слова только мешают понимать друг друга.

Суббота, около семи после полудня. "Очередной скучный вечер пятикурсницы-заучки". Так, вероятно, охарактеризуют происходящее сейчас перед камином в гостиной Гриффиндора все её обитатели. Чуть ли не до потолка со всех сторон обложившись учебниками и свитками, Гермиона что-то усердно выписывает, склонившись над разложенной перед ней бумагой. За кипой книг кажется, что гриффиндорка занимается учёбой, расписывая конспекты тем магических дисциплин, чему посвящает большую часть своей жизни. Но сейчас все мысли Грейнджер адресованы далеко не урокам. Под тонкими кистями рук девушки покоится небольших размеров блокнот, именуемый личным дневником. Несвойственно себе, Гермиона решила пользоваться для записей простым карандашом. Возможно, так она предупредила возможность того, что позже посчитает глупым всё сейчас происходящее, и тогда сможет без последствий избавиться от написанного. Передние вьющиеся пряди каштановых волос нависают над столиком, создавая дополнительную преграду от ненужного внимания. Лучшим решением было бы откровенничать в блокноте, закрывшись полотнами на собственной кровати, но и здесь Гермиона отступила от своих рациональных принципов. Тем временем серые линии на бумаге ровными строчками выстраивались в предложения. Всё бы ничего, но слишком часто в тексте появляется имя. Имя, кто бы мог подумать, одного из самых отпетых оболтусов Хогвартса. "Фред Уизли" . Однако, каждый раз, когда девушке предстоит выписать эти слова, а следовательно проговорить их в голове, формируя нужную мысль, её сердце делает такой невероятный кульбит по грудной клетке, что сбивается дыхание. Гермиона не могла и не может по сей день поверить сама себе. Она чувствует что-то, что заставляет сердце биться в сотню раз чаще, что-то, переворачивающее её маленький мир с ног на голову - что-то, что, казалось бы, не складывается с общепринятым образом отличницы Грейнджер. И к кому. К надоедливому рыжему хулигану, брату своего лучшего друга. И лучшей подруги. Как бы это громко не звучало, с семьёй Уизли Гермиону, очевидно, судьба связывает всё больше. Спустя ещё несколько написанных строк, гриффиндорка наконец отняла руки от бумаги, опасливо оглядываясь по сторонам. На странице дневника теперь красуется довольно большой текст, в котором раскрылось всё то, что Грейнджер скрывала ото всех, и даже в каком-то смысле от самой себя, уже около двух лет. Наконец она решилась излить свои чувства, пусть и на листы блокнота, о котором в последствии никто и никогда не должен узнать. Не должен был. Однако какие-то высшие силы природы, вероятно, решили иначе, когда к креслу напротив камина, неразборчиво тараторя что-то по поводу квиддичного матча, со скоростью света подлетела Джиневра Уизли.