Тихо, помнишь? (Quiet, remember?)

Эта мысль не пришла мне в голову внезапно, я тщательно обдумывал ее всю дорогу к дому. Я представлял, каково будет чувствовать его у себя во рту, какие звуки я смогу заставить его издавать. Закроет он глаза или все время будет смотреть на меня, вцепится ли пальцами в мои волосы или обхватит ими шею? Наше ночное приключение заставило чаще биться сердце, с удвоенной силой гоняя кровь по венам. Даже когда мы стояли у подножия лестницы, ведущей на чердак, где спят слуги, мой пульс все не хотел утихать. И я знал, что это вызвано не только выбросом адреналина от недавно пережитого ареста. — Спокойной ночи, мистер Барроу. — Спокойной ночи, мистер Эллис. Мы украдкой бросали взгляды друг на друга с самого его приезда — быстрые, веселые, дружелюбные, радостные, даже заговорческие, — но этого его взгляда, теперь, когда он узнал мою тайну, было достаточно, чтобы лишить меня речи. То, что таилось в глубине его глаз сейчас, заставило меня сильнее занервничать, и я не смог предложить ему то, что планировал, поэтому именно я был первым, кто отвернулся и направился к себе. И только лишь мысль о том, что он завтра уедет, заставила меня набраться храбрости и все же вернуться к началу лестницы. За это время он успел подняться на один пролет, и мое едва слышное «Эй!» застало его на первой площадке. Я не мог говорить громко, иначе остальные слуги наверняка услышали бы, поэтому не был уверен, услышал ли он. С другой стороны, я не мог быть также уверен, остановится ли он, даже если услышит. Но он остановился. Я репетировал то, что хотел сказать, и все же мой язык казался мне чужим сейчас, поэтому я просто молча стоял, как идиот, и смотрел на него, пока тот не спустился вниз ко мне и, приподняв бровь, тихо произнес: — Да? — Я… я хотел поблагодарить вас за то, что вытащили меня оттуда. Он мягко улыбнулся и покачал головой: — Вы уже поблагодарили. — Я знаю, но я хотел бы… выразить свою благодарность должным образом, — я очень надеялся, что выражение моих глаз даст ключ к скрытому в словах смыслу. — Если вы позволите. Там, в конце коридора, моя комната. Он взглядом проследил, куда я махнул рукой, и приоткрыл рот, будто собираясь что-то сказать, но так ничего и не произнес. Окинув дверь долгим взглядом, он перевел его на меня, после — вновь на дверь, и только потом будто бы на что-то решился. — Не думаю, что это лучшая идея, мистер Барроу. Ясно. Что ж, этого следовало ожидать, и не обманывать себя пустыми надеждами. Он работает в королевском дворце, а я всего лишь деревенский дворецкий. Даже если я правильно понял краткий момент интереса с его стороны ранее этим вечером, он был достаточно благоразумен, чтобы не позволять своим чувствам влиять на его поступки. Молча порадовавшись, что в коридоре не было никаких источников освещения, если не считать единственной полоски лунного света, что сейчас освещала его лицо, я едва смог скрыть смущение и румянец стыда из-за отказа. — Конечно, — удалось выдавить мне, после чего я вновь развернулся и уже точно направился к себе в комнату.

***

Прошло не больше десяти минут, так как я успел лишь зажечь лампу на прикроватном столике, снять туфли и пиджак, когда услышал слабый стук в дверь. Кто-то проснулся? Заметил, что я уходил, а сейчас увидел, как я вернулся посреди ночи? С ним? Я замер, надеясь, что человек за дверью решит, что я уже сплю. Но в дверь вновь постучали. Мой пульс резко подскочил. Кто бы там ни был, он, вероятно, не успокоится, пока я не отвечу, поэтому я собрался с духом, пытаясь на ходу придумать правдоподобное объяснение, и открыл дверь. И обнаружил за ней его. В белой рубашке и с чуть менее безукоризненно уложенными волосами, чем десятью минутами ранее. — Могу я войти? — спросил он, взгляд его был серьезен, но вот губы выдавали намек на улыбку. Я с трудом сглотнул. — Я думал, что это не лучшая идея. — Давайте продолжим этот разговор внутри, — прошептал он и протиснулся мимо меня в комнату. Я бесшумно закрыл дверь. В это время он обежал взглядом мою едва заполненную мебелью комнату, ненадолго задержавшись на весьма убогого вида кровати, после чего вновь посмотрел на меня. — Порой, не лучшим идеям надо давать второй шанс. — Точно. Я знал, чего хотел. Вероятно, с тех самых пор, как мы обменялись первыми же словами всего несколько дней назад. И то, что он все-таки пришел, его готовность идти на риск, что кто-то может нас здесь застукать, явно сказали мне, что и он испытывает схожее желание. И сейчас, когда он здесь, в моей комнате, когда он сам искал моего общества, посчитав, по какой-то необъяснимой причине, меня достойным подобного преследования, я осмелел. Не знаю, кто из нас сделал первый шаг, это не столь важно. Один шагнул навстречу, другой — зеркально повторил, потом еще один шаг на сближение, и еще один, пока между нами не оказалось и дюйма. Он неторопливо наклонился к моему уху и теплым, обволакивающим голосом предупредил: — Но мы должны вести себя очень тихо. Не хотелось бы спасать тебя дважды. — Я могу вести себя тихо. А вот насчет тебя не уверен. — Какие мы дерзкие, а? — Ты даже не представляешь. Возможно, ему понравилось, что я не относился к нему с почтением, что ожидалось по отношению к людям, приближенным к королевскому двору, может, ему нравилось, когда ему бросали вызов. Может даже, ему просто понравился я. В любом случае, он улыбнулся и взял меня за подбородок, удерживая на месте, на пробу неспеша проведя большим пальцем по моим губам. От этого прикосновения я приоткрыл рот, и он тут же проник подушечкой пальца внутрь. Я медленно обвел кончик его пальца языком, но успел сделать лишь один оборот, потому что после его рот уже был на моих губах, а его безупречное сдержанное поведение, что он демонстрировал днем, тут же пропало. Целовался он умело, с пользой тратя наше время, и когда, наконец, оторвался от моего рта, его губы выглядели такими же красными и припухшими, как, без всякого сомнения, и мои. Самому же мне требовалось немного отдышаться. — Что ж, мистер Эллис… — шумно выдохнул я, но тут же был прерван новым поцелуем. — Тихо, помнишь? — прошептал он после, я лишь молча кивнул. Он помнил о нашей договоренности, пока я осторожно подтолкнул его к стенке около моей кровати и встал перед ним на колени. Он молчал, когда я обхватил ладонями его лодыжки, провел ими по все еще спрятанным под брюками икрам, вверх по бедрам и до самого пояса. Его дыхание участилось, но он продолжал не издавать ни звука, даже когда я просунул пальцы под ткань. Только оказавшись передо мной полностью обнаженным ниже пояса, он не сдержал громкого вздоха и последовавшего сдавленного проклятия, когда мой рот соприкоснулся с чувствительной головкой его члена. Довольный эффектом я улыбнулся ему и повторил маневр, вызвав ту же самую, почти непроизвольную реакцию. Отодвинувшись ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза, я с озорством во взгляде прошептал: — Тихо, помнишь?

***

После мы еще какое-то время лежали на моей узкой кровати, вынужденно тесно прижавшись друг к другу. Хотя никто и не возражал. Ночь была довольно прохладной, так что он снова полностью оделся. Почти сразу соскучившись по ощущению его обнаженного тела рядом, я набрался смелости и недвусмысленно провел ладонью по его брюкам в области паха. Они, конечно же, ничего не могли скрыть от меня. — Ты уже отблагодарил меня, — тихо рассмеялся он мне в шею. — Может, я очень-очень благодарен, — пожал я плечом. — Это я вижу. — Не то чтобы я думал, что тебе не стоило этого делать. Ведь друзья так делают. Помогают друг другу. — А мы друзья? — Хочется так думать, — я бы никогда не осмелился предложить что-то большее. Он, похоже, был не против, но после вдруг приподнялся на локте и склонился надо мной, разглядывая мое лицо. — Что? — наконец произнес я, когда его взгляд стал совсем уж таинственным. Его указательный палец коснулся моих губ, после чего он легко ответил: — Спокойной ночи, Томас. Я молча смотрел, как он встал, обулся и, подойдя к двери, настолько тихо повернул ручку, что ни одна живая душа не услышала бы. Одарив меня на прощание мягкой полуулыбкой, он вышел.