До и После

Ненавижу самолеты! Ненавижу летать! И пусть сколько угодно говорят, что попасть в аварию на машине гораздо больше шансов, чем разбиться на самолете – меня это нисколько не успокаивало. Особенно тогда, когда я почувствовал, как самолет оторвался от взлетной полосы и начал набирать высоту. Боже, как трясло! Его трясло, а меня еще больше. Посмотрев по сторонам, я удивился - другие пассажиры спокойно переговаривались между собой и никто не паниковал. А я, изо всех сил вцепившись в подлокотники кресла, с вытаращенными глазами и перекошенным лицом, наверняка привлекал к себе внимание. Но это меньшее из того, что меня беспокоило. Нужно успокоиться, медленный глубокий вдох, выдох… Не помогло. Может, надо было наоборот, дышать быстро и часто? Или это уже дыхательная гимнастика для беременных? Я никак не мог сообразить. Мой сосед попытался отвлечь меня видом в иллюминаторе, но мне было не до этого. Я остро пожалел, что не догадался пронести с собой на борт чего-нибудь алкогольного, мне бы это точно не помешало. И плевать, что запрещено. Мы, конечно, не падали, но перед моим мысленным взором все равно пронеслась вся моя жизнь. И как я позволил отцу уговорить меня на этот перелет? Хотя, если быть с собой честным, следует признать, что я никогда ему серьезно не перечил. Мать бросила нас, когда мне исполнилось шесть лет. Так что вся моя сознательная жизнь проходила под руководством отца. Он и раньше, до ухода матери, был трудоголиком, а уж потом и подавно поселился на работе. Вскоре он смог осуществить свою давнюю мечту и стал хозяином сравнительно небольшой компании, специализирующейся в сфере инженерной сантехники. Удивительно, что, несмотря на свою загруженность, он всегда находил на меня время. Правда, после школы я всегда приходил к нему в офис и до вечера сидел в его кабинете на маленьком кожаном диванчике, делая домашние задания и читая книжки. Все сотрудники очень трепетно ко мне относились и постоянно подкармливали чем-нибудь вкусненьким. После школы я поступил на юридический факультет и уже не так много времени проводил у отца на работе, теперь у меня появились и свои дела. Тем более что я еще ходил на занятия танцами и регулярно посещал бассейн. Отцу не очень-то нравились мои увлечения, но он, скрепя сердце, соглашался мне не мешать. В остальном же я оставался образцовым сыном. Даже регулярно знакомил отца со своими девушками. То, что их всегда много вилось вокруг меня, его нисколько не удивляло, ведь внешностью я пошел в него. Те же серо-голубые глаза, тонкие черты лица, спортивная фигура, правда, более изящная, благодаря регулярным занятиям. Несмотря на увлечение плаваньем мои плечи не были слишком широкими. В целом я не казался ни излишне хрупким, ни чересчур массивным. В общем, то, что надо. Да, я привык следить за собой и нисколько не стеснялся этого. К тому же, будучи натуральным блондином, я и прическу носил чуть длиннее стандартных офисных стрижек. Но, помимо просто красивой внешности, нас с отцом объединяла и некая харизма, присущая нам обоим. И все же, несмотря на тесное общение, наши отношения нельзя было назвать слишком близкими. Я с детства привык обращаться к нему «на Вы». По-моему, это о чем-то говорит. Наверное, больше всего я боялся его разочаровать. И, конечно, был безмерно благодарен за все, что он для меня сделал. Правда, на юридический я поступил именно потому, что сам хотел быть юристом. Мне действительно это нравилось. Однако я всегда мечтал о том, что буду вести самостоятельную жизнь и сам найду работу. Но Евгений Витальевич, мой отец, был на этот счет другого мнения. Стоило мне закончить учебу, как он устроил меня в юридический отдел своей, уже значительно разросшейся к тому моменту, компании. Многие на моем месте только бы радовались, но мне это давалось нелегко. Работать на собственного отца было, по меньшей мере, странно. Он все время держал меня на коротком поводке и не давал большую свободу действий, оставаясь, тем не менее, весьма требовательным. И ко всему прочему, мне было не очень уютно находиться рядом с ним в качестве подчиненного на работе, тогда как и дома наши отношения мало были похожи на те, что обычно связывают близких родственников. Я уже, наверное, привык к такому положению вещей, но где-то глубоко внутри чувствовал, что должно было быть как-то иначе. Конечно, я хотел уйти из-под его вечного контроля и понять, что и сам из себя представляю. Но на данный момент это было невозможно. Хорошего настроения не добавляли и шепотки за спиной о том, что моя должность мне досталась исключительно благодаря родственным связям. Я прекрасно понимал, что те, кто так говорил, были неправы – ведь я стал очень неплохим специалистом, но разве им можно было это доказать? Вначале я убеждал себя, что работу в фирме Евгения Витальевича можно воспринимать как неплохую практику для дальнейшего развития, но вот уже пять лет я здесь, и отец явно не собирался меня отпускать. Стоило ему заговорить о том, что я не должен предавать его доверие, как я понимал, что мне нечего ему возразить. Слишком я привык подчиняться и зависеть от отца. Когда он начинал диктовать мне свои условия, у меня пропадал дар речи, и я никак не мог связно изложить все свои аргументы против. В то же время, я отлично работал и хотя бы этим не вызывал нареканий. Отец всегда немного презрительно смотрел на мою аэрофобию, но обычно не требовал ломать себя. А в этот раз просто не было другого выхода. Сам он остался в России решать деловые вопросы, а меня отправил вместе со своим заместителем на переговоры в Вену. Одна европейская компания планировала открыть крупный филиал в Москве, и во главе его должен был стать Максим Викторович – человек, с которым мой отец много раз пересекался по бизнесу и был о нем очень хорошего мнения. И теперь стало возможным заключить крупный взаимовыгодный контракт между нашими конторами. На предстоящих переговорах должно было присутствовать и начальство европейской стороны, так что отец настоял на том, чтобы перед самой встречей я постарался заручиться поддержкой Максима Викторовича. Проблем возникнуть, по идее, было не должно, но сам я раньше никогда с этим человеком не встречался. Все эти размышления немного отвлекали меня от полета, но все равно я не переставал трястись. Заместитель отца, Владимир Петрович, вскоре понял, что пытаться построить со мной диалог бесполезно, и, наконец, отстал, отвернувшись к иллюминатору. Радовало только одно – от Москвы до Вены лететь не больше трех часов. Я с трудом дождался того момента, когда принесли еду и напитки, быстро, не чувствуя вкуса, затолкал все в себя и снова ударился в безмолвную панику. Спокойно вздохнуть мне удалось только, когда полет закончился и вслед за остальными пассажирами я ступил на трап. Вена встретила нас температурой едва выше нуля и холодным ветром. Меня, конечно, предупредили заранее, так что теплую одежду я с собой взял, но все равно где-то глубоко внутри была надежда, что в Европе в конце ноября должно быть теплее, чем в России. Совершенно иррациональная надежда, как показали последние события. Но что тут поделаешь? Мне еще с детства казалось, что в других городах и странах все должно быть немного иначе, чем дома. Я не говорю – лучше, просто – иначе. Иногда эти представления бывают оправданы, иногда нет, но я все равно каждый раз ожидаю чего-то особенного. Наверное, я так и не повзрослел до конца. Номер, в который меня поселили, оказался, не сказать чтобы шикарный, но очень просторный и комфортный. Так что я остался доволен. Особенно, роскошной душевой кабиной. Дома отец не считал целесообразным устанавливать что-то настолько многофункциональное. Так что оставшиеся полтора часа до встречи с Максимом Викторовичем я развлекался тем, что плескался в душе, используя его различные режимы, а затем, утомившись, нацепил толстый махровый халат и, пробежавшись босиком по ковру с высоким ворсом, добрался до телевизора. Вскоре я понял, что сильно проголодался и, к тому же, начал понемногу засыпать. Встрепенувшись в какой-то момент и посмотрев на часы, я понял, что уже начинаю опаздывать. Пришлось в спешке одеваться. Хорошо, что встреча с Максимом Викторовичем была назначена в ресторане нашего отеля за ужином, так что я задержался всего на несколько минут. Правда, оказалось, что меня уже ждали. Стоило мне подойти к столику, как зам моего отца посмотрел на меня немного нервным взглядом, а мужчина, сидящий рядом с ним, тут же встал и представился. - Здравствуй, Денис. Я – Максим. Ты очень похож на своего отца. Так же красив. – Он крепко пожал мою руку. Твердо отвечая на рукопожатие, я постарался скрыть смущение от его слов. Разве люди так обычно знакомятся? - Максим Викторович… - Просто Максим! Не такая уж у нас большая разница в возрасте. – Он улыбнулся, но у меня от его улыбки пробежали мурашки. Ощущение такое, словно смотришь в зоопарке сквозь решетку на пантеру, которая сыта и спокойна, и вроде бы нападать ни на кого не собирается, но ты внезапно остро замечаешь, что она наблюдает за тобой слишком пристально, и ее клетка в один момент перестает казаться надежной. Не думал, что в современном мире такие люди все еще встречаются. Все, с кем я до этого сталкивался по работе, тянули максимум на шакалов. А секретарша моего отца больше всего похожа была на пугливого зайчика. И как отец ее до сих пор еще не уволил? – Ну, что мы стоим? Присаживайся, Денис. Предлагаю спокойно утолить первый голод, а потом можно и обговорить детали завтрашней встречи. Мы с Владимиром пока не делали заказ, решили тебя дождаться. – Он снова улыбнулся, но, несмотря на явную доброжелательность, его взгляд, как и прежде, оставался жестким и внимательным. Честно говоря, Максим Викторович произвел на меня странное впечатление. Я ожидал увидеть на его месте кого-то похожего на Владимира Петровича - мужчину в возрасте, с дряблым телом и небольшим брюшком. Но Максим оказался совсем не таким. Значительно выше меня, он подсознательно вызывал желание опускать взгляд при разговоре с ним. К тому же, ему не было еще и сорока. Действительно, разница в возрасте между нами могла быть и больше. Как и у меня, у него тоже были не слишком короткие волосы, но только иссиня-черного цвета. И если мои глаза были серо-голубыми, то его – насыщенно синими. Приходилось признать, что Максим оказался чертовски привлекателен. Я не был удивлен, что он уже так много добился в бизнесе, его деловая хватка и напористость с первых минут знакомства не вызывала сомнений. Явно дорогой деловой костюм смотрелся на нем идеально и, в то же время, не вызывал ощущения излишнего официоза. Небрежность, сквозившая в каждом движении мужчины, наводила на мысль, что, как для меня повседневной одеждой выступают джинсы и футболки, так для него эту роль играют костюмы. Для встреч и деловых переговоров - одни, для обычной жизни – другие. И ведь, если он всегда в них так шикарно смотрится, то почему бы и нет? А еще сегодняшний костюм не скрывал того факта, что Максим явно бывает частым гостем спортзала, и мой взгляд невольно, как примагниченный, снова и снова возвращался к его широким плечам. Осознав этот факт, я чудом умудрился не покраснеть и заставил себя перевести внимание на заместителя отца. Владимир Петрович перестал коситься на меня с осуждением, как только принесли еду. На какое-то время я тоже полностью увлекся содержимым своей тарелки. Готовили здесь восхитительно. Да и атмосфера ресторана - слегка приглушенный свет, не раздражающие глаз цвета - настраивала на благодушный лад. Заказав бутылку легкого белого вина, Максим перешел к делу. - С документами по поводу предстоящей сделки, думаю, вы уже ознакомились. – Дождавшись подтверждения от Владимира Петровича, он продолжил: – С Евгением мы все основные вопросы обговорили, так что здесь проблем возникнуть не должно. Переговоры будут проходить в несколько этапов, еще и времени по Вене прогуляться хватит. Вы уверены, что вам точно не понадобится переводчик? Нет, нет, понимаю, что мне Евгений доверяет, но, может, вам будет спокойнее, если пригласить независимого специалиста? – Максим серьезно посмотрел мне в глаза. Владимир Петрович откашлялся и привлек к себе его внимание. - Право, не стоит. Денис у нас в совершенстве владеет немецким, и Евгений полностью полагается на его мнение в подобных вопросах. - Действительно, Максим Викторович, для меня это не первые переговоры с иностранцами. Но спасибо, что Вы и об этом подумали. Тем более, что за такое короткое время мы вряд ли бы успели найти проверенного лично переводчика. Мужчина слегка поморщился от моего официального тона, но кивнул, подтверждая, что принял к сведению нашу позицию. - Раз так, осталось только обговорить детали, но, со своей стороны, хочу заметить, что мое руководство весьма положительно настроено, и я, в свою очередь, приложу все усилия, чтобы так все и оставалось. – Он сделал паузу и обратился затем непосредственно ко мне. – Денис, я тебя очень прошу, обращайся ко мне по имени и «на ты», а то я себя как-то неуютно чувствовать начинаю. – Максим внезапно мне подмигнул, увидев, что я не смог до конца скрыть свое смущение. И в этот момент я понял, что действительно смогу общаться с ним в менее официальном стиле. Еще час мы провели, обсуждая различные детали. Кажется, я смог добиться уважения Максима своим профессионализмом. Теперь он наблюдал за мной еще более пристально и внимательно выслушивал все мои комментарии. Правда, от его взгляда мне иногда делалось не по себе. Чем больше я узнавал его, тем больше меня притягивала его личность. Не оставляло ощущения, что я сам почти приоткрыл дверцу той самой клетки с пантерой. Было в Максиме что-то настолько хищное, что сердце невольно то начинало бешено колотиться, то замирало. Не знаю и знать не хочу, что рядом с ним чувствуют конкуренты, но, даже если его партнеры так реагируют, то я могу им только посочувствовать. Владимир Петрович тоже явно демонстрировал нервозность, подсознательно ощущая исходящую от Максима опасность. Что-то такое на уровне инстинктов. А я не боялся, вот совсем. Наоборот, это будоражило. Хотелось погладить «пантеру», даже если это грозило обернуться серьезной травмой. Такой реакции у меня еще ни кого не было, и это интриговало. Сначала я подумал, что обстановка для обсуждения дел не слишком подходящая, но потом понял, что Максим способен любую окружающую действительность прогнуть под свои нужды. Давно я не работал с таким азартом. Когда мы, наконец, закончили обсуждение и расстались весьма довольные друг другом, я чувствовал себя выжатым как лимон. Сил хватило только на то, чтобы доползти до своего номера, раздеться и рухнуть на постель. Проснулся я, на удивление, совершенно выспавшимся. Быстро привел себя в порядок, взял все необходимые документы, и, пока дожидался внизу Владимира Петровича, успел слегка перекусить и выпить чашечку кофе. До офиса мы довольно быстро добрались на такси. Что я могу сказать о самой встрече? Первый этап переговоров прошел весьма продуктивно, мы достигли предварительной договоренности, и теперь надо было все обдумать и согласовать с моим отцом. Следующую встречу мы назначили на завтра на вторую половину дня, но, в принципе, уже сейчас можно было сказать, что контракт вскоре будет подписан. Само обсуждение прошло удивительно легко, и во многом благодаря вчерашнему тщательному разбору деталей с Максимом. Сегодня он, кстати, говорил не слишком много, предоставив нам полную свободу действий, но его молчаливая поддержка дорогого стоила. К тому же, европейцы оказались адекватными людьми, так что все прошло без сложностей. По окончании встречи Максим предложил показать нам Вену. Владимир Петрович отказался, сославшись на усталость, а я с радостью согласился. Мы договорились встретиться через три часа в холле отеля. Добравшись до номера, первым делом я связался с отцом и отчитался о результатах переговоров. Выслушав меня, он подтвердил все мои предположения и дал добро на дальнейшие действия, пообещав, что сам сейчас свяжется с Владимиром Петровичем и проинструктирует его. Положив трубку, я расслабленно растянулся прямо на ковре и провалялся так еще полчаса, не в силах согнать с лица предвкушающую улыбку. Наверное, следовало думать о бизнесе, но все мои мысли были только о Максиме. Воображение разгулялось, чему в немалой степени способствовало отсутствие отца в непосредственной близости. Я чувствовал свободу, словно школьник, родители которого внезапно уехали на выходные и оставили его одного в пустой квартире. Он еще не знает, чем займется, но уже чувствует себя независимым. В моем случае, главное было не наделать глупостей. Впрочем, вряд ли мне это грозило, если я, конечно, не стану напиваться. А поскольку я знал за собой эту особенность – слишком раскрепощаться от алкоголя, то предпочитал не рисковать. И еще мной овладела навязчивая мысль – хочу посмотреть, как это будет, если улыбка Максима затронет, наконец, его глаза… Когда пришло время я, одевшись потеплее, спустился в холл. Оказалось, Максим уже был там. Увидев его, одетого в элегантное черное кашемировое пальто, я не смог не заметить, как оно выгодно подчеркивает ширину его плеч. Максим поднялся с кресла, в котором коротал время с газетой в ожидании меня и пошел мне навстречу. И в этот момент я внезапно понял, что совсем замотался и забыл поесть, и голод внезапно напомнил о себе неприятным чувством в желудке. Это немного сбило мой «романтический» настрой. И почему-то казалось неудобным обращаться со своей проблемой к Максиму, но мне и не пришлось. Он сам, едва подойдя ко мне, первым предложил пойти перекусить. - Готов к прогулке? Может, сначала пообедаем? Не знаю, как ты, а я так и не успел поесть после переговоров. Я как раз знаю одно замечательное кафе- ресторанчик в Старом городе. Можешь считать это началом экскурсии. Это не очень далеко, даже если пройтись пешком, как раз и аппетит нагуляешь. Согласен? - С удовольствием. – Я с благодарностью посмотрел на мужчину. Он поправил толстый вязаный шарф, застегнул пальто и направился к выходу. Я последовал за ним, поспешно натягивая перчатки. Кафе, в которое меня привел Максим, оказалось очень уютным. Мы с удовольствием пообедали, а потом я, поддавшись на уговоры своего спутника, заказал свежесваренный кофе и кусочек яблочного штруделя. И хотя я совершенно равнодушен к выпечке, надо сказать, я нисколько не пожалел о том, что послушался. Кофе был просто изумительным, с корицей. Правда, я умудрился перемазаться сливками и пришлось облизываться под снисходительным взглядом Максима. Штрудель тоже оказался выше всех похвал. Максим знал, что советовать. Когда я с недоверчивым видом, зажмурившись, откусил первый кусочек, он замер, наблюдая за мной, практически не моргая, а когда увидел, как на моем лице расцветает выражение восхищения, то совсем необидно рассмеялся. Перекусив, мы, наконец, отправились на осмотр достопримечательностей. Никогда не любил экскурсии с профессиональными гидами, мне больше нравилось свободно бродить в любом направлении и без навязчивого звукового сопровождения. С Максимом в этом смысле было отлично гулять. Хотя, если я задавал вопросы об истории или архитектуре, он всегда отвечал мне. Поразительный человек! Казалось, мы исходили весь Старый город вдоль и поперек. А может, так оно и было. В самый большой восторг меня привели маленькие, мощенные камнем улочки, которые я и не надеялся найти в Вене после того, как побродил по открытой и просторной площади Ам Хоф. Максим на это только посмеялся и посоветовал съездить как-нибудь в Таллинн. Вечерняя Вена произвела на меня неизгладимое впечатление. Я чувствовал себя так, словно находился на границе двух миров. Сложно рассказать об этом городе словами, для таких вещей есть путеводители, но ни один из них не передаст ту особую атмосферу, которую можно ощутить, лишь побывав там. Впрочем, уверен, это справедливо не только в отношении Вены. С Максимом же было и просто и сложно одновременно. Он оказался прекрасным собеседником, и через какое-то время я поймал себя на том, что уже совершенно свободно обращаюсь к нему «на ты». Забавно, я всегда думал, что в деловых кругах это неуместно, но в разговорах с Максимом на любую тему такое обращение не казалось ни капли фамильярным. А сам мужчина общался со мной все более непринужденно, открываясь передо мной с новых сторон. В то же время, его притягательная аура хищника никуда не делась, и, находясь рядом с ним, я постоянно ощущал себя предельно собранным. Самым приятным было чувствовать, что этот хищник сейчас на моей стороне. И мне это нравилось. В какой-то момент Максим настоял на том, чтобы зайти погреться в какое-нибудь кафе. Это предложение пришлось очень кстати, так как я за несколько часов блужданий по городу успел изрядно продрогнуть. Максим, по-моему, все делал исключительно уместно, тонко чувствуя состояние окружающих. Заказав по порции глинтвейна, мы затеяли разговор о всяких пустяках. Правда, с Максимом даже ничего не значащие вещи доставляли изрядное наслаждение. Столик, за которым мы устроились, был таким маленьким, что нам приходилось едва ли не соприкасаться под ним коленями. Грея ладони о горячую керамическую кружку, я втянул носом аромат специй и прикрыл глаза от удовольствия. Необыкновенно. Все необыкновенно – и город, и атмосфера, и сидящий напротив мужчина. Цедя маленькими глоточками обжигающий напиток, я чувствовал умиротворение. Было уютно как-то, что ли. Вот как можно рядом с одним и тем же человеком быть всегда настороже и в то же время таким расслабленным? Максим много смеялся и улыбался. Я заметил, что его улыбка стала более теплой и открытой. Каждый раз при виде нее, появлялось чувство, словно изнутри меня гладят маленькие легкие перышки, и становилось щекотно и хорошо. Совершенно не хотелось, чтобы этот день заканчивался. Радовало, что никто не умеет читать мысли, иначе я бы умер от стыда за весь тот сентиментальный бред, что крутился в моей голове. Юрист-романтик, это, конечно, диагноз. Но в свое оправдание могу сказать, что подобные порывы бывают у меня довольно редко. И что толку страдать, когда накатывает подобное настроение? Лично я предпочитаю наслаждаться. Постепенно с абстрактных вещей разговор перешел на конкретику. - Ты уверен, что хочешь обратно в Москву добираться на поезде? Все-таки на самолете, на мой взгляд, гораздо удобнее. - Уверен, уверен. – Я опустил взгляд. – Самолетом я бы воспользовался, только если бы не было другой возможности. – Возникло желание доверить свою слабость Максиму. – Ты только не смейся, но я боюсь летать. Действительно боюсь. – Сказал и замер, не рискуя смотреть на мужчину. Если бы я увидел в его глазах презрение или насмешку, я бы не выдержал. Всегда неприятно, когда над твоими слабостями смеются, но от него такая реакция ударила бы по мне вдвойне больнее. Я затаил дыхание в ожидании его слов, стиснув пальцы на кружке так, что впору было испугаться за ее целостность. Внутри все вибрировало от напряжения. - Денис, посмотри на меня, пожалуйста. – Не в силах сопротивляться этой просьбе, высказанной таким мягким тоном, я медленно поднял голову и посмотрел Максиму в глаза, уже чувствуя, как меня отпускает. Не было ни презрения, ни насмешки. Только спокойный сосредоточенный взгляд. - Я бы ни за что не стал над этим смеяться. Проблемы есть у всех, но признавать свои слабости надо еще иметь мужество. Я шумно вдохнул и искренне произнес: - Спасибо! - Не стоит благодарности. Лучше отпусти, наконец, многострадальную кружку, а то она может и не выдержать такого жестокого обращения. Я слегка покраснел и поспешно отставил чашку, а затем легко улыбнулся в ответ на понимающую улыбку Максима. По моим ощущениям, время пролетело слишком быстро. Максим, видимо, тоже не желая так скоро расставаться, решил проводить меня до отеля. Даже не хотелось задумываться, ему просто по пути или из-за меня он вынужден делать крюк. Я совсем чуть-чуть обогнал своего спутника и проскользнул впереди него через двери отеля в теплый холл. После холодной улицы я почувствовал, как мои замерзшие руки начало неприятно покалывать в нагретом помещении. Я принялся тереть ладони друг о друга и дышать на них. Очень неудачно я сегодня где-то потерял перчатки. Не хотелось поворачиваться к Максиму и первым начинать прощаться. Но мужчина в который раз за сегодня меня удивил, неожиданно сказав мне в спину: - Послушай, по поводу завтрашней встречи мне пришла в голову одна интересная мысль. Давай, я покажу тебе кое-что в документах. Я недоуменно развернулся к нему. - Но у меня с собой их нет, они лежат в номере. Максим после моих слов принялся разглядывать меня так, будто я сморозил очевидную глупость. Если бы не невероятность такого предположения, я бы подумал, что он напрашивается ко мне в номер и просто использует первый попавшийся повод, чтобы остаться со мной наедине. Все связанное с делами было уже сто раз обговорено, да и сама расплывчатость формулировки… Может, я, конечно, вижу подозрительный подтекст там, где его нет. В принципе, до сих пор у меня не было причин не доверять Максиму. Наверное, просто отсутствие регулярной сексуальной жизни плохо влияет на мою логику. Занявшись самокопанием, я не сразу сообразил, что Максим до сих пор ждет от меня какой-то реакции. Отбросив в сторону все свои сомнения, я постарался улыбнуться как можно более непринужденно. - Мы можем подняться ко мне, и ты все покажешь. Максим кивнул так, словно и не сомневался, что я это предложу. Опасаясь еще что-нибудь не то ляпнуть, я поспешил к лифту, даже не проверяя, успевает ли за мной спутник. Впрочем, я был уверен, что об этом не стоит тревожиться, и, разумеется, оказался прав. Добравшись до номера, я стал рыться в карманах в поисках ключа, чувствуя, как терпеливо Максим ожидает за моей спиной. Ключ нашелся, но от волнения у меня вспотели ладони и я с трудом смог им воспользоваться. Мысленно я говорил себе: «Ну что ты нервничаешь? Он просто зайдет, и вы поговорите о делах». Но глупое тело не желало слушать доводов рассудка и дрожало от странного предвкушения. Наконец, я справился с дверью, зашел в номер и включил свет. Максим шагнул следом за мной. Развернувшись к нему, я начал говорить: - Если ты немного подождешь… Но закончить мне не дали. Максим неуловимым движением вдруг оказался прямо передо мной, резко толкнул меня к стене и впился в губы жестким поцелуем. От неожиданной реальности происходящего я дернулся и принялся слабо отбиваться. Мужчина отстранился и недовольно посмотрел на меня. - Ну что еще? Я залился краской - на моей бледной коже так некстати всегда слишком заметен румянец. А между тем, надо было прояснить ситуацию. - Зачем ты это сделал? Я думал, мы собирались заняться делами… Максим хмыкнул. - А мы и займемся делами, вернее, делом. Одним очень-очень приятным делом. Или ты уже передумал? - Да я ничего такого! - попробовал возмутиться я. - Ну-ну, - Максим насмешливо посмотрел мне в глаза, я упрямо не отвел взгляд, хотя это и оказалось очень трудно. Потом он невозмутимо подошел к входной двери и медленно закрыл ее, заставляя меня нервничать все больше. Когда он вернулся ко мне, внешне я выглядел уже спокойным, но внутри все сводило от напряжения. - Не знаю, о чем ты подумал, но уверяю – ты ошибаешься. А теперь я бы попросил… Но он снова не стал меня дослушивать. - Что, скажешь, совсем не хочешь меня? Я, побледнев, заскрипел зубами. Да что такое – то краснею, то бледнею! Вот, наверное, удовольствие – наблюдать за моими метаниями. А между тем, Максим явно не ожидал от меня ответа на свой вопрос. Ему все было вполне очевидно. Да что там говорить, мне и самому было все очевидно. Конечно, я его хотел, да еще как! Даже двухсекундный «поцелуй» не оставил мое тело равнодушным, и только благодаря длинному пальто, мой интерес не был столь очевиден. Обычно я не возбуждаюсь от таких простых прикосновений, но моя реакция на Максима с самого начала была слишком сильной, да тут еще и его властность и повадки хищника. Да, меня это завело! Но одно дело довольствоваться одноразовыми встречами с незнакомыми партнерами, завязывая контакты исключительно в барах и ночных клубах, в остальное же время оставаясь образцовым сыном, и совсем другое – связываться с будущим партнером отца. Сколько раз я пытался избавиться от интереса к мужчинам и спать только с женщинами, но против своей природы не попрешь, пришлось это признать. Женщины с тех пор стали для меня только удобной ширмой, чтобы не возбуждать ненужных подозрений отца. И сейчас я должен был убедить Максима, что он совсем меня не интересует, даже если все мое существо вопило об обратном в полный голос. Я постарался сказать как можно более холодным тоном: - Не знаю, с чего тебе в голову пришли такие странные мысли. Но, повторяю еще раз, - ты ошибаешься. Думаю, будет лучше, если ты сейчас уйдешь, и мы сделаем вид, что ничего не было. Максим прошелся по мне оценивающим взглядом и неприятно улыбнулся. О, верните ту его первую, холодную улыбку, даже она в сто раз лучше той, что сейчас предназначалась мне! От дурного предчувствия у меня засосало под ложечкой. Как опрометчиво было с моей стороны забыть, что хищник не всегда готов быть ручным и демонстрировать свои клыки и когти только для красоты. Рядом с Максимом я все время чувствовал предвкушающую дрожь от исходящей от него опасности, и вот, похоже, допредвкушался! Я такому на один укус. Но просто так я сдаваться не намерен, даже если мое сопротивление будет похоже на вялое предсмертное трепыхание. Ведь не сделает же Максим мне ничего по-настоящему ужасного, ведь не сделает же?.. - Ничего не было, говоришь… А как же твои авансы, что ты раздавал мне весь день? Не упрямься, мы ведь оба знаем, что ты этого хочешь. Или мне следует поговорить о твоем секрете с папочкой? Было ощущение, что мне со всего размаху заехали под дых. Даже голова резко заболела. Как он может? Неужели не понимает, что если о моих предпочтениях станет известно моему отцу, то мне конец. Может, и правда, не понимает? Как я могу так предать доверие отца, так разочаровать его? Не знаю, что со мной тогда будет, но раскрытие моей «маленькой» тайны, по моим представлениям, будет сродни небольшому локальному концу света. И быть в его эпицентре придется мне. Я и подумать не мог, что Максим способен на такую подлость, мне он казался совсем не таким. И что теперь делать? От обиды и разочарования у меня даже губы задрожали. Как это все мерзко. Возбуждение окончательно прошло. Было так противно, словно меня вываляли в грязи. Стало тяжело дышать. Я усилием воли подавил позорный всхлип, сгорбился, обхватил себя руками за плечи, пытаясь избавиться от холода, стремительно распространяющегося изнутри. Внезапно мне стало все равно, лишь бы этот кошмар поскорее закончился. Я за эти полтора дня наделал столько глупостей, что одной больше, одной меньше – уже роли не играет. Голос плохо повиновался, горло перехватило спазмом, но я все же смог безразлично пробормотать: - Делай, что хочешь. Я весь в твоем распоряжении, но только с одним условием – до моего отца это дойти не должно. Максим уставился на меня в изумлении, как будто он хотел услышать совсем не это. Я его совершенно переставал понимать. Он нахмурился, устало потер лицо и бессильно опустил руки. - Что ты такое говоришь? Неужели подумал, что я собираюсь шантажировать тебя? Зачем мне это? Сил удивляться не было, но я все равно спросил: - Тогда зачем надо было такое говорить? Как еще я мог тебя понять? Он раздраженно взмахнул рукой. - Да как угодно, только не таким образом! Мне казалось, ты уже успел узнать меня получше и понять, что я так ни за что бы не поступил! Признаю, глупость сказал. Я просто не знал, как еще тебя расшевелить. Я ведь видел, что мы нравимся друг другу, так зачем тогда отказываться от возможности приятно провести время? Понимаю, что такое не принято афишировать, но подобной реакции от тебя не ожидал. А ты из меня прямо насильника и шантажиста делаешь! Удивительно, Максим, и правда, не понял, что меня его слова могут довести до сердечного приступа. Сейчас я впервые увидел выражение смущения на его лице. Это порадовало. Значит, не только я мучаюсь совершенными глупостями. Он, оказывается, тоже не безупречен. В любом случае, приятно осознавать, что он не хотел ничего дурного. Хорошо, что я не ошибся в нем, составив определенное мнение за все недолгое время нашего общения, а эта дурацкая ситуация оказалась всего лишь недоразумением. К тому же, гора рухнула с плеч, когда я понял, что объяснений с отцом удастся избежать. Обида ушла, как ее и не было, но я, по-прежнему, чувствовал холод, и не было желания ничего предпринимать. В то же время, я так устал скрываться, недоговаривать, смещать акценты, хотелось довериться хоть кому-то, тем более что Максим с самого начала показался мне достойным человеком. - Просто ты зря завел этот разговор. Максим, ну зачем тебе я, с такими тараканами? Ты уже понял, что у меня непростые отношения с отцом, поэтому я так остро и реагирую на любые намеки в этот адрес. Конечно, он не знает ничего о моей настоящей личной жизни. Хотя, если честно, то, как таковой, у меня ее и нет. Одноразовые встречи, одноразовые отношения. Не то, чтобы это было так уж плохо или, наоборот, так уж хорошо. Оно просто есть. Ну а ты… Ты, конечно, привлек меня, спорить не буду. Если бы я встретил тебя в баре, то обязательно подошел познакомиться. Правда, что-то мне подсказывает, что бары ты не слишком жалуешь, - я невесело усмехнулся, - но все же… И одно дело просто увлечься, не стремясь переносить эти отношения в реальность, и совсем другое – оказаться связанным с человеком, который может выдать меня отцу. Вот такая глупость получается. Ты хочешь, я хочу – а ничего мы сделать не можем. Я замолчал, не зная, что еще могу сказать. Но, выговорившись, я почувствовал несомненное облегчение. Повисшую паузу прервал Максим. Он снова оказался ко мне слишком близко, только на этот раз двигаясь нарочито медленно, осторожно положил руки мне на плечи и сказал: - Прости, я виноват, повел себя слишком грубо. Знаешь, в голову ударило. У меня давно никого не было, а тут ты, весь такой трогательный и очаровательный… Я вскинулся: - А не путаешь ли ты меня с девушкой? Максим тепло улыбнулся, той самой, затрагивающей глаза улыбкой, которую я так долго ждал. - Уж поверь мне, это совершенно невозможно! – Он фыркнул от абсурдности моего предположения и невесомой лаской, едва касаясь, провел кончиками пальцев по моей щеке. – Я слегка сорвался. – Мужчина, словно пытаясь загладить свою вину, притянул к себе мою ледяную руку и поцеловал в центр ладони, согревая ее своим дыханием. – Я заставил тебя пережить несколько очень неприятных минут, и готов все исправить. – Он снова приобнял меня за плечи. – Может, все-таки попробуем? Я видел, что он ожидает ответа. Но что я мог поделать? Разве я в праве так рисковать? И все же этот сильный, независимый мужчина сейчас терпеливо готов принять любую мою реакцию. Несмотря на то, что он явно хочет продолжить наше знакомство в постели, что он может легко справиться со мной, сломить мое сопротивление, стоит ему только надавить посильнее – он предоставляет право выбора мне. Этот хищник сейчас послушен мне. И это чувство опьяняет. Я неуверенно уперся руками в его грудь, еще не будучи уверенным, что собираюсь делать – оттолкнуть или притянуть ближе? Сплошной клубок противоречий. Может, не стоит думать слишком много об этом и просто расслабиться и получить удовольствие на одну ночь, ведь он же не предлагает мне отношений? Я чувствовал, как кожа в том месте, где ко мне прикоснулись губы Максима, словно горит огнем, а от его ладоней на моих плечах разливается тепло, отгоняя холод, поселившийся внутри меня. Безумие, наваждение… неожиданный, незаслуженный дар? Что мне с этим делать? Если не поддаваться Максиму еще можно, то как бороться с собой? Принять или оттолкнуть? Почему я никак не могу найти ответа на этот вопрос? Я опустил взгляд, так и не в силах ни на что решиться, но Максим осторожно обхватил мой подбородок пальцами, заставляя запрокинуть голову, снова устанавливая между нами зрительный контакт. Наверное, это был правильный поступок. Глядя в его синие глаза, я чувствовал, как меня затягивает в их мятежную глубину и мое сопротивление ослабевает. Так было гораздо проще принять решение, но пугало ощущение, что я теряю контроль над ситуацией. Пугало, да. Но и завораживало одновременно. Как же хотелось отпустить себя и перестать каждый раз задаваться вопросами – а как бы мои действия отразились на отце? Не был бы он разочарован? Я на секунду прикрыл глаза и понял, что гипнотический взгляд Максима больше на меня не влияет, но желание, мое собственное желание, по-прежнему остается. Может, наконец-то следовало задать себе совсем другой вопрос – а чего же хочу я? И на него я ответ знал точно. Пожалуй, сейчас мне не хватало только уверенности. Я резко опустил руки, позволяя Максиму прижаться ко мне вплотную. Он меня понял совершенно правильно. Его теплые руки скользнули мне на спину, а его губы мягко накрыли мои. Я приоткрыл рот, давая возможность его языку проникнуть внутрь, чем он и не преминул воспользоваться. Сначала я просто позволял себя целовать, но Максим был терпелив. И постепенно я стал чувствовать, что нежное тепло, идущее от него, переплавляется в моих жилах в жидкий огонь. Я задрожал и вцепился пальцами в пальто Максима. Тот, как по команде, усилил напор. Но мне и самому было уже мало осторожных, неторопливых движений его языка. Мысли затуманивались, но я добровольно отпускал контроль. Резко распахнув глаза, я прикусил Максиму губу, и тут же стал зализывать повреждение. В тот же миг я всем своим телом, прижатым к его, ощутил, как мужчина дернулся, застонав. Это мне очень понравилось – своя власть над его реакциями опьяняла не меньше самих физических ощущений. Я отстранился, пристально вглядываясь в затуманенные страстью глаза, и деловито принялся освобождать Максима от пальто. Секунду он смотрел на меня, ничего не предпринимая, но затем понимание отразилось в его взгляде, на лицо наползла хищная улыбка, и он пришел мне на помощь. В четыре руки дело пошло быстрее. Настолько, что спустя немного времени мы оба остались почти без одежды. Тогда я схватил Максима за запястье и потянул вглубь номера, по пути задевая выключатель, избрав пунктом назначения кровать. Но практически не касаясь друг друга идти до нее было слишком долго, и не дойдя до цели пару шагов, я развернулся, прижался к Максиму и уже сам завладел его губами, целуя страстно и яростно. В итоге на кровать мы просто упали, причем Максим оказался сверху. Я возблагодарил небеса за то, что постель была ближе, чем казалась, а Максим успел выставить руки и не сплющил меня в лепешку. Иначе, боюсь, вместо «ночи страсти» получилась бы ночь в больнице. Нервно хихикнув свои мыслям, я стукнулся своими зубами о зубы Максима. Это спровоцировало дальнейший приступ смеха. Я смеялся и никак не мог остановиться, наверное, так выходило скопившееся напряжение. Мужчина откатился в сторону и замер на боку на краю кровати, тяжело дыша и пристальным взглядом уставившись мне в глаза. Мой смех стих так же резко, как и начался. Максим, уловив паузу, напряженно спросил: - Может, свет выключить? Я удивился. - Зачем это? Так мне тебя лучше видно… И ведь сказал я чистую правду. Я смотрел на Максима и не мог успокоить взбесившееся сердце, которое билось так сильно, словно хотело выскочить из груди. При мысли, что вот это вот великолепие сейчас поступит в мое полное распоряжение, рот наполнила слюна. Максим выглядел потрясающе, с обнаженным торсом, красиво обозначенными под кожей мышцами, четкими кубиками пресса и темной узенькой дорожкой волос, сбегающей за ремень брюк. Но что-то в этой картине меня не устраивало. Ага, непорядок. Брюки-то еще застегнуты, в то время как молния на моих джинсах такой излишней скромностью не страдала. Я подполз к мужчине, толкнул его ладонями в грудь, заставляя перевернуться на спину и посмотреть на меня с удивлением и предвкушением. Теперь, главное, не навернуться на пол. Пристроившись рядом, я взял в свои руки операцию по освобождению очень интересующей меня в данный момент части тела Максима. Бедненькая, ей же там так тесно! Ого, в принципе, что-то подобное я ожидал увидеть, но одно дело предполагать, и совсем другое – знать наверняка. Не останавливаясь на достигнутом, я до конца стянул с Максима брюки и белье, небрежно бросив их на пол. Немного подумав, я стащил туда же покрывало с одеялом, не без труда выдернув все это из-под Максима. Затем я с энтузиазмом оседлал его бедра, вырывая из груди мужчины судорожный вздох, и принялся лихорадочно исследовать руками и губами всю предоставленную в мое пользование территорию, начиная с шеи. Максим напрягся и попытался притянуть меня поближе, но я недовольно замычал, и он оставил свои попытки, и, заведя руки за голову, вцепился в жалобно скрипнувшую под его пальцами резную спинку кровати. Я не узнавал себя. То, что я сейчас делал, было совсем непохоже на мое обычное поведение. Даже в Москве, проводя ночи со случайными партнерами, я никогда не стремился проявлять инициативу. Скорее, просто плыл по течению, позволяя любовникам действовать по своему усмотрению. Но с Максимом все было иначе. Я чувствовал себя подростком, дорвавшимся до вожделенной компьютерной игрушки. И пусть это сравнение и хромает на обе ноги и не отражает всей гаммы охвативших меня эмоций, но крышу у меня рвало точно так же. Я прикусил тут же затвердевший сосок Максима, еще больше сводя мужчину с ума (правильно, не мне одному тут терять голову!), и двинулся дальше. Его кожа была восхитительна на вкус, а кубики пресса под моими губами забавно напрягались. Подняв голову, я впился взглядом в потемневшие от возбуждения глаза мужчины, и, намеренно медленно скользнув по его телу, растянулся сверху, снова напрашиваясь на поцелуй. Максим замер, что-то решая для себя, а затем отпустил изголовье, обхватил меня руками, перевернулся ближе к центру кровати, подминая меня под себя, и поцеловал так, что я забыл, как дышать. Максим вынужден был разорвать на пару мгновений поцелуй, чтобы избавить меня, наконец, от дурацких джинсов, и заодно вдохнуть немного воздуха. Когда он приник к моим губам в следующий раз, я заметил, что он намеренно себя сдерживает. Но меня это не устраивало. Я все-таки не хрустальная ваза и хотел принять все, что он мог мне дать. Укусив его за губу снова, я скользнул рукой вниз и погладил твердый член мужчины, затем аккуратно сжав его. Максим остановился, посмотрел на меня каким-то безумным взглядом, но, видимо, мой собственный был не лучше, так что он вернулся к прерванному занятию, но уже отбросив излишнюю трепетность. Я довольно застонал и заерзал под горячим сильным телом. В голове закрутился калейдоскоп из мыслей, цветов и образов. Тело сотрясали волны дрожи. Я обхватил Максима ногами за талию и стал тереться об него, требуя продолжения. Но мой мучитель решил поиздеваться. Медленно-медленно он приподнялся надо мной, опираясь на руки, и сделал пару провокационных движений, но не давая мне главного. Его горячий член скользнул в ложбинку между моих ягодиц, тут же покидая ее. Я зарычал. Нет, правда, зарычал. А Максим, сам еле сдерживаясь, просто смотрел на меня шалыми глазами и нагло ухмылялся. Что ж, в эту игру можно играть и вдвоем. Я исхитрился, разжав хватку на его спине, подтянуть к себе колено и уперся ступней Максиму в грудь, отталкивая его. Мужчина, подчиняясь моим правилам, сменил положение и послушно снова опустился на спину рядом со мной. Я сел и, не давая себе времени на сомнения, скользнул прямо между чуть разведенными в стороны длинными ногами Максима, удобно устраивая руки у него на бедрах, чувствуя, как под моими ладонями его мышцы сводит от напряжения. Лукаво улыбнувшись, так, чтобы он обязательно увидел мою улыбку, я склонился над его членом, и взял в рот горячую бархатистую плоть. Максим дернулся, было заметно, что он изо всех сил удерживает себя на месте. За это следовало наградить. Я сделал несколько интенсивных движений, лаская ртом подрагивающий напряженный ствол, переместив одну руку на живот Максима, чуть царапая ногтями кубики пресса. Реакция на мои действия определенно чувствовалась, и еще какая! Но мужчина не произнес ни звука. Мной завладела навязчивая идея полностью лишить его самообладания. Я немного отстранился, подул на головку и, выдержав небольшую паузу, сосредоточил все свои усилия только на ней. Добившись от Максима прерывистого вздоха, я выпустил из своего плена твердокаменную плоть, наклонился вперед и прихватил зубами кожу рядом с пупком. Тут я с удивлением почувствовал, как подо мной поехала простыня. Оторвавшись от своего занятия, я осмотрелся и обнаружил, что Максим, запрокинув голову и вцепившись пальцами в ткань, видимо, сам того не замечая, тянет ее на себя. Что ж, сейчас это было не в силах отвлечь меня, и я снова посвятил себя целиком объекту своего пристального внимания. Придерживая член Максима рукой, я стал скользить кончиком языка вдоль ствола, четко ощущая все проступившие венки, вбирая периодически головку в рот, лаская ее круговыми движениями. Максим был солоноватым на вкус, и с каждым мгновением он становился все острее. Положив руку на внутреннюю сторону бедра Максима, я стал гладить чувствительную кожу, вычерчивая на ней узоры легким нажимом пальцев. Не теряя темпа, я все продолжал ласку, уже больше похожую на изысканную пытку. У меня самого внизу все тянуло и пульсировало, собственное напряжение грозило свести с ума, но я пока держался. И, наконец, я услышал короткий стон Максима, прозвучавший для меня божественной музыкой. Я тут же остановился, подождал, пока взгляд мужчины станет более осмысленным, и перебрался в центр кровати, встал на четвереньки, прогнулся в спине и опустился на живот, разводя ноги. Остатки контроля взвыли в голове панической мыслью – «Что ты творишь?! Не веди себя как шлюха!», - и благополучно испустили дух. А я что? А я ничего. Мне хо-ро-шо. Так, как никогда еще не было. Все, что я давил в себе всю жизнь, наконец, вырвалось наружу. Почему я должен считать омерзительным и неправильным то, что происходит наедине между двумя людьми по взаимному согласию, пусть такие отношения и не приняты в обществе? Да еще и комплексовать по этому поводу? Похоже, только сейчас я начал пропускать это знание через себя. Наверное, Максиму я уже стал доверять где-то на подсознательном уровне, и теперь вовсю позволял себе раскрепоститься. В то же время, инстинктивное желание подразнить его никуда не девалось. Эх, не зря говорят: «Не дергайте тигра за усы!». Только мой тигр оказался пантерой, которая, к тому же, себя неплохо контролирует. Интересно, надолго ли хватит его контроля? Представив себе эту перспективу, я ощутил, как страх царапнул меня по сердцу острыми коготочками, но только на мгновение. Что ж, теперь твой ход, Максим. И он не заставил себя ждать. Казалось, я только моргнул, и вот уже распаленное тело навалилось на меня со спины. Тут-то мне и стало по-настоящему не по себе. Непроизвольно я зажался. Но Максим только ощутимо прикусил мочку моего уха, отодвинув горячими сухими пальцами прядку волос, и хрипло прошептал: - Не искушай судьбу, нетерпеливый ты мой. Ничего не забыл? Я расслабился и уткнулся лицом в подушку, скрывая предательский румянец, еле слышно бормоча ответ. Хотя чего уж теперь-то смущаться? Мои слова, обращенные к Максиму, прозвучали неразборчиво, и он вынужден был переспросить, между делом поглаживая пальцами мою шею, рождая у меня тем самым миллион мурашек. - Смазки у меня нет… – более четко повторил я, выныривая из подушки. Я почувствовал, как Максим усмехнулся, опаляя мое ухо горячим дыханием. - А вот я запасливый. Она у меня в пиджаке. Кстати, где мой пиджак? - Наверное, там же, где и пальто, – запоздалое смущение настигло меня. Максим с тяжелым вздохом поднялся, и мне стало холодно и неуютно. Я снова спрятал лицо, но дурман из головы не успел выветриться, как мужчина вернулся. Чувствуя на своей спине его теплые губы, я понял – да, вот так и должно быть. Теперь все на своем месте. Максим гладил руками мою спину, целовал мою покрывающуюся мурашками кожу, спускаясь все ниже, распаляя меня с каждой секундой все больше. Мое возбуждение становилось все сильнее, хотя, еще минуту назад казалось, что сильнее быть просто не может. Я дернулся, ощутив жалящий укус в районе поясницы, руки Максима в это время опустились на мои ягодицы и принялись разминать их, с каждой секундой действуя все жестче, но теперь его напор снова вызывал во мне не страх, а ответную страсть. Когда его горячий язык нырнул в ложбинку между моих ягодиц, я дернулся, застонав в полный голос. Это было великолепно. В ушах шумело, я стал ерзать напряженным членом по простыне в поисках облегчения от сводящего с ума возбуждения. Максим отстранился на миг, вызывая во мне бурю негодования и разочарования, но вскоре я снова почувствовал его. Мужчина протиснул одну руку под меня, нырнул ею в область паха, лаская, слегка надавливая, подсказывая, что мне нужно пошире развести ноги и чуть приподнять бедра. Я уже был не в том состоянии, чтобы колебаться и смущаться. Потом я почувствовал влажный от смазки палец Максима, скользнувший в ложбинку между ягодиц, и, не успел я напрячься и зажаться, - как он проник внутрь. Максим покрывал мою спину жадными поцелуями, одновременно с этим не давая моему возбуждению спадать, активно действуя левой рукой, пытаясь отвлечь мое внимание от того, что делала правая. Но мне не было больно или неприятно. Наоборот, его палец внутри меня оказался именно тем, что обострило мое удовольствие до предела. Я сам стал двигаться, насаживаясь на него поглубже. И все же одного пальца мне катастрофически не хватало. Поэтому, когда к нему присоединился второй, а затем и третий, я только удовлетворенно заурчал и, стискивая влажными ладонями многострадальную простыню, задвигался более резко. Не знаю, чего Максиму стоило не взять меня в ту же секунду, но чувство, которое я испытывал в этот момент из-за этой его осторожности, было далеко от благодарности. Правда, связно изъясняться я все равно уже не мог и просто требовательно замычал. Удивительно, но Максим меня понял. Когда он отстранился, вытащив пальцы, я услышал шелест разрываемого пакетика презерватива, и через пару секунд мужчина пристроился сзади, вздергивая меня на четвереньки. Мгновение промедления - и кое-что посущественнее пальцев проникло в меня. В первую секунду я задохнулся от остроты вторжения, но мужчина не двигался, давая мне привыкнуть. И все равно это было потрясающе. Не думал, что настолько легко смогу вместить такой впечатляющий размерчик. Однако боли я не чувствовал, Максим хорошо растянул меня. Вскоре я уже сам сделал первое встречное движение, и мужчина тут же подхватил его. Его страстная неистовая натура проявила себя в полной мере. Вколачиваясь в меня четкими сильными движениями, он до синяков сжимал пальцы на моих бедрах, а я продолжал ему подмахивать, остановиться было невозможно. Я прогибался все сильнее, желая до конца прочувствовать его. Даже мои стоны превратились в яростные хрипы. Руки подламывались, с трудом удерживая меня в таком положении, но мне было плевать. Безумие полностью владело моим телом и рассудком. Это было бесподобно - чувствовать сильные глубокие толчки внутри себя, сквозь шум в ушах слышать доносящиеся до меня полные страсти стоны Максима. Если бы не легкая боль от сжимающихся на моих бедрах пальцев, я бы, наверное, вообще вылетел куда-нибудь в астрал, но это ощущение держало меня здесь, позволяя не тонуть в водовороте зашкаливающего наслаждения. В какой-то момент мужчина поменял угол проникновения, и меня словно обожгло вспышкой удовольствия. Конечно, это ощущение не было для меня чем-то новым, но никогда прежде оно еще не было таким ярким. Не теряя темпа и ритма, Максим при каждом рывке принялся методично задевать эту невероятную точку в моем теле. Спустя какое-то время возбуждение стало превращаться в пытку, не находя выхода. Я искусал себе все губы, пот заливал глаза. Весь мой мир сузился до движений вперед-назад и ослепляющему прикосновению внутри. Плавая в сплошном тумане блаженства, я инстинктивно понял, что способно принести мне освобождение, и еле удерживаясь на одной руке, уткнувшись головой в сгиб локтя, второй потянулся к своему требующему немедленного внимания паху. От каждого толчка Максима меня мотыляло вместе с простыней по кровати, пальцы бесполезным усилием пытались удержаться за ткань. Пульсация внизу живота становилась все явственнее, спираль удовольствия закрутилась до предела. В комнате стало ощутимо душно, воздух вязкой субстанцией с трудом проникал в легкие. Я чувствовал, как Максим ускоряет темп, тоже находясь уже на грани, его движения стали совсем резкими, еще более мощными. Я почти распластывался по поверхности кровати. Ну еще немного, еще чуть-чуть, давай же! Да… Удовольствие прошило меня насквозь, даже пальцы на ногах судорожно поджались. Кажется, я кончал бесконечно. И когда уже наслаждение грозило выжать меня досуха, все прекратилось. Я всхлипнул и разом лишился сил, падая на разворошенную постель, чувствуя, как Максим догоняет меня парой движений, но даже легкий дискомфорт от рывков в слишком чувствительном после оргазма теле, не способен был выдернуть меня в реальность и пробиться сквозь разливающуюся внутри истому. Максим довольно сильно вцепился в меня пальцами, выплескиваясь с протяжным стоном, но, надо отдать ему должное, покинув мое тело, рухнул не сверху на меня, а рядом. Какое-то время тишину нарушало только наше хриплое дыхание. Отдышавшись и придя в себя, я лениво повернулся на бок и принялся рассматривать Максима, который расслабленно лежал на спине, раскинув в стороны руки, ничуть не стесняясь своей наготы. Надо сказать, что меня отсутствие одежды тоже нисколько не смущало. Мужчина повернул ко мне голову и уставился в глаза цепким взглядом, который не хранил уже ни следа творившегося здесь всего минут пять назад безумства. Я полностью удовлетворенно улыбнулся. Мысли ползли в голове еле-еле. Совсем не хотелось снова заниматься самоедством и самокопанием. Я отлично провел время и сожалеть о том, что не упустил такую возможность не собирался. Максим даже сейчас, с растрепанной прической, с еще не высохшими каплями пота на покрытой ровным загаром коже, был великолепен. Появилось какое-то новое чувство, до поры до времени свернувшееся внутри меня теплым клубочком – мой хищник, мой. Пожалуй, для полноты картины на Максиме все же не хватало моих отметин – ни царапин, ни засосов. Надо это исправить в следующий раз. Я мысленно удивился, надо же, я уже думаю о возможности следующего раза. Но, в принципе, почему бы и нет? Тянущее ощущение в области шеи подсказало мне, что Максим-то как раз оставил на ней характерные следы. Интересно, когда только успел? Я медленно поднял руку и потер пострадавший участок кожи. Максим, заметив мое движение, усмехнулся и, чуть ли не мурлыкая, проговорил: - Какой ты, оказывается, страстный… Но еще, ко всему прочему, совсем не разговорчивый в постели. Почему я не слышал, как ты в экстазе выкрикиваешь мое имя? – в глубине его глаз заплясали лукавые искорки. Я фыркнул, не сдержавшись. - Да ты и сам не больно-то разговорчивый! И почему это я должен был выкрикивать твое имя? Это фетиш какой-то? Максим удивленно вздернул бровь. - Ну ты скажешь тоже! Я перестал тереть шею и придвинулся ближе к Максиму, утыкаясь носом в его ребра и зевая. - Ладно-ладно. Просто нет у меня такой привычки, да и имя это тебе не подходит. По-моему, я его сильно озадачил. - Почему не подходит? - Откуда я знаю, не подходит – и все, – отрезал я, натягивая на себя скомканную простыню, - но, так уж быть, обещаю к нему привыкнуть, раз уж оно твое. - Да, уж сделай одолжение, - рассмеялся Максим, его грудная клетка заходила ходуном, и я недовольно придавил ее ладонью. Мужчина вздохнул. - Я так понимаю, в душ ты не собираешься? Я промычал в ответ что-то, долженствующее выражать отрицание. Спать хотелось просто ужасно. - Что, и показательного сеанса самобичевания тоже не будет? – Не отставал Максим. Я промычал снова, с той же интонацией. Нет, мне сейчас слишком хорошо. Не знаю, какие мысли будут мучить мою дурную голову завтра, но пока портить себе настроение я не собирался. Чувствуя, как всем мои телом завладеет приятная усталость, как веки становятся просто неподъемными, я еще нашел в себе силы пробормотать: - А у тебя, между прочим, глаза темнеют, когда ты возбужден. Максим нежно погладил меня по щеке и мягко, с тихой радостью в голосе, произнес: - Ты свои не видел. Я только слабо мотнул головой на это замечание. Вот уж никогда не обращал внимание. А с другой стороны, в зеркало я никогда в таком состоянии не смотрелся… Максим, завозившись под боком, приподнялся и просунул мне под шею свою руку. - Зачем? У тебя же все затечет, - я даже соизволил произнести это вполне отчетливо. - Ну, не сразу же. А пока – наслаждайся! Я не стал спорить, устроился поудобнее, закинув на мужчину еще и ногу, а руку расположил у него на груди, прямо над сердцем. Чувствуя, как оно бьется под моей ладонью, я стал медленно погружаться в сон. Завтра новый этап переговоров, завтра я не знаю, как будет себя вести со мной Максим, как я сам буду вести себя с ним. Но это все – завтра, а сегодня, сейчас… Утром я пожалел только об одном – что не сходил вчера в душ. Ощущения были, прямо сказать, не слишком приятными. А еще, каким-то невероятным образом, мы с Максимом за ночь поменяли положение так, что засыпал я на его руке, а, проснувшись, обнаружил, что он переместился на мою. И, конечно, она уже сильно затекла. По поводу всего остального я чувствовал себя прекрасно и не мучился угрызениями совести. Может, разве что, меня немного смущал вопрос, как мы теперь будем с Максимом вести себя по отношению друг к другу? Сделаем вид, что ничего не было? Я этого совсем не хотел, и, как мне показалось, мужчину тоже не устраивал подобный сценарий. Чуть повозившись, я осторожно выбрался из кровати. Максим не проснулся даже тогда, когда я вытаскивал из-под него руку. Прежде чем пойти в душ, я не отказал себе в удовольствии полюбоваться спящим мужчиной. Моим мужчиной. По-моему, он стал выглядеть еще лучше. Или это просто мое мнение уже совсем необъективно? Как бы то ни было, пришлось силком заставлять себя отрываться от восхитительной картины и отправляться приводить себя в порядок. Когда я вернулся, то застал Максима уже проснувшимся. Он лежал на боку, подпирая рукой щеку, и довольно улыбался. - Доброе утро! - И тебе! Как себя чувствуешь? Несмотря на легкую небрежность тона, было очевидно, что этот вопрос его действительно волнует. - Отлично! – улыбаясь, ответил я. Максим внимательно посмотрел на меня и сказал: - Тогда я бы не отказался как-нибудь повторить. И, пожалуй, даже не один раз. Как ты на это смотришь? - Положительно! Только, боюсь, не прямо сейчас. Максим рассмеялся. - На «прямо сейчас» я и не настаиваю. Какие планы на сегодня? – резко сменил он тему, видимо, выяснив все, что хотел. Я задумчиво потеребил пояс банного халата, накинутого после душа. - Ну, вообще-то, уже почти полдень. Надо, наверное, поесть и затем еще раз пробежаться с Владимиром Петровичем по стратегии сегодняшних переговоров. - Что ж, не буду мешать. Только ополоснусь и поеду к себе. Максим легко поднялся и, нисколько не смущаясь собственной наготы, пошел в ванную. Я проводил его напряженным взглядом. Надеюсь, выйдет он более одетым, иначе я буду готов пересмотреть сегодняшние планы в срочном порядке. Спустя десять минут мужчина появился в полотенце, небрежно обернутом вокруг бедер. Это зрелище оказалось не для слабонервных и всколыхнуло во мне новую волну желания. Все мои чувства так явственно отразились на моем лице, что Максим тут же подошел ко мне и, резко притянув, жадно начал целовать. Не знаю, к чему бы это привело, если бы нас не прервал звонок моего мобильного. Нехотя отстранившись, я принялся искать телефон, надрывающийся откуда-то из недр сваленной на полу в неопрятную кучу одежды. Максим, снисходительно наблюдающий за моими действиями, молча присел на кровать, когда я ответил на звонок. Впрочем, вскоре вся расслабленность с него слетела, стоило ему услышать несколько фраз и увидеть, как я побледнел. Положив трубку, я обессилено опустился рядом с ним, прислоняясь к его плечу. Он встревожено спросил: - Что случилось? - Звонил отец. У нас ЧП! Владимир Петрович слег с пищевым отравлением. Врач его уже осмотрел, там ничего страшного, но сегодняшнюю встречу он точно пропустит. Не знаю, что делать… Я вцепился в волосы руками. Это катастрофа! Я же не справлюсь! Но отец сказал ни в коем случае не отменять переговоры. Максим отодвинулся и взял меня за плечи, разворачивая к себе лицом. Я поднял голову, встречаясь с его жестким взглядом. Продолжая аккуратно, но крепко удерживать меня, мужчина произнес ровным тоном: - Прекрати паниковать. Все будет в порядке. О чем вы договорились с Евгением? Чувствуя, как нервная дрожь немного отпускает, я с благодарностью посмотрел на Максима. Его спокойный голос поневоле заставил собраться. - Отец сказал, что на встречу пойду только я и буду придерживаться выбранной ранее линии поведения. - И что в этом такого страшного? Подписывать или принимать какие-то необратимые решения на данном этапе не надо. Остальное – вполне в твоей компетенции. Ты просто озвучишь все ваши позиции по поводу вчерашних результатов. Ты же уже обсуждал это с отцом? - Да, но… А вдруг я должен буду что-то подписать? У меня же нет таких полномочий… - Спокойно. Еще раз повторяю – ничего подписывать не понадобится. Эта встреча, скорее, дань традиции и обстоятельности ваших будущих партнеров. Ничего нового на ней не будет. Ты же и сам понимаешь, что главное решение о сотрудничестве уже давно принято, а все остальное –детали. Тебе просто нужно вести себя уверенно и заниматься своим делом, утрясая все юридические вопросы. Это не сложно. Как Максим терпелив со мной! Он во всем прав, а я веду себя как маленький капризный ребенок. Но как ему объяснить, что на меня впервые возлагают такую ответственность?! Да, я прекрасно разбираюсь в своей сфере, но действовать одному, зная, что тебя не контролируют и не остановят в случае ошибки? Максим чуть ослабил хватку и более мягко продолжил: - Ты просто привык, что тебя направляют. Но ведь сейчас без поддержки ты тоже не останешься. Евгений в курсе сложившейся ситуации, и если он тебе доверяет вести дела, значит, уверен, что ты справишься. Максим нахмурился. - А почему об отравлении Владимира ты узнал от отца? Я замялся. - Ну, наверное, сначала Владимир Петрович позвонил отцу, директор все же. А тот уже во всем разобрался и решил сам меня оповестить… Не буду же я говорить, что, несмотря на определенное доверие к моему профессионализму, отец не считает меня таким уж самостоятельным. По идее, конечно, его заместителю следовало сначала поставить в известность меня, а мы бы вместе уже связались с отцом. Но я не удивлялся. И, в конце концов, это сейчас такие мелочи. Тем более что такие вопросы действительно должен решать директор. Максим не стал заострять внимания на этой теме. - Ладно, это неважно. Давай, соберись. Уверен, все пройдет, как надо. В любом случае, я все время буду рядом. Я уже почти взял себя в руки. Понимая, что Максим не станет вмешиваться сверх необходимого, я чувствовал, тем не менее, что в случае необходимости смогу на него положиться. К тому же, его слова что-то всколыхнули во мне. В конце концов, я уже довольно давно работаю с крупными клиентами и в своих умениях не сомневаюсь. Может, это как раз мой шанс проверить, чего я стою? Я осторожно высвободился из его хватки и поднялся. - Спасибо. Думаю, ты прав. Увидев, что его слова возымели эффект, Максим без тени лишних эмоций посмотрел на меня. Он совершенно спокойно воспринял и мою истерику, и мое вернувшееся самообладание. Я все больше убеждался, что всегда могу ожидать от него адекватной реакции на свои действия. Он не считал меня беспомощным ребенком, в то же время не требуя ничего сверх моих сил. И ко всему прочему, признавал за мной право на слабости. Удивительно, несмотря на его напористость в некоторых случаях, на меня совершенно не давили его присутствие и стиль поведения. - Вот и славно! Максим встал с кровати и с брезгливым недоумением склонился над вещами. - Мда, чувствую, моя одежда сейчас в жутком состоянии. Ладно, переживу! Он потратил еще несколько минут, чтобы разыскать всю свою одежду. Да, пожалуй, она, действительно, оказалась немного мятой. Я не смог удержаться от смеха, глядя на то, с каким видом Максим одевается. Монарх в изгнании, не иначе. Его достоинство спасало только то, что кашемировое пальто, даже пролежав всю ночь на полу, выглядело вполне прилично, а под ним было совершенно не видно всего этого безобразия. Попрощавшись с Максимом, я сходил проведать Владимира Петровича. Выглядел он не очень, но общаться уже мог. - Эх, и чего мне экзотических блюд захотелось! Стар я уже для таких экспериментов, - с досадой на себя ответил он мне на вопрос, как же такое могло случиться. Я не стал его слишком долго утомлять разговорами, мы только немного поговорили о сегодняшнем вечере. - Ладно, иди, Денис. И не нервничай, справишься. Давно уже пора было поручить тебе серьезное дело. Уходил я от него успокоенный. Надо же, оказывается, Владимир Петрович тоже во мне не сомневается. Узнать это было приятно. Оставшееся до встречи время пролетело незаметно. Правда, на переговоры я прибыл все же немного нервничая. Однако по мере того, как они набирали оборот, я чувствовал себя все увереннее. Действительно, все обсуждаемые вопросы были мне хорошо знакомы, к тому же, никто не сомневался в моей компетентности. Тем более, теперь, когда мне нужно было все время оглядываться на Владимира Петровича, я и сам убедился, что руководство европейской компании уже приняло решение в нашу пользу и мы теперь раз за разом только согласовываем формальности. Конечно, это было еще не все, но свое дело я на сегодня сделал. И сделал достойно. Думаю, даже отец не нашел бы к чему придраться. Уходил я со встречи в слегка заторможенном состоянии. Даже не сразу понял, что, вместо того, чтобы взять такси до отеля, бреду куда-то пешком. А, между прочим, дороги я не знал. Но сейчас мне было все равно. Я чувствовал какую-то небывалую легкость и, стоит это признать, - гордость за себя. Такое ощущение, что с того момента, как я встретил Максима, что-то стало бесповоротно меняться в моей жизни, да и во мне самом тоже. Впрочем, сосредоточиться на этой мысли не получилось. Я шел, бессмысленно улыбаясь, не разбирая дороги, и остановился только тогда, когда меня кто-то схватил за плечо. Обернувшись, я с удивлением увидел Максима в явно второпях наброшенном пальто и криво повязанном шарфе. - Ну и скорость! Еле тебя нагнал. Ты не слышал, как я тебя звал? Я рассеянно помотал головой. Максим улыбнулся и похлопал меня по плечу. - Вижу, ты до сих пор не пришел в себя. Ну ладно, тебе это сегодня позволительно. Отлично справился, молодец! Он ласково потрепал меня по волосам, не обращая внимания на прохожих. От его похвалы у меня на душе стало так тепло-тепло. Я, кажется, даже покраснел и смущенно попытался засунуть озябшие руки поглубже в карманы. Мне внезапно захотелось оказаться сейчас в каком-нибудь теплом безлюдном помещении и напроситься на горячий жесткий поцелуй Максима, а может, и на что большее. Хотелось даже не нежности, а чего-нибудь дикого и необузданного. Взгляд Максима в один миг сделался хищным, было такое ощущение, что он видит меня насквозь. Только меня это совсем не пугало. - Что ж, предлагаю слегка отметить твое «боевое крещение», а потом продолжить празднование в номере, - окончание фразы он прошептал мне на ухо, заставляя поежиться от предвкушения. – Только сначала мы купим тебе перчатки. И как он умудряется все замечать и помнить?! Сидя за столиком в небольшом кафе, я внимательно наблюдал за Максимом, периодически ощупывая в карманах новую покупку, не в силах удержаться. Кажется, у меня снова скоро случится приступ романтического настроения. Надеюсь, Максима это не отпугнет. Но одно воспоминание о том, как мы вместе выбирали мне перчатки, заставляло мое сердце быстрее биться. Казалось бы, какая ерунда, я же не девушка, чтобы придавать значение таким мелочам, но это не так. Для меня это была вовсе не мелочь. Ведь я ни разу не делал ничего совместного (кроме кувыркания в постели) с тем, с кем проводил ночь. И сейчас дело было даже не столько в Максиме, столько в самом факте этого нового для меня действия. Впрочем, это было не совсем верно. Ведь даже если бы я и попытался не обращать внимания на своего спутника, Максим ни на миг не давал мне забывать, что сейчас рядом со мной именно он. Вроде деловой, респектабельный мужчина, а всю дорогу умудрялся меня тискать незаметно от окружающих. Даже в кафе он смотрел на меня таким провокационным взглядом, что я удивлялся, как на мне еще одежда не дымится. Спустя какое-то время я уже сам был близок к тому, чтобы наплевать на остальных людей, находящихся в одном с нами помещении. Но все же лучше поскорее оказаться наедине с Максимом в номере. А он, словно специально, медленно-медленно потягивал через трубочку коктейль, вызывая у меня совсем неуместные сейчас мысли о том, что еще он мог бы делать своими губами, с таким же нарочито невозмутимым выражением на лице. Кстати, я думал, мужчина закажет себе виски или что-нибудь в этом роде, но он предпочел снова удивить меня. В конце концов, я не выдержал. Помахав телефоном перед его носом, я наигранно безразлично произнес: - Ну, спасибо за компанию. Только я уже, пожалуй, вызову такси. Хочется поскорее в отель… расслабиться… принять ванну… - говоря это, я вытащил трубочку из своего коктейля и принялся скользить вдоль нее языком, слизывая сироп. – Но ты можешь меня проводить… до ванны, - я понизил голос на последних словах, – если хочешь, конечно. Видя, как Максим дернулся, резко отставляя бокал, я смог засчитать себе очко. Похоже, в этот момент мысль о том, что у меня в номере есть только душевая кабина, Максима не посетила. Впрочем, это уже нюансы. Кто бы сомневался, что в отель мы отправились вместе. Правда, перед тем, как подняться в номер, пришлось сделать небольшую остановку на ресепшене, где меня ждало сообщение от некоего «господина Павлова», который настаивал на встрече на завтра в шесть часов вечера в ресторане отеля. Это было странно. Если подумать, я вообще не знаю никаких Павловых, тем более в Вене. Однако, этому господину удалось меня заинтриговать. Хорошо, что завтрашний день оказался полностью свободен, пожалуй, я непременно приду на назначенную встречу. Но глядя в глаза Максима, всей кожей чувствуя его нетерпение, я выбросил на время все лишние мысли из головы. Сейчас у меня было более важное дело. Целоваться мы начали еще в лифте. Перед тем как лифт остановился на моем этаже, мы с Максимом нечеловеческим усилием воли отпрянули друг от друга, чтобы неторопливо выйти в открывшиеся двери кабины. Правда, думаю, вряд ли наши попытки могли бы кого-нибудь обмануть. Повезло, что коридор оказался пуст. Верхняя одежда, явно поспешно застегнутая едва ли на пару пуговиц, взлохмаченные волосы, лихорадочно блестящие глаза и припухшие от поцелуев губы – весьма красноречивая картина. Мы медленно, не касаясь друг друга, добрались до номера, вошли, включили свет…. И раздавшийся в тишине неожиданно громко хлопок закрывшейся двери словно послужил сигналом к действию, срывая все тормоза. Максим впечатал меня в стену, врываясь сразу же горячим языком в мой приоткрытый рот, выпутывая меня из одежды. Он то придавливал меня сильнее, так, что воздух вышибало из легких, то немного отстранялся, не разрывая поцелуя. Я дергался в его жесткой хватке, мучительно желая оказаться еще ближе, вжаться в сильное тело до синяков, потереться о него пахом, демонстрируя свое возбуждение. Но Максим играючи контролировал все мои движения, не давая свободы действий. Он обхватил мои запястья и прижал к стене мои руки, я мог только тянуться к нему, бездумно выгибаясь, следуя за так необходимым мне теплом, издавая жалобные рваные стоны. Но мужчина был неумолим, и я сдался, не выдержав напряжения, расслабляясь, полностью уступая инициативу и послушно отвечая на его поцелуи. Этот хищник, почувствовав мою покорность, удовлетворенно рыкнул и чуть ослабил хватку. Но насладиться этим я не успел – в кармане моих брюк завибрировал, издавая легкое жужжание, мобильный. Максим тут же отпустил меня. А я, выудив аппарат из кармана, целую минуту бессмысленно пялился на экран, как идиот. Меня все еще потряхивало от близости мужчины, и мысли никак не желали приходить в порядок. Когда я, наконец, смог адекватно воспринимать окружающую реальность и сконцентрироваться на имени звонившего, то вполголоса выругался. В полубессознательном состоянии после переговоров я еще смог отправить отцу смс, что все прошло удачно, и обещал перезвонить с подробностями позже. И как я мог забыть об этом! Я поднял извиняющийся взгляд на Максима: - Это отец. Дай мне пять минут, чтобы отчитаться. Мужчина кивнул и, мимолетно прикоснувшись к моим волосам, отправился в ванную комнату. Я, внутренне собираясь, ответил на звонок: - Да. Извините, что сразу не перезвонил… Наверное, я проговорил больше пяти минут, потому что, отложив телефон, я увидел, как Максим в одном полотенце, с капельками воды на загорелой коже, аккуратно пристраивает свою одежду на стул. Я нервно сглотнул - от одного вида этого великолепного тела у меня мгновенно сносило крышу. Максим, заметив, что я освободился, перевел на меня насмешливый взгляд: - Да вот, подумал, что не хочу с утра опять в мятом копаться… - И, посерьезнев, добавил: - Как прошел разговор? Я отвлекся от созерцания этого ходячего соблазна и задумчиво ответил: - Нормально. Отец сказал, что он был бы разочарован, если бы я не справился. Похвалы я, как всегда, не дождался. Но вот что удивительно – мне впервые не обидно из-за этого. Я – просто отчитался, он – просто принял отчет. Как… нормальные отношения по работе, – я прикусил губу и неуверенно продолжил: – Я, кажется, больше не жду его одобрения как отца. Это – странно и непривычно… Максим подошел ко мне, положил руку на плечо, и серьезным тоном сказал: - Привыкай. Становишься более независимым. Считай, что ты повзрослел! Он усмехнулся и провел рукой по моим волосам. И что ему все время покоя не дает моя прическа?! Повзрослел… Сказал тоже! Но в глубине души я чувствовал, что Максим в каком-то смысле прав. Немного не по себе было только от того, что он так быстро разобрался в наших отношениях с отцом. Так близко я еще никого не подпускал. И это смущало. Нужно было перевести тему. - Мы что, так и будем всю ночь об этом говорить? Между прочим, с утра никуда не надо вставать, так что… Увидев, какой предвкушающей становится улыбка Максима, я трусливо сбежал в душ. Но как я ни торопился закрыть дверь, всё равно успел услышать сказанные мне вслед слова: - Да… Целая ночь впереди, кое-кому, боюсь, подняться с кровати на утро будет весьма проблематично. Я поспешно включил воду. *** Просыпаться было приятно. Медленно выныривая из дремы, я потянулся, даже сквозь утреннюю расслабленность чувствуя, как побаливают мышцы, и отодвинулся от горячего бока Максима. Вот уж с кем мне точно не грозит замерзнуть! Воспоминания о прошедшей ночи окрасили мои скулы стыдливым румянцем. Максим выполнил свою «угрозу», и подниматься с кровати мне совсем не хотелось. В этот раз я был с мужчиной покорным и податливым, но не безвольным. Принимая его уверенные ласки, подставляясь под собственнические поцелуи, я отдавался так, как никогда раньше, заводя Максима все больше. Когда он неистово вбивался в мое дрожащее от страсти тело, я снова с трудом удерживался в реальности, беспомощно цепляясь за его широкие плечи, зажмурив глаза, не сдерживая стоны. А потом, обессиленные после очередного оргазма, мы лениво целовались, медленно скользя руками по разгоряченной коже. Угомонились мы, наверное, только под утро. Нашарив мобильник на тумбочке, я разлепил глаза и совершенно не удивился, обнаружив, что уже половина первого. Я со стоном попытался подняться, но меня тут же придавила к постели рука Максима. - Доброе утро! – Проснувшийся мужчина потянулся меня поцеловать. - Доброе, доброе… - Я ловко увернулся, подставляя его губам щеку. – И будет еще добрее после того, как я умоюсь и почищу зубы! Максим засмеялся, отодвигаясь. Я воспользовался вновь обретенной свободой передвижения и поковылял в ванную комнату. Спустя пять минут я вернулся и снова растянулся на кровати, не укрываясь одеялом, с улыбкой смотря на Максима. Мы немного померялись взглядами, после чего мужчина, фыркнув, тоже пошел умываться. Смотря ему вслед, я с гордостью констатировал, что уже лучше держу себя в руках при виде его обнаженного тела. Целых тридцать секунд сохраняю лицо! А потом дыхание снова перехватывает, но, фух, Максим этого уже не видит. Интересно, я вызываю у него такую же реакцию? Без Максима кровать сразу стала казаться неудобной и какой-то пустой, что ли. Поворочавшись, я, с шипением от боли в потревоженных мышцах, перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку. Кажется, я задремал, и руки, неожиданно легшие мне на плечи, оказались для меня полной неожиданностью. Я вскинулся, но Максим легонько надавил мне на спину, укладывая обратно: - Тише, тише. Ну чего ты? Это ведь я. Давай, что ли, легкий массаж тебе сделаю, хрупкий ты мой. Я расслабился. Это было бы неплохо! Я, конечно, не жалею о так плодотворно прошедшей ночи, но хотелось бы, чтобы мышцам стало полегче. Максим, перекинув через меня ногу, устроился на мне в районе поясницы, не опускаясь всем весом, и принялся бережно массировать мою спину. Затем он, сместившись, осторожно прошелся ладонями по ягодицам, перешел на бедра и икры. Вначале было немного больно, но постепенно напряжение уходило, и я стал растекаться лужицей от удовольствия. Заметив, что еще немного - и я снова засну, Максим завершил массаж. Слезая с меня, он несильно шлепнул меня рукой чуть пониже спины. Это мигом привело меня в чувство, заставляя возмущенно вскрикнуть. - Ой, да ладно! Ночью тебе это даже нравилось. Нет, он определенно издевается! Я перевернулся и, посмотрев на довольное лицо мужчины, почувствовал, как возмущение улетучивается. Ну да, что поделать, если он прав? Ночью мне это действительно нравилось. Я с удовольствием потянулся и, видя, как Максим невольно прослеживает взглядом каждое мое движение, мысленно зааплодировал себе. - Спасибо! – промурлыкал я, замечая, что мужчина уже готов приступить к активным действиям. – Но у тебя, наверняка, полно дел, так что тебе пора идти. Максим с недоумением посмотрел мне в глаза, а потом, усмехнувшись себе под нос, потянулся – снова! - потрепать меня по волосам. Я позволил ему это сделать. - До чего же ты вредный! А вот спящий – просто ангелочек! Ладно, на самом деле, ты прав. У меня действительно есть дела сегодня. Так что, пожалуй, и правда, пойду. Соскучишься – звони! Подмигнув мне, Максим поцеловал мою ладошку и покинул постель. А я остался лежать на кровати, мечтательно уставившись в потолок. *** Ровно в шесть я спустился в ресторан и подошел к стойке администратора, улыбчивого мужчины среднего возраста. Вкратце обрисовав ему ситуацию, я выяснил, что столик был заказан на мое имя. Ну, «господин Павлов»! Я уже мечтаю с Вами поскорее познакомиться. Пройдя к нужному столику, я обрадовался, что ждать мне не придется. Симпатичный парень невысокого роста, на вид младше меня лет на семь, с серо-голубыми глазами, русыми волосами, прилично одетый, изящно поднялся мне навстречу, представляясь: - Вячеслав. Рад, что ты пришел! Крепко пожимая протянутую руку, я нахмурился. Что это за манера – при первой же встрече сразу переходить на «ты»! Зарождающаяся было симпатия к нему тут же подверглась жесткой критике. Я холодно заметил, присаживаясь на стул: - Видимо, мне представляться не надо. Вы, - выделив тоном обращение, - и так, похоже, довольно много обо мне знаете. Но Вашу излишнюю осведомленность я все равно не считаю поводом для того, чтобы фамильярничать. Парень секунд тридцать, не моргая, пристально смотрел мне прямо в глаза, а затем, неожиданно рассмеявшись, занял свое место за столом. Расслабленно откинувшись на спинку стула, он ехидно прищурился и, тщательно дозируя издевку в голосе, протянул: - С другой стороны, ничего иного я от тебя и не ожидал, братец. И, любуясь моим ошарашенным видом, язвительно продолжил: - Но это не повод оставаться голодным. Не волнуйся, я и на тебя заказ сделаю… Это оказалось последней каплей. Не знаю уж, кто тут кому брат, но сбрасывать себя со счетов не позволю. Я одарил нахала ледяной улыбкой и голосом, лишенным эмоций, отрезал: - Спасибо, конечно. Но я сам могу это сделать. Быстро пролистав меню, я подозвал официанта и сделал заказ. Вячеслав, посмеиваясь, продиктовал ему свой. В ожидании, пока приготовят и принесут еду, я принялся молча разглядывать Вячеслава. Брат? Чушь несусветная! Я бы знал об этом. Тем более, когда бы отец успел так наследить и быть не в курсе? Но, чем дольше я рассматривал парня, тем больше мне казалось, что его абсурдное заявление имеет под собой основания. Семейное сходство в чертах лица явно прослеживалось. А эти серо-голубые глаза были точно такие же, как у нас с отцом. Вячеслав, ни слова не говоря, позволял себя рассматривать. Я вздохнул, внезапно осознав, что он намного младше меня, и сейчас это вдруг стало особенно заметно. Я вздохнул еще раз. Парень тут же ожил, словно все это время дожидался условного сигнала: - Ну что, насмотрелся? – ехидно спросил он. – Теперь можно на «ты» переходить? Я тепло улыбнулся, впервые за время нашего общения: - Можно. Только я все равно ничего не понимаю. Откуда у меня брат взялся? Вячеслав расслабился, выпуская из рук неизвестно как там появившуюся измочаленную салфетку. Неужели все это время он был так напряжен? - Эй, не волнуйся так. У меня, конечно, голова идет кругом от этой истории. Но это не значит, что я собираюсь на тебя набрасываться. Если подумать, то я даже… рад тому, что у меня теперь есть младший брат. Прислушавшись к себе, я понял, что сказал чистую правду. Да и вообще, положа руку на сердце, я мог признать, что парень мне уже нравится. Раздражала, скорее, эта непонятная ситуация. - Давай ты мне просто всё расскажешь по порядку, и мы подумаем, как быть. Вячеслав смущенно улыбнулся. Он и так может?! Посерьезнев, он собрался с мыслями и задал мне вопрос: - А что ты вообще помнишь о своей матери? Я снова нахмурился: - То, что она оставила нашу семью, когда я был еще маленьким. Больше мне о ней ничего помнить и не нужно. - Так уж и не нужно? И, что, тебе было совсем неинтересно, что с ней стало потом? - Я знаю, что она ушла от моего отца к другому мужчине и переехала в другой город. Это я еще мог бы понять. Но с тех пор она не написала мне ни единого письма, ни разу не позвонила, чтобы хотя бы поздравить с Днем Рождения. Теперь моя очередь была сминать салфетку. Заметив, чем заняты мои руки, я раздраженно отбросил ее на стол. Вячеслав с пониманием проследил мое движение взглядом. Он уже успокоился, но продолжал смущаться. - Ты на нее обижен, - констатировал он, - Даже не спорь! Ты совершенно прав. Я не собираюсь оправдывать твою мать, уж мне ли не знать, какая она? Ведь она и моя мать тоже. – И не давая мне времени сознать эту новость, он быстро продолжил: - На самом деле, она не такой уж плохой человек, скорее, слабый. Ей всегда хотелось быть для кого-то смыслом жизни, а твой отец был так занят работой, что не мог ей этого предоставить. Ну а ты был слишком маленьким, чтобы она принимала тебя всерьез. И когда в ее жизни появился Виктор и стал так красиво ухаживать, она не устояла и уехала с ним. Только, уезжая, мать еще не знала, что беременна от твоего отца. Не подумай! Она никогда не изменяла ему. С Виктором у нее ничего не было до свадьбы. Он, правда, отличный мужик, - Вячеслав тепло улыбнулся, - Принял меня, как своего собственного ребенка. Вообще, он довольно обеспеченный человек, владелец небольшого, но прибыльного сыскного агентства. Правда, он всегда умел поручать многие дела подчиненным и находил достаточно времени для семьи. Они с матерью счастливы. Я потер пальцами виски. У меня было такое ощущение, словно я герой «Санта-Барбары». Получается, Вячеслав мне родной брат? - А почему ты все время говоришь «твой отец»? – поинтересовался я. – Он ведь и твой отец тоже. - Неа, настоящим отцом для меня всегда был Виктор, хоть я и привык называть его по имени. Он занимался мной гораздо больше, чем мать. И благодаря ему я учусь на экономическом, в этом году заканчиваю, кстати. - Подожди. А что ты вообще сейчас делаешь здесь, в Вене, и как нашел меня? – этот вопрос однозначно следовало прояснить. Парень рассмеялся: - А это все, опять же, благодаря Виктору. Он всегда следил за твоей карьерой, а здесь у него друзья живут, вот он меня к ним и отправил, настояв, что такая отличная возможность познакомиться с тобой может еще не скоро представиться. Мне стало интересно: - А когда ты вообще узнал о моем существовании? Вячеслав замялся, мило покраснев, и неуверенно сказал: - Давно… Виктор заставил мать мне все рассказать. Но… как-то повода встречаться не было, да и откуда я знал, как ты меня примешь? Вот оно что… Я потянулся рукой через стол и взлохматил волосы парню. Вот и ко мне привязались привычки Максима. Я ласково улыбнулся: - Боялся, значит. А теперь не боишься? Мой новообретенный брат тряхнул головой и с вызовом посмотрел мне в глаза: - Не боюсь! - и тут же сам рассмеялся от своего задиристого тона. - Я рад, потому что мне очень приятно, что у меня появился младший брат. Вячеслав снова зарделся. Вот, надо же, знакомы всего полчаса, а мне уже хочется тискать и обнимать его. Конечно, нам потребуется время, чтобы привыкнуть друг к другу и окончательно избавиться от неловкости, но это меня не смущало. Ну и, конечно, доверие доверием, а тест на ДНК сделать не помешает. Уверен, Вячеслав меня поймет. Брат, между тем, задумчиво прикусил губу и явно собрался чем-то меня снова огорошить. - Ммм, Денис. Только у меня еще одна цель была, когда я решился с тобой встретиться. Я хочу на стажировку в вашу фирму. - Какая стажировка? И что на это Виктор скажет? – я удивился. - На самом деле, он полностью меня поддержал с этой идеей. Он, конечно, мог меня куда-нибудь к себе пристроить, но ведь так гораздо лучше. А что, отличный повод быть ближе к тебе и заодно познакомиться с моим биологическим отцом! - Ну, не знаю, что тебе на это сказать, - я был озадачен. – По-моему, это авантюра чистой воды. А как же аспирантура? Экономика не такое простое занятие. Уверен, что потянешь? Отец очень требовательный руководитель. Вячеслав обиженно поджал губы: - Вот только не надо во мне сомневаться! Я, между прочим, лучший студент! А что аспирантура? Никакая аспирантура не сможет научить так, как это сделает реальность. Да и потом, я всегда могу поступить в нее на заочную форму обучения. Ну пожалуйста! Вячеслав посмотрел на меня умоляющим взглядом. До известного всем кота из «Шрэка» ему не хватало совсем чуть-чуть. А я вдруг подумал, почему бы и нет? Представив, какого шороху это чудо сможет навести в нашей конторе, я невольно заулыбался. Да и отца встряхнуть точно не помешает. Всё, решено. - Хорошо. Будет тебе у нас стажировка! Пока не знаю как, но я обязательно тебе это устрою! - Спасибо! – Вячеслав не стал скрывать своей радости. Тут принесли еду, и мы временно отвлеклись на нее. Мы просидели с братом в ресторане еще пару часов, беззаботно болтая и рассказывая друг другу забавные истории из своей жизни. Уходя, Вячеслав оставил мне номер своего мобильного, шепнув на прощание на ухо: «А твой мне давно Виктор достал!». Вот паршивец! Все еще улыбаясь, я поднялся в номер и достал из бара бутылку коньяка и устроился с ней прямо на мягком пушистом ковре. Хотелось продолжать праздник. «Спустя пару бокалов» у меня зазвонил мобильный. Посмотрев на номер, я обрадовался. Максим. Сердце забилось быстрее. Я ответил: - Да. А мне казалось, ты хотел, чтобы я сам позвонил? В трубке раздался знакомый голос, от звука которого я мгновенно покрылся мурашками. - А я передумал! - Максим мгновенно насторожился, стоило мне неосторожно задеть бокалом бутылку: - А что это ты там делаешь, пьянствуешь? - Ну, скорее, чуть-чуть выпиваю… - Немедленно отставляй выпивку и жди меня. Составлю тебе компанию. К тому же у меня появилось пара идей, как еще можно разнообразить наш досуг. – От его последних слов мои мурашки стали множиться в геометрической прогрессии. Я послушно убрал бутылку на столик и приготовился ждать. Когда через десять минут раздался стук в дверь, я был сильно удивлен. Максим, что, специально бродил где-то неподалеку? Ах, точно! У меня же есть удивительная новость по поводу моего брата, хочу обязательно поделиться с ним! Но, стоило мне открыть дверь и увидеть стоящего за ней мужчину в распахнутом пальто, с лукавой улыбкой на губах, как все мои планы тут же вылетели у меня из головы. Я, как в полусне, шагнул ему навстречу. Максим сграбастал меня в объятия и принялся целовать. Я, как всегда при поцелуях с ним, стал погружаться в водоворот безумных ощущений. Но внезапный возглас неподалеку привел меня в себя. Отстранившись от Максима, я перевел затуманенный взгляд на источник звука. И замер. Было такое ощущение, что на меня упала наковальня. Чувствуя, как начинают дрожать колени, я вцепился в рукав пальто Максима судорожно сведенными пальцами и продолжал неотрывно смотреть в широко распахнутые глаза Владимира Петровича, замершего неподвижной статуей в коридоре неподалеку от нашей живописной композиции. Вот это – самый настоящий пушистый зверек!!! Не знаю, сколько мы так простояли, но первым немую сцену нарушил Владимир Петрович. Дрожащим голосом он пробормотал: - Извините, я… потом, пожалуй, зайду, - и, развернувшись, ушел. Я попытался было броситься за ним, но Максим, удерживая меня за руку, затолкал в номер и закрыл дверь. Я стал вырываться: - Пусти! Я должен с ним поговорить! Вдруг он отцу позвонит?! Но Максим подтащил меня к кровати, силой усадил на нее и жестко сказал: - Никуда ты не пойдешь. Владимир не дурак и сейчас звонить Евгению точно не станет. Он не допустит того, чтобы переговоры оказались под угрозой. Ты поговоришь с ним завтра, когда он придет в себя и все обдумает. Я замер. Наверное, Максим прав. Хотя мне все равно даже страшно представить, что будет, если отец все узнает. Впрочем, как ни странно, привычной паники эта мысль больше не вызывала. Но страх, противный, липкий страх, все-таки оставался. Погруженный в свои переживания, я не заметил, как Максим куда-то отошел, и очнулся только тогда, когда почувствовал в своих руках холодный стакан. Я бездумно отхлебнул из него, звонко стукнувшись зубами о стеклянную кромку, и закашлялся. В совершенно дезориентированном состоянии я даже не понял, что это было. Виски, бренди? Какая разница, главное, глоток крепкого алкогольного напитка оказался сейчас как нельзя кстати. Я сфокусировал уже более осмысленный взгляд на Максиме. Мужчина пристально посмотрел на меня и, видимо, сделав какие-то выводы, забрал стакан, поставил его на тумбочку, а сам, сняв пальто, присел рядом со мной и положил руку мне на колено. И тут меня прорвало. Захлебываясь словами, я принялся рассказывать о своих отношениях с отцом, о своем детстве. Нет, я не жаловался, просто впервые делился с посторонним человеком тем, что меня мучило. Не знаю, я был почему-то уверен, что Максим сможет меня понять. Мужчина молча слушал, изредка хмурясь. Он никак не показывал своего отношения к моему рассказу, только иногда сильнее сжимал руку на моем колене. И это говорило мне о его реакции лучше любых слов. Когда я, наконец, замолчал и опустил голову, то почувствовал облегчение и усталость. Мне не нужно было смотреть на Максима, чтобы убедиться, что он не презирает и не жалеет меня. Но в собственных мыслях у меня по-прежнему царил сумбур. Кровать скрипнула, и я ощутил тепло, исходящее от Максима, придвинувшегося ко мне вплотную. Он приобнял меня за плечи, и я с благодарностью принял его поддержку. Несколько минут мы просто сидели так в тишине, и, как и прежде, спокойная близость мужчины понемногу успокаивала меня. Потом Максим слегка отстранился, приподнимая мою голову пальцами за подбородок, и, неотрывно глядя мне в глаза серьезным взглядом, приник к моим губам в поцелуе. Поцелуй был нежным и неторопливым, Максим словно пытался передать мне с его помощью свою уверенность. Чувствуя, как я расслабляюсь в его объятиях, он усилил напор, и неспешный поцелуй мгновенно перерос в страстный. Казалось бы совсем покинувшее меня возбуждение опять накактило с новой силой. Пока еще не все мои мысли разбежались как тараканы, я с мучительным стоном отпрянул от Максима, упираясь руками ему в грудь. - Нет, подожди. Максим с недоумением уставился на меня. Ну вот как ему объяснить, что нам лучше сегодня не заходить дальше? Когда случается что-то страшное, и в душе и в мыслях полный бардак, покувыркаться с кем-нибудь в постели кажется очень привлекательным способом утешения. Жестко, неистово, забывая себя в каждом исступленном движении, остервенело выплескивая из себя это невозможное напряжение. Но потом не остается ничего, только противная сосущая пустота и вяжущая горечь внутри. Это того не стоит. Только не с Максимом. Однажды после размолвки с отцом, когда он отчитал меня за что-то, по его мнению недостойное нашей семьи, я, как всегда, молча принял его слова близко к сердцу и, едва выдержав до конца рабочего дня, просто сбежал в расстроенных чувствах и, недолго думая, завалился в первый же попавшийся на пути бар. Идея напиться до чертиков и подцепить какого-нибудь парня на ночь, чтобы забыться, показалась мне удивительно привлекательной. Приступив к выполнению первой части программы, мне не пришлось долго ждать продолжения. Я довольно быстро познакомился с симпатичным парнем и поехал к нему домой. И он дал мне то, что, как я в тот момент думал, мне было нужно. На следующее утро я с трудом поднялся с постели, но на душе было еще гаже. Так что я знаю, о чем говорю. Но как объяснить это все Максиму и не показаться при этом наивным идиотом? С трудом выровняв дыхание, я взял мужчину за руку, переплетая наши пальцы, и, не отрывая сосредоточенного взгляда от его потемневших глаз, максимально ровным тоном начал говорить: - Я сейчас не очень адекватен, и, думаю, нам надо притормозить. Я не отталкиваю тебя, но поддаться порыву в данный момент для меня не выход, в моей голове все тогда окончательно перепутается. Я хочу просто лечь спать, – а внутри суматошно билось пойманной птицей, ломая хрупкие крылья: «ну пойми же меня!», – мне сложно это объяснить. И я приму, если ты сегодня просто отправишься к себе. Да, я все же идиот. Что за бред я нес? Ничего удивительного, если Максим решит со мной вообще больше не связываться. Я чуть сильнее сжал пальцы. Вдруг я почувствовал, как Максим осторожно высвободил свою руку из моей хватки и медленными ласкающими движениями начал гладить мою ладонь. Я судорожно вдохнул. И тут я понял, что взгляд Максима, направленный на меня, выражает… понимание? - Не стоит так напрягаться. Что за странные мысли приходят тебе в голову? Ну куда я уйду? - Максим мимолетно улыбнулся, увидев, какое глупое выражение появилось на моем лице, и строго добавил: - Давай-ка быстро в душ и спать. Не скрывая своей радости, я притянул к себе его руку и быстро прикоснулся губами к костяшкам пальцев. Максим на это только хмыкнул, но было заметно, что ему приятно. Чуть нервно улыбнувшись напоследок, я отправился в душ. Не буду, не буду пока об этом думать. Главное, Максим снова понял, что меня волнует. К тому же он оказался прав, отослав меня в душ – под струями теплой воды, массирующей мои напряженные плечи, я чувствовал, как мое лихорадочное состояние потихоньку сменяется обычной усталостью. Расслабленный, с закрывающимися на ходу глазами, я выполз из ванной комнаты и тут же, издав вздох облегчения, нырнул под одеяло к уже устроившемуся в постели мужчине, укладываясь на бок. Максим завозился и притянул меня к себе вплотную, заставляя прижаться спиной к своей обжигающе горячей груди. Мысли вяло ворочались у меня в голове. Интересно, я ведь тоже парень, так почему Максим всегда настолько теплее меня? Мужчина, не подозревая о моих размышлениях, дунул мне в затылок, вызывая во всем моем теле уже привычные мурашки, и шепнул на ухо: - Спокойной ночи. - Спокойной ночи, - ответил я ему, прижимая к себе чуть сильнее обнимающую меня руку. Я не хотел об этом задумываться, но мысли все равно приходили, не спрашивая моего разрешения. То, что началось с Максимом, как приятное временное развлечение, постепенно превращалось в нечто более серьезное. Во всяком случае, что касалось меня. С каждой минутой проведенной вместе, я понимал, что не хочу расставаться с Максимом. У меня впервые появилось желание завести серьезные отношения. Причем, особенно будоражило, разумеется, не то, что в первый раз, а то, что такое желание вообще возникло. И даже неизбежные при этом трудности не пугали. Конечно, будущий партнер отца непростой человек, властный, требовательный, возможно, даже безжалостный в бизнесе. Но, вместе с тем, я ни разу не испытывал чувства, что он подавляет меня. Наоборот, рядом с ним я находил в себе силы двигаться вперед, быть на уровне. При этом Максим понимал меня с полуслова. Я постоянно чувствовал его поддержку, но в то же время, не было ощущения, что он моя единственная опора и без него я не смогу крепко стоять на собственных ногах. Благодаря ему я постоянно обнаруживал в себе новые скрытые ресурсы. Странно, за эти несколько дней, с тех пор как он вошел в мою жизнь, я увидел себя совсем другим человеком, и мне это понравилось. Нет, я не думал, что не смогу без него существовать, но его присутствие наполняло каждую мою минуту особым смыслом. Правда, я ничего не мог сказать про отношение Максима ко мне. Но мне все больше казалось, что я для него тоже не просто развлечение. С такими мыслями я и заснул. Проснулся я отлично выспавшимся и обнаружил, что за ночь оккупировал плечо Максима, пристроив на него голову. Приподнявшись на локте, я залюбовался вольно раскинувшимся на кровати мужчиной. Максим спокойно спал, забросив за голову одну руку, сползшее одеяло открывало отличный обзор на его обнаженный торс. Дойдя взглядом до плеч, я забуксовал. Это было как наваждение. В этот момент я понял, как становятся фетишистами. Наверное, я теперь всегда буду сравнивать все мужские плечи с теми, на которые я смотрел сейчас. Словами вряд ли возможно описать, что именно меня так привлекло. Уместно ли говорить о совершенстве формы, рассуждая о таком? Но, да, именно совершенство формы я сейчас и наблюдал. Изумительные очертания, плавный рельеф мышц, бархатистая кожа – все это манило благоговейно прикоснуться губами, осыпать трепетными поцелуями. И я поддался искушению. По легкому трепету тела под моими губами я понял, что Максим проснулся. Сам я в этот момент ощущал странный коктейль чувств: щемящая нежность и дурманящая страсть. Заставив себя оторваться от так понравившегося мне занятия, я с улыбкой посмотрел в еще немного сонные глаза мужчины: - Спасибо, что остался. Максим улыбнулся в ответ: - Нашел, за что благодарить! Рад, что тебе удалось спокойно выспаться, признаться, я и сам неплохо отдохнул. – Он посерьезнел: – Когда ты собираешься разговаривать с Владимиром? Я тяжело вздохнул. Сейчас я уже был почти спокоен и, если бы не утренний всплеск эмоций по отношению к Максиму, можно было бы даже сказать, что апатичен. Когда я думал о предстоящем разговоре с замом отца, то ощущал, что все мои чувства словно припорошены пылью. Наверное, это и к лучшему. Я устал нервничать и дергаться. Будь, что будет, главное – скорее. Это похоже на то состояние, которое бывает, когда идешь сдавать жутко сложный экзамен первым просто потому, что не хватает сил выдержать ожидание, и тебе уже почти наплевать на результат, лишь бы эта пытка оказалась позади. - Думаю, прямо сейчас. Только приведу себя в порядок. Максим улыбнулся явно одобрительно: - Правильно, с таким лучше не затягивать. Ты пойдешь один или мне лучше отправиться с тобой? Я серьезно ответил: - Один. Это я должен сделать сам, - озвученное вслух случайно принятое решение внезапно показалось единственно верным. Да, именно так. Если я хочу самостоятельной жизни, пора принимать ответственность за свои действия. Спустя десять минут я уже решительно стучал в двери номера Владимира Петровича. Заместитель отца открыл практически сразу. Стараясь на меня не смотреть, он жестом пригласил войти, а затем, пропуская в комнату, возможно, слишком резко посторонился. Это было дурным знаком, но настрой выяснить все раз и навсегда мне уже сбить не могло. Владимир Петрович даже не предложил мне присесть и сам остался стоять, прислонившись бедром к тумбочке, упорно глядя в пол. Я замер напротив него посередине комнаты и мучительно принялся подбирать слова для предстоящей беседы. Спустя несколько минут тишина стала просто оглушающей, и тогда я решился: - Владимир Петрович, думаю, Вы понимаете, что нам надо серьезно поговорить. Мне жаль, что Вам пришлось стать свидетелем этой сцены, но не собираюсь Вас обманывать - это именно то, что Вы подумали. Я действительно сплю с Максимом, - я намеренно говорил довольно резко, не пытаясь смягчить ситуацию, - каким бы ненормальным Вам это ни казалось. Хочу узнать только одно – Вы уже сообщили об увиденном моему отцу? Владимир Петрович побледнел и судорожно вцепился пальцами в тумбочку. Судя по всему, он все же не оставлял надежды, что я найду способ уверить его, что с Максимом меня ничего личного не связывает. Или хотя бы попробую убедительно солгать. Нет, я слишком устал от недомолвок и попыток жить двойной жизнью. И пусть еще вчера я был близок к обмороку от одной мысли, что моя тайна выплывет наружу, но сейчас я видел ситуацию с другой стороны. Сколько бы еще я изводил себя, изображая обычного парня? Что ни говори, постоянное притворство разрушает, держит в постоянном напряжении. Каким бы я был лет через пять – вечно недовольным собой, обвиняющий весь мир в своих бедах? Так может, все случившееся – только к лучшему? Это как вскрыть опасный нарыв – мерзко, противно, грязно, зато потом наступает выздоровление. Надо просто через это пройти. - Нет, Господи, я… - Владимир Петрович перевел на меня затравленный взгляд и замолчал, голос отказал ему. - Не подумайте, я не прошу Вас обманывать моего отца! Просто в данный момент, пока идут переговоры, эта информация может быть не совсем уместной. Да что я говорю! Ни сейчас, ни когда бы то ни было, моему отцу лучше не знать таких подробностей о своем сыне! И я все еще чувствую страх при мысли, что нам, возможно, предстоят крайне неприятные объяснения. Этот страх еще долго мне придется вытравливать из себя, но если будет нужно, я справлюсь. Правда, было бы неплохо оттянуть этот опасный момент как можно дальше. Сейчас достаточно и того, что Владимиру Петровичу неожиданно стало все известно. Но, похоже, я его обидел своей последней фразой. Во взгляде мужчины отчетливо проступило возмущение, и он, совладав с голосом, нервно произнес: - Как ты мог обо мне такое подумать?! Я Жене ни слова об этом не сказал и не скажу! Больно мне надо смотреть, как Вы друг дружку будете изводить! Ты вообще можешь делать, что хочешь – это твоя жизнь! Надо сказать, что Владимир Петрович меня сильно озадачил. Невольно испытав облегчение от того, что отцу пока ничего неизвестно, да и вряд ли его зам собирается меня ему выдавать в дальнейшем, я напрягся после его последних слов. Что значит «ты можешь делать, что хочешь?» - Подождите, Вы сейчас это о чем? Я ведь сказал Вам, что сплю с Максимом… Владимир Петрович снова стушевался, но потом решительно вздернул подбородок, быстро пересек разделяющее нас пространство и нервно вцепился в лацкан моего пиджака. - Ты только мне скажи, он тебя заставил, да? Поэтому переговоры идут как по маслу? Я подозревал, что здесь что-то нечисто, но такое даже и предположить не мог… - Мужчина опустил голову и почти неразборчиво забормотал: - Ты не должен был идти на это ради отца и его дела.… Это того не стоит. Но ничего, я что-нибудь придумаю…. Тебе больше не придется…. Я был ошеломлен. Что за бред он несет? Максим меня заставил? Ради отца и его дела? Я никак не мог поверить, что Владимир Петрович это всерьез. Мотнув головой, я нетерпеливо отцепил от себя его руку и заставил посмотреть мне в глаза. - О чем Вы вообще говорите? Никто меня ничего не заставлял. С Максимом я по собственному желанию, - голос предательски дрогнул. Владимир Петрович изумленно посмотрел на меня и прошептал: - Но я думал… - Так, стоп, - я уже взял себя в руки и начал говорить твердым жестким тоном, невольно копируя манеру Максима: - Вы сейчас чего-нибудь выпьете, успокоитесь. Потом мы присядем, и Вы мне расскажете, как додумались до такого абсурда. Мой ровный тон оказал положительный эффект, и Владимир Петрович послушно налил себе выпить. Я видел, как его дрожавшие поначалу руки постепенно обрели былую твердость, а движения стали более уверенными. Дождавшись пока мужчина расположится в кресле, я присел на стул, развернувшись лицом в сторону Владимира Петровича, и приготовился слушать объяснения, запрещая себе делать какие-либо выводы заранее. Мужчина, наконец взяв себя в руки, посмотрел на меня виноватым взглядом и начал говорить, осторожно подбирая слова: - Правильно ли я понял – Максим ни к чему тебя не принуждал? – дождавшись моего кивка, он вздохнул с облегчением, усталым жестом расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке и уже более уверенно продолжил: - Тогда я должен перед тобой извиниться. То, что переговоры идут успешно, конечно же, заслуга нашей фирмы и твоего профессионализма. Я не должен был в этом сомневаться. Но мне показалось, что ты относишься к Максиму довольно настороженно, да и ничего в этом удивительного, он на редкость жесткий и целеустремленный человек. А после того, что я увидел возле твоего номера, у меня в голове просто что-то перемкнуло. Я сразу подумал, что он заставил тебя согласиться на близость в обмен на определенные уступки в бизнесе. Я сжал зубы. Честно говоря, слышать такое было унизительно. Я довольно резко прервал Владимира Петровича: - С чего Вы взяли, что я продаюсь? Мужчина покаянно улыбнулся: - Я не должен был даже допускать подобной мысли. Но всем в нашей организации известно, что ты готов из кожи вон лезть, чтобы оправдать доверие отца. Я нахмурился. Неужели всем окружающим это было так заметно? - Поэтому я и пришел к таким неутешительным выводам. Денис, ты же простишь меня? Я машинально кивнул. Но тут же решил уточнить: - Ладно, с этим мне все понятно. Но объясните вот что – как быть с тем, что я… Ммм…, - я задумался о формулировке и через силу продолжил: - состою в интимной близости с мужчиной? Вы не собираетесь меня проклинать за это? Владимир Петрович поморщился: - Ну зачем ты так? Конечно, я не одобряю твоих увлечений, боюсь, мне никогда не понять такую тягу к собственному полу, но, видимо, тут ничего не поделаешь. Раз это не минутное помрачение рассудка, значит, ты осознанно сделал такой выбор. Я пораженно уставился на заместителя отца: - Вы знали о моей ориентации? Мужчина невесело хохотнул: - Знал, конечно, и довольно давно. Увидев, как на моем лице промелькнуло испуганное выражение, он поспешил меня успокоить: - Не переживай, никто больше не в курсе. Просто однажды я оказался с другом в таком баре, в котором мне, по большому счету, делать было нечего. Кого я там увидел в весьма неоднозначной ситуации, думаю, ты и сам догадался. Нет-нет, я не собираюсь тебя осуждать. Я знаю тебя как прекрасного человека, да и как отличного профессионала в своем деле, так что твоя личная жизнь меня никоим образом не касается. Я почувствовал себя воздушным шариком, из которого в один миг вышел весь воздух. То, что я сейчас услышал, оказалось откровением для меня. Выходит, Владимир Петрович давно был в курсе моей тайны и ничем не выдал себя? А я так боялся его порицания, ведь он был лучшим другом отца, и его мнение всегда значило для меня очень много. Я понял, что по-дурацки улыбаюсь. Владимир Петрович оценил мое состояние, поднялся с тяжелым вздохом и, подойдя ко мне, покровительственно похлопал по плечу. - В общем, еще раз прошу – прости дурака. Давай закроем эту тему, в Ваши отношения я лезть не собираюсь. Лучше поговорим о последнем предстоящем этапе переговоров. С Женей уже все согласовано, сегодня должны доставить все документы авиапочтой, и мы можем считать дело сделанным. А завтра уже последний раз встретимся с нашими иностранцами… Я провел в номере Владимира Петровича еще час, обсуждая дела, к скользкой теме мы больше не возвращались. Уходил я с ощущением, что с моих плеч свалился не просто камень, а целая гора. Только напоследок мужчина мне сказал: - Я ничего не расскажу твоему отцу, но ты же понимаешь, однажды все это станет известным, и тогда тебе придется самому с ним объясняться. Честно говоря, не завидую. Женя, если упрется, может быть очень категоричным. Но, думаю, теперь ты сможешь ему противостоять. За эту поездку ты очень вырос, мальчик мой. На месте Жени я бы гордился таким сыном. К себе я вернулся несколько ошарашенным после этого разговора, но и безмерно довольным. Поддержка Владимира Петровича оказалась для меня очень важной. Если бы не вся эта безумная ситуация, я мог бы никогда так и не узнать, с какой теплотой ко мне относится этот человек. Бросив пиджак на кровать, я открыл ноутбук и решил проверить свою электронную почту. Там оказалось только одно письмо, да и то - с незнакомого адреса. Рискнув его открыть, я увидел всего одну строчку: «Встретимся в Москве. Не волнуйся, я сам тебя найду. Вячеслав. P.S. Извини, что без спроса узнал твой почтовый ящик. И удачи в работе)))». Кто бы сомневался? Несмотря на бесцеремонность Вячеслава, я не мог на него сердиться. Мне оставалось только расслабиться и спокойно дожидаться пока он не заявит о себе в следующий раз. Разве что, по возвращении в Москву, можно начинать готовить на работе плацдарм для его появления. Эта мысль потянула за собой другую. Ведь и верно, мне скоро возвращаться домой. Покидать уже успевшую очаровать меня Вену. Снова к отцу, который будет все время давить на меня. Грустно это все. Но больше всего меня беспокоила ситуация с Максимом. Что нас ждет в Москве? Будем ли мы продолжать отношения, или все, что связывало нас, останется в Вене, превратившись со временем в просто приятные воспоминания? Было бы глупо отрицать, что меня не волнует этот вопрос. И, честно говоря, для себя я уже все решил. Я хочу жить полной жизнью, и чтобы рядом со мной был Максим. Но нужно ли это ему? Можно бесконечно долго строить предположения на этот счет, но без откровенного разговора с ним это бесполезно. Я с трудом представлял, как заговорить об этом. Максим ни разу не упоминал, что у нас может быть какое-либо общее будущее. А то, что он вел себя со мной так, что у меня появились определенные надежды, еще ни о чем не говорит. Впрочем, не стоит уподобляться девочке-подростку и мучить себя собственными домыслами. Ничего, я соберусь с силами и поговорю с Максимом завтра вечером, когда все деловые вопросы уже будут позади. Это слишком важно для меня, чтобы упустить свой шанс из опасения показаться навязчивым, а потом сожалеть если и не всю жизнь, то очень-очень долгое время. Решение было принято, и я сразу же почувствовал, как мне стало намного легче дышать. Я принялся лазать по Интернету, чтобы убить время до того момента, как мне должен был позвонить Владимир Петрович с сообщением, что все документы от моего отца прибыли. Это удалось мне более чем успешно. Когда зазвонил телефон, секунд тридцать я никак не мог взять в толк, что меня так отвлекает от одной очень интересной статьи. Наконец сориентировавшись, я ответил и пообещал подойти к Владимиру Петровичу разбирать бумаги минут через десять. Положив трубку, я потянулся, с хрустом разминая суставы, и потер чуть слезящиеся глаза. Не надо было столько времени сидеть за компьютером без перерыва. Перед тем как идти к заместителю отца, пожалуй, стоит закапать специальные глазные капли, с которыми я никогда не расстаюсь. Они всегда меня выручали после бессонных ночей, помогут и сейчас. Выполнив задуманное, я подхватил пиджак и, отбросив все лишние мысли, отправился к Владимиру Петровичу. К завтрашней финальной встрече с иностранцами мы должны быть во всеоружии, чтобы не разрушить сложившееся у них благоприятное впечатление о нас. *** Вчера мы допоздна засиделись с Владимиром Петровичем за бумагами, но, во всяком случае, я теперь совершенно уверен, что придраться будет не к чему. Собираясь на встречу с иностранцами, я ни капли не волновался. Конечно, всегда может произойти что-то неожиданное, но пока все складывалось весьма удачно, да и в своей работе я был уверен на все сто процентов. Владимир Петрович тоже был совершенно спокоен, да он во мне, как выяснилось, вообще никогда не сомневался. Ну и в себе, конечно, тоже. Всю ночь я спал как убитый, и только утром, проснувшись, первым делом потянулся в поисках привычного тепла и, не найдя его, вспомнил, что Максим вчера больше не показывался. Правильно, у него тоже много дел, не может же он каждую секунду проводить подле меня. И это совершенно не расстраивало. Несмотря на то, что я рад был бы с ним вообще не расставаться, меня совершенно устраивало такое положение дел. Ненавижу зависимость любого рода. Я имею в виду, настоящую зависимость, сходную с той, что бывает у наркоманов. Ведь никто не мешает человеку быть цельной личностью и при этом истинно дорожить своим партнером, но оживать только рядом с ним – это как-то страшно. Понимаю, такая Любовь попадает в легенды, но есть и другой путь, и это не значит, что в этом случае чувства менее сильны. Не знаю, может я и не и прав, но такова моя жизненная позиция, которую я по-настоящему стал осознавать только недавно. Речь, конечно, не только о любви, но и вообще обо всем. Взяв все необходимые документы, мы с Владимиром Петровичем отправились на встречу. В итоге, само обсуждение и окончательное подписание бумаг заняло всего каких-то полчаса. Вот странно, обычно после деловых переговоров я чувствую неимоверное облегчение, как будто до последнего остается маленькое сомнение в том, что все сделаю верно, беспокоюсь за каждое свое слово и жест, и это несмотря на уверенность в своих деловых качествах, а в этот раз все воспринималось мной совершенно обыденно, словно для меня такая ответственность и серьезное ведение дел в порядке вещей. Впрочем, Максим не позволил мне долго размышлять на эту тему и потащил праздновать подписание контракта и открывающиеся совместные перспективы наших фирм. И почему рядом с ним я всегда не могу надолго сосредотачиваться на чем-то постороннем? Владимир Петрович закашлялся, оценив собственнический жест Максима, когда тот положил мне руку на плечо на выходе из офиса. Однако заместитель отца, не позволив себе ни одного осуждающего взгляда, сразу же тактично испарился, предоставив нас друг другу. Празднование вдвоем, проходившее в очередном уютном венском кафе, предсказуемо завершилось в моем номере. И я нисколько об этом не жалел. Хотя по дороге в номер произошел небольшой инцидент, который меня смутил. Почему-то мне захотелось подняться к себе по лестнице, а не на лифте, но, будучи чуть навеселе, я споткнулся о ступеньку и чуть не полетел вниз, рискуя получить серьезную травму. Если бы не подхвативший меня в последний момент Максим, скорее всего, мой полет закончился бы трагично. Я нервно засмеялся, запоздало осознавая, как мне могло не повезти, а Максим, сначала очень сильно сжав меня в объятиях, потом отстранился и посмотрел на меня долгим, неподдающимся определению взглядом. Было ощущение, словно он видит меня впервые. Я резко оборвал смех: почему-то грудь сдавило, перед глазами замельтешили разноцветные точки. Мне показалось, что в этот момент произошло что-то очень важное, но я не никак не мог понять, что именно. - Что… - начал я, но Максим, предупреждающе покачав головой, властно заткнул мне рот поцелуем. Вот только при всей своей властности, поцелуй был очень бережным и немного… горчил? Как странно… Максим, оторвавшись от меня, быстрым шагом направился к номеру, практически волоча меня за собой, выхватил из моих дрогнувших пальцев ключи и в два счета разобрался с дверью. Не успел я оглянуться, как оказался притиснут к стене и почти обнажен. На мгновение всплыла мысль, что я собирался переговорить с Максимом о том, что нас ждет, но она тут же была оттеснена в самый угол сознания сводящими с ума движениями горячих нетерпеливых губ. Невозможно удержать ясность рассудка, когда ТАК отвлекают. Я и не стал. Поговорить можно и утром, а сейчас не стоило упускать шанс сполна насладиться нашей последней ночью в Вене. И эта ночь словно разделилась для меня на две половины. Первая была яростной и неистовой, благо, после нескольких проведенных вместе ночей моему телу уже не требовалась подготовка, чтобы принимать отнюдь не маленькие размеры Максима. И сегодня мы с ним исследовали моим телом почти все горизонтальные поверхности номера. Могу сказать, что ранее представлявшийся мне таким мягким ковер, на деле оказался довольно жестковат. Впрочем, это не имело в тот момент ровно никакого значения. Максим пресекал любую мою инициативу на корню, позволяя только стонать и извиваться под ним. Он с такой жадностью набрасывался на мое тело, будто никак не мог насытиться. А я, не помня себя, с наслаждением принимал каждое его движение во мне, уже просто поскуливая от удовольствия. Когда мы лежали рядом, тяжело дыша, восстанавливая силы после очередного бурного захода, я вдруг физически ощутил, как что-то изменилось. И верно, Максим неторопливо потянулся меня поцеловать, невесомо поглаживая мое лицо своими чуткими пальцами. С этого момента все изменилось. Максим позволял мне делать все, что я захочу, отвечая на все мои действия неспешной, пронзительно нежной лаской. Я тут же воспользовался этой возможностью и прикусил кожу на его шее, оставляя на ней еле заметный след. Как же давно я хотел это сделать! Впрочем, на этом вся моя агрессивность сошла на нет. Максим словно и меня заразил своим настроем. Мы занимались любовью так, словно держали в своих объятиях нечто невероятно хрупкое, способное разбиться от одного неосторожного движения, исчезнуть от одного неправильного взгляда. Засыпали мы, тесно прижавшись друг к другу, не размыкая переплетенных пальцев. И в это мгновение меня в последнюю очередь волновало, что это не слишком удобное положение. А вот просыпался я с четким ощущением какой-то неправильности. И лишь открыв глаза и обнаружив сложенный вдвое лист бумаги на пустой половине кровати, понял, в чем дело. Внутри что-то оборвалось, я смотрел на оставленное письмо как на гремучую змею, уже осознавая, что ничего хорошего в нем для меня нет. Если бы я вчера не потерял настолько голову, то не отмахнулся бы от подозрительного поведения Максима, настоял бы на разговоре! Кто знает, вдруг бы тогда сегодня мы проснулись вместе? Хотя, что толку в таких бесполезных размышлениях? Замирая от нехорошего предчувствия, я развернул записку. «Прости. Не знаю, как оправдаться перед тобой. Наверное, это невозможно. Но уйти просто так, без объяснений, я тоже не могу. Сейчас я уже, возможно, нахожусь в Москве. Ещё вчера я взял билет на утренний рейс, и всё же, до последнего сомневался. Но там, на лестнице, я принял окончательное решение. Конечно, я давно уже понял, что ты для меня не просто мальчик для развлечений на пару ночей. С каждой минутой, проведенной вместе, я узнавал тебя все больше и привязывался все сильнее. Ты удивительный человек, прямо на моих глазах ты освобождался от всей наносной шелухи, являя всем окружающим несгибаемый стержень своего характера. За какую-то неделю без малого ты прошел огромный путь, и я рад, что познакомился с тобой. Наверное, мне стоило отказаться от тебя после первой же нашей ночи, но я уже не мог. А теперь расставание выворачивает меня наизнанку. Но так будет лучше, поверь мне. Мы часто будем встречаться в Москве по работе, и сейчас я даю нам необходимое время, чтобы привести в порядок свои мысли и научиться относиться друг к другу лишь в деловом ключе. Разумеется, это произойдет не сразу, но я знаю, мы справимся. Другой альтернативы все равно нет. Я прекрасно видел, как постепенно становлюсь очень важным человеком для тебя. Но у нас нет будущего в Москве. Я понял, что не могу обречь тебя на такое. Ты еще не видел, как ужасно это может быть. Мы можем скрывать наши отношения, но только представь, выдержишь ли ты постоянно обманывать своих близких, своих друзей? Мы вынуждены будем все время лгать и изворачиваться, чтобы просто быть вместе хоть изредка. Никакой нормальной семьи. А если все откроется, готов ли ты к ненависти и неприятию? У тебя и так сложные отношения с отцом, а что будет, если добавится еще и это? Я не уверен, что ты справишься. И я не чувствую себя вправе ломать твою жизнь. Ведь, стоит нам попробовать быть вместе в Москве, и я уже никуда тебя не отпущу. Смогу ли я сам скрывать все? Я сомневаюсь. А вот ты, даже оставшись со мной, со временем начнешь меня ненавидеть за это. Я не старик, но прожил нелегкую жизнь. В ней было много того, чего я тебе никогда не пожелаю испытать. И предательство, и отвращение близких. Я практически создал себя сам с нового листа. Да, я трус. Наверное, тебе сложно в это поверить, не таким ты меня видишь. Но ты слишком дорог мне, чтобы я мог так рисковать. Не держи на меня зла. Просто живи и оставайся собой». Я смял письмо. Странно, тревога, мучившая меня ранее, исчезла. Ведь теперь я был уверен в чувствах Максима. Я взял мобильник и приготовился написать ему сообщение. Я хотел ему сказать, чтобы он не решал за меня. Как я смогу оставаться собой, отказавшись от него? Да, я уверен, будет непросто. Будут и те, кто проклянут меня, будут сложные объяснения с моим отцом – все это будет. Я не собираюсь афишировать наши отношения с Максимом, но рано или поздно это все равно выплывет наружу, и я не стану в угоду внешним приличиям упускать свой шанс быть счастливым. Максим не прав, я прекрасно осознаю все последствия. Но я готов пройти через все это, ведь самое важное то, что теперь мне есть ради чего бороться, и я чувствую в себе силы отстаивать свой выбор. Мне нужно только убедить Максима попытаться. Ведь если не попробовать, как можно узнать, получится или нет? Почему-то я был уверен, что смогу вразумить его. Я столько хотел ему сказать, но в итоге написал лишь два предложения: «Ты не трус, ты – идиот. Номер рейса скину позже, встречай». Быстро собравшись и предупредив обо всем Владимира Петровича, я рванул в аэропорт. *** Я сидел в самолете, пристегнутый ремнем безопасности, и размышлял, что именно скажу Максиму при встрече. А может, мне стоит просто первым делом заехать ему по физиономии? Так и последующие объяснения лучше пойдут. Внезапно от размышлений меня отвлек вид в иллюминаторе. Странно, как я раньше не замечал, что это так необычно? Внизу все было похоже на огромную кривую шахматную доску – неужели земля с воздуха выглядит так непривычно? Самолет постепенно уходил все выше, зарываясь в облака, словно мы с разбегу нырнули в огромный ком ваты. У меня аж пальцы зачесались, интересно, какая она на ощупь? Неожиданно облака оказались внизу, и небо, очутившееся так близко, застало меня врасплох. Я прижался к иллюминатору, стараясь рассмотреть все в мельчайших подробностях. Это было неописуемо. Мне всегда казалось, что небо должно быть синим, а тут оно словно не имело цвета. Как такое возможно? И, черт возьми, это было красиво! Я чувствовал себя заново родившимся, будто у меня впервые открылись глаза. И это чувство легкости, завладевшее всем моим существом, заставляло улыбаться. Я оглянулся. Часть пассажиров, особенно маленькие дети, восхищенно пялилась в иллюминатор, часть была занята своими разговорами, но мое внимание привлек бледный паренек, судорожно цепляющийся за подлокотники кресла, крепко зажмуривающий глаза. Неужели совсем недавно я был таким же? Что ж, каждому свое время прощаться со своими внутренними демонами, а меня ждет впереди мое будущее, которое я теперь буду строить своими руками, а рядом будет тот, кто всегда подставит мне свое плечо. Я расслабленно откинулся на спинку кресла, повернул голову и снова погрузился в созерцание. ЭПИЛОГ - Давай купим этот магнитик! - Денис, может, нам хватит? - Ну Максим! Ты посмотри, какая чудесная кошка на нем изображена! Подожди минутку, дай мне расплатиться. - Ты это говорил и про первый магнит и про второй, про остальные я уже молчу. Кошки это, конечно, здорово, но, по-моему, ты перебарщиваешь. - Да ладно тебе! Мне и правда очень понравились эти черные кошки, а какая красавица нас перед гостиницей каждый раз встречает! Дай хоть магнитик на память увезу! Тебе жалко, что ли? Обещаю, что не стану вывешивать их всех на наш холодильник. Я тебе так благодарен, что ты настоял на этой поездке. Все, я теперь навсегда влюблен в Таллинн! Черепичные крыши, средневековые улочки, мощеные мостовые – просто слов нет! А сколько символики с кошками! Кошки и крыши – вот мое виденье Таллинна. И все это благодаря тебе! - Ой, хватит подлизываться! Бери свой магнитик и пойдем еще погуляем. А потом можно будет заглянуть в одно чудесное кафе, прямо на крепостной стене. Там очень приятно пить кофе, сидя в плетеном кресле и, накрывшись теплым пледом, наблюдать вечернюю панораму города… - Спасибо! Уже иду! *** - Хм, Максим, а как ты это собираешься объяснить? - Ну, это подарок. Ты же так хотел! Вот, думаю, ей очень понравится в нашей квартире… - Максим, но это же КОШКА! - Вы ведь так подружились с ней, я заметил. Не волнуйся, у нее нет хозяина, а я уже относил ее к ветеринару, так что все прививки сделаны. - Спасибо, конечно. Но ты взрослый мужик, а иногда ведешь себя так… непредсказуемо. Ладно! Но ответь мне на один вопрос, заботливый ты мой, ты подумал, КАК МЫ ПОТАЩИМ ЕЕ ЧЕРЕЗ ГРАНИЦУ?!! КОНЕЦ