Baby, come home tonight

— Микки? — произнесла она, все еще не веря своим глазам. — Мы знакомы? Микки выглядел иначе. Все привыкли лицезреть его слишком самоуверенным и через чур грубым, но сейчас этот парень казался совершенно другим человеком: следы усталости покрывали его лицо еле заметными морщинами, двухдневная щетина выглядела особенно привлекательно, и в целом это был не тот Микки, абсолютно не тот. Кэм, казалось, рассматривала его слишком внимательно и любопытно, от чего парень немного стушевался и почесал большим пальцем край верхней губы (его привычное действие, когда тот попадает в неловкие ситуации). — О, нет, не знакомы, но я наслышана о тебе, — девушка приветливо улыбнулась, от чего Микки стало еще более неловко. — Могу себе представить, о чем ты наслышана, — парень пропустил нервный смешок, и теперь уже он рассматривал девушку с особым любопытством. Милкович не мог отрицать, что она выглядела привлекательно: милые черты лица, красивые глаза, что, казалось, смотрели в самую суть и слишком теплая улыбка, в которую можно укутаться в особо холодный вечер. Что-то екнуло внутри, когда она улыбнулась в очередной раз, и Микки был готов сделать что-угодно, лишь бы она улыбнулась снова. От девушки пахло приятно сладко и веяло наивностью и добротой. — Мне кажется нечестным то, что ты мое имя знаешь, а я твое — нет, не находишь? — теперь уже улыбался Милкович. Это было абсолютно не свойственно ему, но в тоже время как-то приятно, что ли. — Кэмерон, — девушка протянула ему руку, и Микки ее охотно пожал. — Рада знакомству. — Взаимно, — ответил тот и вновь повторил свой нервный чесательный жест. — Ты замерзла, наверное. Где твое пальто, куртка, да что угодно? — Я не знаю, — пожала плечами Кэм, — забыла надеть. Я была слишком увлечена тем, что следовало сделать. И, не поверишь, я сделала. Господи, мне аж дышать легче стало, — улыбнулась Кэм, обнимая себя обеими руками. Она действительно замерзла, хоть и пыталась это скрыть от себя же самой. Недолго думая, Милкович снял с себя куртку, которая и так была распахнута, открывая вид на черную рубашку с парой не застёгнутых пуговиц сверху. — Нечестно, — Кэм выдохнула тёплый воздух на свои ладони. — Теперь мерзнешь ты. На что парень лишь усмехнулся. — Давай я угощу тебя кофе? Ты вся продрогла, нужно согреться, — Микки осторожно коснулся ее плеча в согревательном жесте. — Я знаю одно место, где вкусно, а главное недорого готовят — Patsy`s Pies, слышала о таком? — О нет, только не туда! Может, поблизости есть что-то другое? Милкович немного нахмурился, недоумевая, почему у девушки такая неприязнь к этой забегаловке, но разбираться не стал. Да ему было плевать в принципе. Они быстро добрались до первой попавшейся кафешки, которая, несмотря на столь поздний час, была еще открыта. Внутри оказалось пусто. Лишь старое радио тихонечко пело какую-то новомодную песню на противовес своему почтительному возрасту. В углу спрятался один-единственный посетитель, но тот был так увлечен прочтением книги, что не обращал ни малейшего внимание на новопришедших. Кэмерон смотрела на Микки с особым любопытством, пыталась запечатлеть в памяти каждую его черту, движение, эмоцию. Она хотела, чтобы этот момент запомнился, не затерялся в череде однообразных, будничных воспоминаний. Кэм не могла объяснить это странное чувство, будто её тянуло к Микки на каком-то странном, подсознательном уровне. От него не веяло опасностью, не было ощущения, что в кармане спрятана одна из его многочисленных пушек. Кэм было спокойно в его компании, а это главное. Милкович тоже был очарован моментом их времяпровождение. Он то и дело теребил верхнюю губу большим пальцем, вероятно, изрядно нервничая, но чувства эти были настолько новыми, необычными и упоительными, что парень ощущал лёгкое опьянение. Кэмерон манила, как дорогая, желанная, но, черт подери, закрытая книга. Ему хотелось пройтись по корешке двумя пальцами, коснуться ладонями гладеньких страниц и ощутить запах нового, только из печати, издания. Наконец-то их гляделки прервала подошедшая официантка. Она нервничала, видимо, это был её первый рабочий день. Девушка крепко сжимала в хрупких ручонках края обложки с названием MENU по средине, тем самым пытаясь скрыть свое волнение перед посетителями. Микки вальяжно расселся на диванчике, всем своим видом показывая, что ему более чем комфортно в этом месте и в этот момент. Он немного снисходительно посмотрел на девушку с именем Молли на бейджике и открыл меню. Заведение не оказалось дорогим, но и у парня особого аппетита не было. Он быстро осмотрел все гладко заламинированные страницы и остановился на чашке кофе или пинте пива, исходя из того, что решит заказать Кэмерон. Кэм тоже быстро расправилась с предлагаемыми меню позициями и остановила свой выбор на латте и чизкейке. И то и другое она любила особенной извращенно-маниакальной любовью. Записав заказ на клочке бумаги, Молли облегчённо вздохнула и на трясущихся ногах убежала на кухню. Несмотря на волнение или страх, она все равно выглядела слишком странной. — Так что такая девушка, как ты, забыла в таком убогом месте? — Микки благодарно кивнул, когда Молли налила ему чашку кофе. — Что значит, такая девушка, как я? — Кэм со смущением и долей очарования улыбнулась, не прерывая зрительного контакта с Милковичем, от этого ему стало слегка неудобно. Никто ещё не смотрел на него так: без отвращения и озлобленности. — Ты не выглядишь так, словно живёшь в Саутсайде. Ты определённо не из этих мест. Несмотря на то, что на тебе нет верхней одежды, я могу с точностью сказать, что твой свитер не куплен на распродаже в последний день скидок. У тебя ухоженные руки и гладкая кожа, что свидетельствует о том, что ты не перебиваешься подработками, где нужно пахать, как раб. Ну и в целом, ты выделяешься из числа здешних девушек. — Да вы, сэр, не брезгуете дедукцией, — Кэм широко улыбнулась. — Цепочка умозаключений впечатляет. Молли оставила заказ и, не дождавшись благодарности, засеменила к кухне, быстро скрывшись за дверью. Кэм и Микки переглянулись и пропустили тихий смешок. — Но ты прав, я не из Саутсайда. Живу неподалёку, — девушка сделала пару глотков любимого напитка и блаженной прикрыла глаза. Микки улыбнулся. — Прости, но что ты забыла в этой помойке? — Милкович с любопытством наблюдал, с каким удовольствием Кэм уплетала чизкейк. И каждый последующий кусочек доставлял ей больше наслаждения, чем предыдущий. — Надо было закончить кое-какие дела, — Монахэн на миг помрачнела. Она с горечью осознавала тот факт, что, вероятнее всего, больше не увидит Йена, что под сердцем носит его ребёнка, с которым абсолютно не знает, что делать. Она не готова взять на себя ответственность и обязанности родителя, но и убивать живое существо внутри не позволяли моральные установки. Увидев, что девушка огорчена скорее даже не его вопросом, а своим ответом, Милкович для себя отметил, что эта грань её личности ему не нравится, и что он не хотел бы снова увидеть грусть на её лице. — Не помню, благодарила ли я тебя, но спасибо. Ты спас меня. Кажется, во всех смыслах спас, — она тепло улыбнулась, все еще непрерывно смотря на него. — Не за что, — ответно улыбнулся Микки, продолжив: — Но хорошо, что я был в нужный момент в нужном месте, иначе эти уроды на твои просьбы оставить в покое не откликнулись бы. У них на уме были отвратительные вещи. — Я догадываюсь, — Кэм сильнее укуталась в его куртку, что так приятно пахла хвоей. Йен пах иначе. — Спасибо ещё раз. Кажется, я не устану тебя благодарить. — Тогда, может, составишь мне компанию завтра за ужином? — Микки улыбнулся, облизнув уголок губ языком. — Ну вот, ты меня опередил, я как раз хотела отблагодарить тебя вкусным ужином. — У тебя будет возможность, — Милкович положил несколько мятых купюр в меню и ещё парочку сверху, чтобы Молли почувствовала себя увереннее, и поднялся с места. — Тебя проводить? — Проводи, — улыбнулась Кэм, застегивая куртку Микки.