Сквозь расстояния

Август ван дер Хольт терпеть не может поражения. Поэтому его проекция активно нарезает круги вокруг невозмутимо сидящего на диване Мердока, подбирая слова пожестче. — Будь я рядом с тобой, я бы тебя сейчас трахнул, МакАлистер! — презрительно замечает Хольт, забывая, что на его бизнес-партнера угрозы не действуют, особенно такого рода. Человек, держащий бордель (уже сгоревший), определенно, сам трахнет кого угодно. — Ну так приезжай, — невозмутимо предлагает Мердок, даже не отрывая взгляд от газеты. — У тебя же есть частный самолет? Через часик уже будешь тут. Можешь даже попробовать меня трахнуть, я на это посмотрю. Хольт Мердока забавляет: такой маленький и злой! Впрочем, из-за роста МакАлистера под эту характеристику попадают очень многие из его окружения, тот же Кирк, к примеру. Вот только Хольт был злой по-особенному: ему злиться нельзя, от чего он порой только больше приходит в ярость. Сейчас, когда бизнес МакАлистера пострадал из-за одного гребаного русского, развлекать себя можно было, только смотря на резкие переходы Хольта из спокойного состояния в состояние берсерка. И никакая сыворотка для этого не нужна, хех. Мердок слышит, как Хольт шепчет самому себе: «Спокойно, спокойно, мы не злимся из-за этого ирландца…». Мы? Не раздвоение ли у него там личности? Мердок хмыкает, убирая газету в сторону и показательно доставая журнал с голой девицей на обложке. Когда Хольт возвращается в реальность, справившись с очередной вспышкой гнева, то наблюдает, как Мердок тянется к ширинке. К такому резкому переходу он явно не готов. — МакАлистер! Что ты, черт возьми, творишь? Мы не договорили! — Я сижу у себя дома и могу подрочить после тяжелого рабочего дня. Хочешь присоединиться? Злить старину Хольта приятно. А то как раскомандуется — так и хочется врезать. Пупом Земли себя считает да и привык пускать своим партнерам пыль в глаза. Вечно забывает, что Мердок не один из тех клиентов, которые смотрят на него, раскрыв рот. Хотя таких клиентов у Хольта, наверное, уже и не осталось. Японцы всех переманили. Даже в журнал заглядывать не надо — встает только от умилительно-возмущенной рожи Августа. Мердок все ждет, что тот отключится, но Хольт крепкий орешек — видимо, действительно собрался продолжить деловую беседу, даже когда видит Мердока в таком виде. Нет, это никуда не годится. Мердок встает во весь свой гигантский рост, нависая над проекцией. Хольт-то его видит на экранах, а вот перед Мердоком молодой бизнесмен стоит, как живой, в своих реальных пропорциях, даром что голограмма. Слишком близко Мердок не подходит — не хочет, чтобы иллюзия присутствия Хольта разрушилась. И продолжает себе надрачивать, глядя Августу прямо в глаза. Сам Август, правда, в глаза ему не смотрит — взгляд непроизвольно опускается ниже, на вполне крупное достоинство. Хольт хмурится еще сильнее, и если бы Мердоку не была дорога жизнь, он бы сейчас пошутил: «Завидуешь?». — Давай, Хольт, хватит булки мять. Хоть так стресс снимишь. Хольт возмущенно скрещивает руки на груди: — Почему я должен снимать стресс, глядя на полуголого тебя? — Может, потому, что я красавчик, и от одного только вида моего члена девицы падают в обморок? Сравнение с девицей Хольта явно оскорбляет. Если бы Мердок был рядом, он бы сейчас ему врезал. Наградил бы таким разрядом тока, что мало бы не показалось! А сейчас от его злости страдает только кабинет. Приходится вновь начать себя успокаивать. Черт, а ведь он так затрахался на работе, что нормально потрахаться у него уже недели две не выходило. А Мердок ведет себя так, будто прекрасно об этом знает! — Иди ты!.. — Так вот, почему ты вечно такой злой. Что, недотрах? — Ладно, ладно, черт с тобой, — шипит Хольт, судорожно расстегивая штаны. Боже, дрочить одновременно со своим подчиненным… точнее, партнером по работе, куда он скатился. Мердок останавливается, широко улыбаясь и давая Августу возможность его нагнать. Удивительно, дрочащий Хольт выглядит еще злее. Вот бы затащить его в постель вместе с Кирком… Хотя эта идея хороша только для влажных фантазий: реальные Кирк и Август просто перегрызут друг другу глотки. Мердок ставит на Кирка. — Нежнее, нежнее, — снисходительно замечает Мердок. — Ты же не хочешь себе член оторвать? Август послушно замедляется, заодно пытаясь выровнить и дыхание. Так хочется провести рукой по его напряженным лопаткам — этот человек вообще когда-нибудь расслаблялся? Мердок сейчас относился к Хольту как к одной из своих проституток — не особо опытной, только пришедшей на работу и пытающейся поймать волну. Первое время Мердок любил пробовать новеньких, а потом надоело. К тому же, как оказалось, парни ему нравятся чуточку больше. — Мердок, блять! Я знаю, как дрочить, — не оставляет Хольт возможности огрызнуться. Мердок склоняется над ухом проекции, делая голос низким и гортанным: — Я бы разложил тебя на своем столе… Август вскидывает голову. Посмотрите-ка, опять злится! — Это я разложил бы тебя на столе, МакАлистер! — возмущается он, но дыхание снова сбивается. Определенно, ему нравится, но он никогда этого не признает. — Тогда это должен быть очень большой стол. Мердок забавляется. Под его рост приходится специально заказывать мебель, и когда другие люди пытаются сесть в его кресло, их голова едва выглядывает из-за столешницы. Конечно, у него есть подходящий стол, но Хольт предпочитает не вылезать из Нидерландов и встречать своих партнеров там. Августу нравятся все эти грязные разговорчики — Мердок это видит. Такого человека приятно выводить на эмоции, особенно когда знаешь, что эти самые эмоции могут привести к его смерти. Это добавляет в их отношения какой-то… перчинки, что ли. Если это можно назвать отношениями. — Специально для тебя я его сделаю! — придушенно обещает Август. Видно, что он уже на пределе, и еще чуть-чуть… — Дядя! — кричит издалека задорный детский голос. — Блять! Мердок поспешно засовывает член в штаны и отключает проекцию. Хольт — везучий сученыш, может додрочить в спокойной обстановке, а к нему вот племянник решил припереться. Как вовремя-то! — Что? — отзывается Мердок, пытаясь встать так, чтобы бугор на штанах был не так заметен. Все-таки начинать разговор о пестиках и тычинках с мелким пиздюком он пока не готов. — Дядя, правда, что мама умерла? Август же тем временем задумчиво смотрит на пустой экран, надрачивая себе скорее по инерции. И мысли у него только об одном — какой же большой ему, наверное, придется заказывать стол!