Baby, come home tonight

Неделю спустя.

Йен чувствовал себя, откровенно говоря, препаршиво: странная смесь безумия, обиды, разочарования и желания убить всех, кто попадется на пути. А еще больше ему хотелось напиться. Да не просто пару рюмок опрокинуть, а нажраться в хламину, чтобы не помнить ни событий предыдущего дня, ни будущего, потому что тогда он тоже будет пьян. Запой длиться уже ровно седьмой день, что сказалось и на внешнем виде парня: бледное, опухшее лицо с огромными мешками под глазами, потерянный и пустой взгляд, ну и на ногах он держался почти всегда с трудом. Благодаря Липу и его постоянной поддержке, во всех смыслах, Йен добирался домой без происшествий. Но вот уже последние пару дней Галлагер возвращался с новыми синяками, разбитой губой в новом месте и болью во всем теле. Он не признавался, что ему хотелось сдохнуть. Это можно было понять исходя из его стонов, когда тот в пьяном бреде засыпал на полу. Йен даже не отбивался, когда местная гопота месила его до потери сознания. Он принимал это с немой благодарностью. Постоянные пьянки граничили с его приступами биполярного расстройства. Или же они прогрессировали до полнейшего безумия, потому как иначе было не сказать. Галлагеры беспокоились за Йена. Даже старик Френк и тот чувствовал смятение при виде полуживого, пускай и не родного, сына в луже блевотины и крови. Все это выглядело по-настоящему страшным. Но еще страшнее было то, что никто не был в силах помочь парню. От того ненависть к Кэмерон росла в геометрической прогрессии. Девушка не раз пыталась связаться хоть с кем-то из членов семьи, спросить за Йена и его состояние, но каждый раз натыкалась лишь на безразличие и оскорбления. Рыжеволосый, конечно же, ничего не знал об этих звонках. Галлагеры решили не добивать его еще сильнее, ведь с каждым днем парню становилось только хуже. Семейство подумывало даже насильно упрятать того в лечебницу, чтобы хоть немного вернуть к жизни. А Йен и не жил, он просто существовал. Каждый его день длился от бутылки к бутылке, от драки к очередной попойке, от приступа рвоты до наркотиков, когда алкоголь было не в состоянии достать. С каждым днем Йен угасал, превращаясь в нечто ужасное. Боль внутри была до того сильной, что дышать приходилось с трудом. Он удивлялся, как мог настолько сильно влюбиться в человека, открыться ему, а затем получить самую болезненную пощечину и удар под дых самым острым клинком. Он смотрел на свое отражение в зеркале с омерзением, затем ухмылялся увиденному и уходил слоняться по городу в поисках новой порции физической боли. Ему казалось, что так проще, что это помогает справиться с той болью, что внутри. И когда его в очередной раз избивали в подворотне, Йен улыбался своей сумасшедшей улыбкой и хотел лишь одного — вновь увидеть Кэм, вновь поцеловать ее, вновь прикоснуться и почувствовать. — Хэй, рыжик, хочешь отсосу? Недорого. Но тебе понравится, — окликнула Галлагера какая-то девица на углу к одному из самых криминальных кварталов Саус Сайда. — У меня пару баксов и десять центов, — пьяно пролепетал Йен, выворачивая карманы. — Сойдет. Иди сюда, огонек. Было холодно и мерзко. То ли от снега, что падал на лицо мокрыми кусками, то ли от самого факта, что ему отсасывает шлюха, отвратнее которой он в жизни не видал. После того, как девушка закончила свое дело, коим Йен так и не смог насладиться, парня вырвало. Он еле успел отбежать хоть на пару шагов, чтобы не заблевать ту престарелую королеву минета. Хотя, это б ее совершенно не испортило. — Хэй, парни, — обратилась она к кому-то. — Этот урод меня чуть не заблевал. Да еще и не заплатил! — Сейчас мы все решим, Вилли, но с тебя причитается, — подал голос, видимо, главный в этой кучке местных преступников. Девушка улыбнулась и вытерла уголки губ двумя пальцами, тем самым показывая, что готова к очередному минетному марафону. — Эй, рыжий, нехорошо так поступать с дамами. Ты знаешь, что за это наказывают? — все тот же голос главаря. Было трудно разглядеть его лицо, да и лица остальных в принципе, из-за темноты и вечно мерцающего фонаря. — Давайте без лишних разговоров. Приступайте, — спокойно ответил Йен и подставил лицо, ожидая удара. В этот раз его увезла скорая с поломанными ребрами, а через пару дней его упрятали в лечебницу, ссылаясь на то, что он не может отвечать за свои действия.

Месяц спустя.

Кэм сидела у зеркала и долго всматривалась в свое отражение, понимая, что не узнает ту, что смотрела на нее с другой стороны: сильно похудевшая, истощенная, с потухшими глазами, серой кожей и опухшим от слез лицом. На отражение было больно смотреть даже самой его обладательнице. Девушка потянулась за тональным средством, наивно полагая, что оно поможет скрыть ее состояние. Внешне у нее получилось приблизиться к облику здорового человека, но внутри все изнывало от боли и печали. От Йена с тех пор не было вестей. Кэм писала ему и звонила, но ее встречал лишь записанный голос, извещающий о том, что абонент недоступен. Девушка звонила ему каждое утро, в надежде услышать его хоть на секундочку, но каждый раз ее ждало очередное разочарование. Сообщения по-прежнему светились с одной галочкой. Раздосадовано, она убрала телефон в сумку и вновь посмотрела в зеркало. В целом — неплохо. Для отработки еще одного дня сойдет. Слава Богу, что сегодня пятница. Девушка накинула пальто, осмотрела квартиру, будто прощаясь и направилась к двери. Обувшись и забрав с полки ключи, она почувствовала приступ головокружения и тошноты. К горлу подступил ком, который проглотить было невозможно, поэтому она со всех ног бросилась к унитазу, еле успев все спустить именно туда. Аккуратно смыв остатки с лица, она уселась на краю ванной, пытаясь прийти в себя после произошедшего. Она приложила немалые усилия, чтобы перебороть желание остаться дома и попроситься отработать удаленно. Но целый день наедине с собой и своими мыслями совсем не прельщало, поэтому, почувствовав, что рвотных позывов больше нет, она все же отправилась в офис. Весенний холод приятно освежал, но руки все же приходилось прятать в карманы — Кэм в очередной раз забыла надеть перчатки. Это уже превратило в привычку, особенно, если ее ладони постоянно грели большие и всегда теплые ладони Йена. От самого лишь воспоминания имени тело прошибла холодная дрожь, к глазам вновь подступили слезы, но Кэм глубоко вздохнула и снова вернула себе самообладание. Ей нельзя было появляться в таком виде, чтобы не вызывать вопросов у коллег. Осведомленными были лишь уебок Паркер и Джесс, которой Кэмерон обрисовала все в менее сумасшедшем виде. — Привет, — раздался задорный голос вышеупомянутой подруги. — Как ты? Джесс выглядела, как всегда, отлично. Она никогда не скупилась ни на время, проведенное у зеркала, ни на деньги, потраченные на прихорашивание. Именно поэтому у нее всегда была куча поклонников и парней на ночь. Джессика обладала той самой энергетикой, которая привлекала мужчин. Они хотели ее. И отказать ей было просто невозможно. — Сносно, — прохрипела Кэм, развязывая лохматый вязанный шарф. — Заболела что ли? Чего тогда приперлась? Сидела бы дома, а я бы по обеду привезла тебе куриного супа, — несмотря на сучью натуру охотницы за мужиками и их кошельками, Джесс оказалась воистину хорошим другом, той, на которую можно положиться целиком и полностью. — Нет, просто утром чего-то стошнило, — ответила ей Кэм, допивая из чашки вчерашний чай. Пить хотелось слишком сильно, а это единственное было на расстоянии вытянутой руки. — Ты себя так до больничной койки доведешь, или того хуже. Нельзя же так себя изводить, Кэмс. Я понимаю, что тебе больно и плохо, но это уже приносит вред твоему здоровью, что не есть хорошо. Если ты сама за себя не возьмешься, то возьмусь я, усекла? — Джесс заботливо погладила девушку по плечу, а затем скрестила руки на груди, таким образом принимая свою «дерзкую позу», как она сама ее называла. — Усекла, — уголки губ Кэмерон дрогнули в легкой улыбке, она подняла взгляд на подругу и охнула. Перед глазами вновь поплыли мутные круги, а желудок скрутило в трубочку. Девушка попыталась ухватиться за стол, но это не сработало. Джесс еле успела поймать падающую без сознания Кэм. Она обмахивала ее папкой с документами, брызгала водой, великодушно принесенной одной из сотрудниц, но это не помогло, Кэм не приходила в себя. — Вызывайте 911, — крикнула Джесс и продолжила те же самые манипуляции. Она даже пару раз хлопнула девушку по щекам, и это хоть немного начало приводить ту в сознание. Машина скорой помощи не заставила себя долго ждать. — Как вы себя чувствуете, мисс? — задал вопрос один из медицинских сотрудников, поочередно посветив фонариком в глаза для проверки реакции зрачков. — Я все вспомнила, — тихо прошептала Кэм, окончательно придя в сознание. — М? Что вы вспомнили? — все тот же сотрудник продолжил стандартную процедуру, измерив давление девушки. — Господи, то была не я, — к глазам подступили слезы, Кэмерон, несмотря на насущные проблемы и совсем не радостные события, почувствовала облегчение с толикой счастья. — Чувствую себя не очень, если честно. — У вас есть какие-то жалобы? Подобное уже наблюдалось? — он пытался понять тяжесть ее состояния: время недомогания, интенсивность боли. Ему важно было наблюдать за тем, как она дышит, двигается, реагирует на обращение. — Сегодня утром я испытала сильнейший приступ рвоты. Такой обессиленной я себя никогда не чувствовала, — ответила та, принимая стакан воды от Джесс, которая стояла рядом и все внимательно слушала, боясь хоть на секунду отвлечься и упустить ход событий. — Вам необходимо проехать в поликлинику и обследоваться у компетентного доктора, — фельдшер сложил свое оборудование в медицинскую сумку и поднялся с места. — Давайте я помогу вам, — он подал руку Кэм и помог ей подняться. — У вас есть близкие, которые помогут вам добраться домой после? Кэм было грустно отвечать на этот вопрос, и только она хотела отрицательно кивнуть, как ее перебила Джессика. — Да, есть. Я поеду с вами. Я ее самый близкий и родной человек, — ответила та уверенно и даже как-то резковато, но лишь для того, чтобы не получить возражений ни от Кэм, ни от бригады скорой помощи. — Тогда идемте.

***

Сдав анализ крови, Кэм по направлению сотрудников отправилась в одну из палат больницы. Переодевшись, она ожидала врача на медицинском кресле. Монахэн осматривала содержимое комнаты, цеплялась взглядом за портреты каких-то людей, награды и, вероятно, благодарности за отлично проделанную работу. Ее бросало в холод от самого осознания, что та находилась в больнице. Здесь даже воздух был другим. Как же ей хотелось открыть окно и впустить хоть немного свежего воздуха, но входная дверь внезапно отворилась, впуская мужчину средних лет, явно такого же уставшего, как и сама Кэм. — Добрый день, мисс, — раздался приятный мужской голос, — меня зовут доктор Мартин Филипс, позвольте мне осмотреть вас. — Здравствуйте. Да, конечно, — безразлично ответила ему Кэм. Она была совершенно не рада тому, что ей пришлось ехать в больницу и, вероятно, провести здесь несколько часов. Девушка лучше бы провела это время дома под одеялом, а на утро все было бы в порядке. Она просто слишком устала и питалась в последнее время плохо, вот оно все и вылилось в подобный неутешительный результат. — Да, все верно, — подытожил доктор, снимая резиновые перчатки и бросая их в мусорку рядом. — Анализ крови лишь подтвердит мое заключение. — Какое заключение? — с опаской спросила Кэм, мысленно готовясь к самому худшему. — Вы беременны. Примите мои поздравления.