Мелкий снег

Утро. Снова. Лучше бы не просыпалась. Никогда. Мама учила улыбаться даже когда плохо, чтобы папа не грустил, но потом я делала так постоянно. Это так забавно, неправда ли? Я люблю боль. Наверное всегда любила. Только слушай внимательно, ты обещаешь? Тогда слушай. Я расскажу историю, которая впитала наверняка всю боль этого мира и она произошла именно со мной. Я не считаю что это несправедливо, но эти шрамы я бы ни за что и никогда не пожелала увидеть даже на самом ненавистном мне человеке на свете. Но давай я начну сначала... Когда мне было 6 лет, мои родители умерли от туберкулёза, а я осталась одна. Ни бабушек, ни дедушек, только крыльцо родного приюта. Родного. В первую ночь мне разбили нос о батарею возле кровати, а затем заставили держать руку на ней, при полной мощности обогрева. Это было ужасно. Неописуемо. Отвратительно. Так жестоко. Так карикатурно это выглядело со стороны. Как моё тело билось в конвульсиях, привязанное к железной адской батарее. Я смеялась от боли, горячие слезы лились по щекам, а я все заходилась от истеричного смеха. Воспитатели быстро заметили и меня больше не трогали, потому что называли чокнутой, они меня не понимали. Никто меня не понимал. Папа говорил что боль это весело, а они все этого не понимают. Только мы с папой знаем это. В 9 лет я увлеклась рисованием В 10 лет я увлеклась шитьем. В 12 лет меня забрала семья. Они милые, но они не понимают меня. Я хотела быть как все. Почему меня никто не понимает? Я так устала быть чокнутой, тронутой, безумной и прочей подобной в глазах других людей. Я хотела просто подружиться. В 13 лет я нашла стекло и порезала руку. Это было весело. Почему я раньше так не делала? Ножами скучно. Я режу руки в мясо каждый вечер и с дрожащими остатками "нормальных" рук, хожу в ванную, чтоб обработать. Хах, как глупо и как забавно. Они все такие глупые. Они не видят искусство, что прошиввает их насквозь тончайшими нитями под тонким и бедным покровом. Это искусство может спасать жизни, оно может дарить красоту, но они этого не понимают. Они зовут меня. Отовсюду, из тёмных углов, из тайных уголков сознания. Они говорят, а я слушаю и выполняю, ведь когда я их слушаюсь, я получаю то, чего хочу. Александра Вячеславовна говорит что мне не следует слушать их, но она ничего не понимает. Я молча киваю, что мне ещё остается? Я ненавижу факт своего рождения. Не прошло и половины жизни, как я страдаю. Каждый день, они говорят мне убить их. Убить новых маму с папой, но я никогда этого не сделаю, я их люблю, очень люблю, я бы умерла за них. Это звучит так, словно я глупый щенок, который готов на все ради своего хозяина, но даже если это так, я умру за них. Они прекрасные и дали мне все, хоть сами не особо богаты. Я люблю их больше всего на свете, я не дам им убить маму. Я странная, но мне плевать. В конце того года, я вышла первую картинку на ноге, по грубой коже. Это было безумно красиво. Я очень люблю вышивать розы, потому что у они так красиво вшиваются, словно цветущие язвы, они распускаются в самом цвету, выпустив всю кровь, а потом увядают, медленно падая на гробовые крышки, отпуская любовные истории, которые никогда не вспомнятся. В 14 лет меня отвели в художку, чему я была несказанно рада, мечтая о карьере художницы, я быстро ринулась к любому шансу попасть туда. Александра Вячеславовна до сих пор говорит мне одно и тоже, почти монотонно, в надежде заполнить мой мозг правильными мыслями. Я не могу её судить, это её работа. За моими работами и мной в принципе впервые кто то начал интересоваться. Женя Спица - это самое странное что со мной случалось за всю мою жизнь. Женя прекрасный собеседник, очень добрый помощник и в целом прекрасный человек. Хотя мне то по кому судить, Женя - мой первый друг. Наверное Женя лучшее что было в моей короткой и жалкой жизни кроме родителей. Я не знаю чтобы я делала когда горят дедлайны, а я опять забыла про них. Женя уже тут как тут, построит, объяснить, поможет, накормит и успокоит. Я порой думаю что все счастье, вся радость, искреннее восхищение и в целом самые светлые аспекты человеческой жизни которые у всех тянутся годами - сгруппировались в Жене Спице. Женя снова и снова ходит ко мне домой, отбирая все лезвия, укладывает меня головой на коленки и долго долго мы так лежим, пока по моей голове медленно и плавно сотнями раз скользит рука, поглаживая щеки, губы, накручивая волосы на пальцы под тихие усмешки и колкие, но не обидные шутки с обеих сторон. Ни с кем мне никогда не было так хорошо как с Женей. Многовато я о Жене, да?... Тогда давай перейдём в мои 15. У папы появились долги из за моей художки. Каждый вечер мы сбрасываем звонки коллекторов на семейном ужине. Я так устала жить и прятаться. Весна. Я иду в своих любимых кедах с рынка, наполненная решимостью прямо в службу займов, а вернее говоря - в подворотню, в которую они меня зазвали поговорить. Я никогда не была наивной и заранее была готова ко всему, но не в тот день. Смотри, видишь? Я высекла на руке грязным ножом дату того дня - 12.04. Я ненавижу тот день, ненавижу также сильно как и факт своего рождения. Я зашла туда, оглянулась по сторонам и решила подождать. Оперевшись на холодную стену, я начала хаотично раздумывать по поводу того что мне делать если все не пойдёт по плану. И вдруг... Хах, я не хочу про это вспоминать, иначе опять... Нет, не хочу, может в другой раз. В общем, я проснулась. Помню время как вчера - 5:34. Мне оставили часы, насильно пристегнув на руку, чтобы я.. Чтобы.... Я проснулась в той подворотне, лёжа на холодном асфальте, обернутая в изодранные тряпки, бывшие некогда моими любимой футболкой и шортами... Я села и посмотрела в сторону небольшого озера вдалеке. Как вдруг в глазах возникла темно - красная пелена и всю голову заполнили мысли о том что было в тот вечер. Моя губа предательски задрожала и из глаз покатились слезы. Я не всхлипывала, не смеялась, не вытиралась. Я просто сидела не двигаясь и слезы медленно катились из моих красных глаз, которые я бы с радостью вырвала заживо, лишь бы не видеть того что было в тот вечер. Время длилось бесконечно, да мне было плевать. Я позвонила Жене, потому что больше некому было, обернулась тряпками и не обронив ни слова, ни дрогнув ни одним мускулом лица боле, я встала и пошла в сторону Жениного дома. В голове не было никаких мыслей, абсолютно. Мне было плевать как на меня смотрели люди на улице, я даже не смотрела на них, не сводя глаз с невидимой точки я шла как бездушная кукла, спокойно переплетая ноги. Женя... Женя всегда встречает меня с улыбкой, но сегодня с этого прекрасного лица впервые сошла ухмылка, перейдя в животный ужас и это было невозможно скрыть. Мы молча смотрели друг на друга секунд 5 и в итоге мы кинулись друг другу в объятия и тогда я начала плакать. По настоящему плакать. Я рыдала в полный голос на груди, скрытой футболкой, мокрой от моих слез насквозь. А поток все не останавливался. Мы сели на пол и забылись в бесконечных объятиях, которые дарили мне тленно прозрачную надежду на завтрашний день. Целый день со мной постоянно был нежный уход с Жениной стороны. Я никогда так не плакала, мои глаза опухли к утру настолько, что если бы меня укусили пчелы в веки, нельзя было бы отличить одну ситуацию от другой. Долги были закрыты, мне было плевать, я ушла из художки. Я начала немного отходить, даже жить. Шла активная подготовка к ОГЭ, мне было просто некогда думать о своих проблемах. К тому же в России о таком не говорят при людях, да и у нас это обыденно дело, к тому же сама виновата. Хах как же я ненавижу все это. Это тупое общество, отвратительных людей, как же я всех ненавижуненавижуненавижуненавижу боже. Я сдала ОГЭ, пошла в 10 класс, Женя в колледже, но это не мешает нам видеться. Хах, отец снова залез в долги, только теперь из за личных удовольствий. Я снова и снова рисую свои картинки кровью, чтобы расслабиться. Чтобы хоть ненадолго забыть о том дне, хотя бы на 30 минут, просто забыться. Я наверняка уже бешу своими выходками Женю. Женя снова и снова на моем пороге, мама даже не обращает внимания, это обычное дело в нашем доме. Женя протягивает руку, приглашая сесть рядом на диван и достаёт аптечку, сделанную своими руками для лечения моих порезов. Женя так аккуратно берет пластыри с динозаврами и нежно клеит на мою бледную кожу, заглядывая в глаза с немым вопросом "не туго?", а потом мы снова лежим вместе и смотрим тупые телешоу пока по моим волосам нежно следует рука. И так каждые выходные, я даже начала любить жизнь из за Жени Однажды зимним днём, как сейчас помню - 26ое декабря, отец не вернулся домой утром. Мама в панике, я же иду за его любимым пистолетом с гравировкой и звоню Жене. Я не помню почти ничего из того дня дальше. Помню только что поехала по адресу. А через 20 минут я прицеливаюсь в одного и вдруг раздаётся выстрел. Вот только падает не он. А Женя предо мной, закрыв меня своим телом. Я застыла как камень. Не могла пошевелиться. Женя падает на снег и из живота медленно вытекает темно - красная материя, впитываясь в снег, даря ему свой цвет. Женя медленно истекает кровью на снегу, пока тело покрывают свежие мелкие снежинки, а я падаю на грудь, и начинаю осознавать как вместе с Женей медленно умирает часть меня. Хриплый голос рядом нежно произносит: "Прости. Меня. Я. Всегда - всегда. Любила. Тебя" Раздаётся ещё 11 выстрелов в уже измученное тело. Я поправляю прядь на её лице и целую холодный труп в лоб, закрываю глаза двумя пальцами и засыпаю рядом. Спросишь ли ты меня как я здесь оказалась?... Так вот мать нашла меня, а отца убили ещё утром. Я пролежала в реанимации довольно долгое время, а выйдя, вплоть до сегодняшнего дня, хотела вернуться обратно. .Под мелкий снег.