not ugly

Привыкнуть к любопытным взглядам окружающих может и делалось возможным, но это не означало, что Нил так же просто станет воспринимать шрамы на себе как должное. Он половину своей жизни должен был бежать, чтобы выжить, и выжить, чтобы снова бежать. И результаты непостоянства его существования располосовали части тела, будто он свинья, чьи конечности украшала отвратительная разметка, понятная лишь палачу — отмеченные конечности нужно было отрубить. Раньше шрамы могли пугать тем, что несли с собой некое страшное предзнаменование, что рано или поздно — но Нил склонялся к первому в большинстве случаев — его всё же настигнет карательный топор отца. Но теперь… они стали подтверждением того, что Нилу удивительным образом удалось выжить. И он честно чувствовал странноватую радость и восторг, рассматривая их в первые дни — ведь он жив! — но запала хватило ненадолго и на замену ему пришло горькое осознание, что шрамы никогда не исчезнут. Не дадут забыть о прошлом Нила. А он не сотрет воспоминания о нём как самый худший кошмар, пока будет видеть их. Кошмары его кстати и не думали оставлять в покое. Нил знал, куда его ведут — к тайному проходу в подвал. Несколько лет назад именно этим путём они с матерью и сбежали. Сейчас шансы на спасения не то, что малы, их нет, они рассеялись в противном, предвещающем кровавую расправу воздухе. Нос забивал ненавистный, но ужасно отрезвляющий запах сгорающей плоти и вместе с тем солоноватый от морского прибоя. Мама. Она бы разочаровалась в нём, узнав, что он беззащитен даже во сне. Какой же, блять, реалистичный сон. Про себя он молился всем богам, чтобы проснуться до того, как пытка начнется; Нил безумно хотел услышать сейчас трель будильника и обнаружить, что он на самом деле в Пальметто; Ещё сильнее он желал услышать полусонный голос Эндрю, говорящего о том, что он терпеть не может жаворонков. Да хоть что-нибудь из этого, пожалуйста! Лола что-то — наверняка касающегося желанной расправы над Веснински-младшим — рассказывала ему, а Нил не сопротивлялся. Он и так помнил те слова и знал движения ножей, которые последуют, если он решит не подчиняться. С каждым новым повторением всего, что случилось в тот вечер, сердце заходилось в безумном ритме, грозясь пробить грудную клетку, но до той самой минуты, пока дверь в подвал не открылась, так и не удостоило Нила таким концом. Ответить. Ответить, чтобы протянуть время, чтобы сон не запачкал его кровью, чтобы уже наконец проснуться. Время. Уже должно было наступить утро. Что с чёртовым будильником? Нила начинает потряхивать. Он уворачивается от отцовского тесака. В висках набатом раздается стук собственного сердца, и он заглушает весь остальной шум вокруг. Может легче уже вырвать его, и закончить мучения? В его планы не входили попытки обхитрить Лолу, зная, что это особо ни к чему не приведет, так что он старался по мере сил не давать загнать себя в угол. Против троих взрослых и подготовленных людей он, конечно, продержался недолго. Настолько недолго, что старая версия Нила прошлого года назвала бы его никчёмным. Дыхание давно сбилось к чертям, и жалкие попытки вдохнуть побольше воздуха в лёгкие вот уже несколько минут заканчивались абсолютно одинаково — прерывистыми вздохами и хрипом. И лишь когда мольбы Нила о пощаде стали выплескиваться слезами, всё тело горело в, наверное, предсмертной агонии, злорадствующая ухмылка отца стояла перед глазами и заполняла каждую клеточку поверженного Нила страхом, а отец занес над ним топор, Нил понял, что пространство рассеивается и, кажется, что исчезает в темноте. Нил рывком вскочил с кровати, принимая сидячее положение, и наконец открыл глаза. Он в Пальметто. Он знал. Вопреки огромному облегчению дыхание не желает выравниваться, и дышит он всё ещё загнанно, часто и неровными вдохами, будто воздуха вокруг чертовски мало. — Что, кошмары? Этот безразличный тон Нил бы узнал из криков тысячи болельщиков на стадионе. Повернув голову влево, он увидел заспанного Эндрю и на душе стало немного теплее. Кажется, воздух вокруг всё же есть. Ещё несколько нервных вздохов, внутреннее подбадривание и Нил выдавливает из себя: — Прости, что разбудил. — Побереги свои извинения для того, кому это действительно нужно. Как бы груб не был Эндрю, одно в нём неизменно — касания. Он запрещал их Нилу почти всегда, но когда его руки касались израненного тела нападающего, он действовал очень нежно и осторожно. Как и сейчас. Аккуратно обвил запястье Нила правой рукой, как бы без слов говоря, что он рядом, и они вполне могут поспать ещё немного. Я лучше марафон пробегу, чем снова засну. Нил без слов откинул с себя одеяло и вышел из их с Эндрю комнаты. Взгляд, которым его проводили, напряженный — это можно почувствовать даже спиной, но ровно до того момента, пока Нил не прикрыл дверь. В гостиной к его удивлению уже находился Ники. — О, Нил, доброе утречко! Чего так рано проснулся? — его встретили как всегда дружелюбной улыбкой. — Доброе. Да так… — уклончиво ответил Нил и направился в ванную комнату. Ноги сами вели его к зеркалу, а руки машинально закрыли дверь. Отец. Грёбаный молодой отец смотрел на него из отражения. Как же тебя жизнь покалечила. Ещё с зимних каникул он с ненавистью буравил взглядом своё лицо каждый раз, когда задумывался о том, как выглядит, дольше нескольких секунд. Делать это было опасно. Как и сейчас. Шрамы на правой щеке от психованного Рико, на левой — от безумной Лолы, глаза цвета ясного неба и отвратительная мимика ненавистного отца. Тошнотворное комбо. В один момент Нил испугался звука разбившегося стекла и вздрогнул, а в следующий с почти шоком обнаружил свои окровавленные костяшки и разбитое зеркало. Несколько осколков отвалились от зеркала и упали в раковину, снова создав режущий уши шум. На некоторых из них была кровь Нила. Правую кисть немного жгло, но навряд ли рана серьёзная. — Нил, ты там в порядке? Что за шум был? — раздался обеспокоенный голос Хэммика за дверью. — Дверь не заперта, — неожиданно хриплым голосом ответил Нил, дверь сразу же открылась, а на пороге застыл Ники. — Нил… что произошло? — непривычно тихо спросил Ники. — Я… мне показалось, что я смотрю на отца… Ненавижу его, — скомканное правдивое объяснение звучало довольно жалко по мнению Нила. — Прости, я не хотел… — Аарон, принеси аптечку! — перебил его Ники. На поднятый шум из комнат вышли заспанные Кевин и Эндрю. Наверняка позже они ещё выскажут Джостену пару ласковых слов о том, что он не даёт им спать в заслуженный выходной день. Хэммик осторожно усадил Нила на бортик ванной, после принял аптечку из рук кузена и начал обрабатывать руку друга. С помощью пинцета Ники аккуратно вытаскивал особо мелкие осколки из костяшек, а когда закончил, стал как следует обеззараживать царапины. Всё это он делал молча, за что Нил ему благодарен. От собственных мыслей он очнулся, только когда Хэммик закончил перевязывать его руку и, взглянув ему в глаза, сказал: — Тренировка через два часа, но думаю будет лучше, если ты перед этим зайдёшь к Эбби. — Хорошо, — не стал спорить Нил. Хоть и не хотелось в очередной раз тревожить командного медика, игнорируя её взволнованный взгляд, лучше и вправду зайти, потом меньше вопросов будет. — Спасибо. — Да брось, — отмахнулся Ники и стал убирать содержимое аптечки обратно. — Я куплю новое зеркало. — Я бы не стал волноваться, если бы вместо этого ты сказал: «Когда мне плохо, я знаю, к кому обратиться, и не буду держать всё в себе», — вздохнул Хэммик. Нил опустил взгляд в пол. Он знает, что команда всегда готова его поддержать. Но бороться с такими приступами — когда его снова трясёт от одних воспоминаний, в ушах стоит гул, а мысли в голове ограничиваются отчаянным «беги» — кажется проще одному. Хотя последствия, бывает, разгребать приходится не только ему. Немного погодя после Ники из ванной наконец вышел Джостен. В гостиной нашёлся только играющий в приставку Аарон, который скользнул безразличным взглядом по фигуре Нила и промолчал. На кухне же собрались все остальные. — Какого чёрта, Нил? — возмутился Кевин, заметив забинтованную правую руку. — Я смогу играть, так что всё в по… — он запнулся на полуслове, столкнувшись с потемневшим взглядом карих глаз Эндрю. «Не смей говорить, что всё в порядке, идиот» — вот что читалось в его взгляде. — Кевин, не дави на него! — встал на защиту друга Хэммик. — Если я замечу, что ты не выкладываешься на тренировке в полную силу, будешь выполнять двойные нагрузки, — не останавливался Кевин. — А не слишком ли много ты на себя берёшь, Кевин? — наконец вмешался в разговор Эндрю. Равнодушный взгляд метнулся к Дэю, заставляя того обратить своё внимание на скрытую угрозу в тоне вратаря. Во время возникшей на кухне тишины Эндрю взял со стола единственную нетронутую кружку с кофе и отдал её Нилу, после чего ушёл с кухни. Грея руки о кружку, Нил чувствовал, как внутри него всё заполняется теплом, вытесняя проклятую пустоту, кишащую шипами и собственными демонами. Эндрю его понимал и не заставлял против воли бороться с самим собой, просто давал понять, что будет рядом. Этого более чем достаточно, чтобы Нил окончательно пришёл в себя. Джостен допил кофе и вернулся в их с Эндрю комнату. Блондин лежал на кровати, что-то увлечённо печатая в телефоне. Нил подошёл к нему и молча лёг рядом, при этом не дотрагиваясь до Миньярда. — В следующий раз, когда захочешь что-то разбить, предупреди заранее. Губ Нила коснулась беззлобная усмешка. — Если бы я мог это контролировать, ты бы знал. Эндрю отложил телефон и повернул голову к Нилу. — Что на этот раз? — Отец. День, когда меня поймали. Звучит также кошмарно, как и тогда. — Паршиво наверное несколько раз это проживать. — Ты умнее, чем думаешь. — Заткнись. — 110%? — Типа того. Да или нет? Сдержавшись от слов «Ты уже знаешь ответ», Нил ответил: — Да. Эндрю медленно — возможно, боясь навредить — дотронулся до правой руки Нила и переплёл их пальцы. Родной взгляд несмотря на свой холод и безразличие ко всему окружающему, кажется, затаил вопрос «всё нормально?», и, честно говоря, именно ради таких моментов Нил готов претерпевать любую боль, особенно такую незначительную, как царапины и ссадины на тыльной стороне ладони. Самопожертвование, чтобы люди отца не причинили вреда команде? Он готов. Сжечь кожу до состояния мясных ошмётков ради того, чтобы потом остаться рядом с Эндрю? Нил не против. Дать себя раскромсать, чтобы потом вернуться домой к команде, которая несмотря на его прошлое не предаст его? Делайте с ним то, что нужно. Раз за разом просыпаться после кошмаров и иметь возможность поцеловать любимого вратаря? Несомненно это того стоит. Жаркие поцелуи Эндрю обжигали губы Нила, заставляя оставить все свои мысли за пределами здравого смысла и отдаться в волю приятных ощущений, которые проходили по всему телу волнами удовольствия. Одной рукой Эндрю забрался под футболку Джостена и начал вырисовывать одному ему понятные узоры на истерзанной коже. Нил хоть и привык к этому, но почти каждый раз вздрагивал и тут же успокаивал себя. Это Эндрю. Он ему доверяет. Он может показать ему своё тело, зная, что его примут. Но после случившегося утром он стал менее уверен… Внешность Джостена как минимум отталкивающая, так почему же тогда Миньярд никогда не говорил ему ничего такого? Он не называл Нила красивым, но и противоположного не утверждал, что в принципе неудивительно, зная манеру Эндрю не отвечать на вопрос развёрнуто, если он того не хочет. Очень хотелось спросить, что он думает о том, как выглядит Нил. — Собирайся, — отвлёк его голос Эндрю спустя некоторое время. Блондин поднялся с кровати и выжидающе посмотрел на Джостена. — Но ещё рано для тренировки..? — не понял Нил, сдерживаясь от обиженного вздоха из-за ушедшего источника тепла и ласки. — Ники сказал тебе нужно показаться Эбби, забыл? — А, ну да… — Нил даже не подумал, что Эндрю слышал их разговор. Джостену до сих пор было неудобно заходить к Эбби, особенно насчёт пустяка вроде сегодняшнего. Когда он стучит в дверь медкабинета, то пытается выглядеть спокойным, а услышав «входите», смиряется со своей участью и заходит в кабинет. Внутри как всегда чисто и светло, Эбби приветливо улыбается, будто только рада непрошеному гостю. — Привет, Нил, — сказала она. — Здравствуйте. — Что-то случилось? — Я руку поцарапал, сказали лучше зайти к вам, чтобы осмотрели, — несколько туманно оправдался Нил, так и не определившись: лучше назвать дурацкую причину сразу или не называть вовсе. «Но я ведь пообещал говорить только правду» — с укором подумал он. Эбби аккуратно сняла бинты, наложенные Ники, внимательно посмотрела на повреждённую область. Нил, до этого так и не увидевший утренних последствий своего несдержанного темперамента, занялся тем же самым. Костяшки выглядели не то чтобы плохо, скорее — немного неприятно в сравнении со всем, что ему приходилось увидеть за всю жизнь. Сетка разных по глубине царапин украшала его только зажившие после ожогов костяшки. — Как же ты так… — начала было Эбби, но осеклась и вместо этого проговорила: — Если не хочешь, можешь не рассказывать. — Я разбил зеркало. Ночные кошмары. На удивление правда далась не так тяжело, зато на душе стало спокойнее, что он ничего не укрывает и не врёт. — Ясно. Ты ведь помнишь, что всегда можешь обратиться за помощью к ребятам, Дэвиду или Бетси? Понимаю, ты её недолюбливаешь, но остальные всегда готовы тебе помочь… — А шрамы останутся? Перебитая таким неожиданным вопросом Эбби сначала удивлённо посмотрела на него, но спустя несколько секунд, кажется, поняла в чём всё-таки дело и начала говорить: — Порезы не слишком глубокие, так что должны благополучно зажить в течение максимум недели. Но если ты так беспокоишься по этому поводу, то я могу дать тебе мазь, которую ты будешь наносить, когда эти, как ты говоришь, царапины более-менее заживут, чтобы шрамов точно не осталось. — Да, спасибо, это очень пригодилось бы мне. — Давай я наложу тебе новую повязку и отпущу. Понимаю, что бессмысленно просить тебя не перенапрягать эту руку, так что просто на будущее: будь осторожен, хорошо? — Хорошо. Эндрю уже ждал его на трибунах с сигаретой в руке и с видом, будто от скуки сейчас заснёт. Пришедший Джостен ситуации не слишком помог, но сигарета из рук блондина благополучно исчезла. — Что на этот раз сказали ходячей проблеме? — лениво поинтересовался Эндрю. — Ничего серьёзного, — ответил Нил и затянулся. Через пару секунд он выдохнул сероватый дым и, засмотревшись на то, как его сдувает ветер, потерял бдительность, вследствие чего лишился сигареты. Тишина между ними никогда не была неуютной, скорее — привычной. — Уверен, твой рекорд не носить бинты на руках не превышает нескольких дней. Ты прямо талант. Нил хмыкнул. Если это так Эндрю пытается разрядить обстановку и завуалированно поддержать его, то попытка засчитана. — Ещё вчера я был придурком. Или у меня талант на сочетание в себе всего самого лучшего? — Что бы там ни было в твоём ДНК, это всё меня бесит. — Повторяешься. — Заткнись. — Эндрю, а… — вопрос уже почти сорвался с языка Нила, когда вдруг телефон Миньярда зазвонил. Это оказался Ники, который просил забрать их из общаги и отвезти на стадион. — Иди, я пока начну разминку, — не собираясь упускать возможность уйти от разговора, Нил уже поднялся со своего места, когда его остановил голос: — Я не глухой, Джостен. Что ты хотел спросить? Серьёзный. Как будто что-то заподозрил. Интересно что? — Забей. И если Эндрю правда забыл об этом, то Нил не мог. Возможно, ему правда нужна была помощь психолога. Но он более чем хорошо знал, чего будет стоить поделиться своими мыслями, чувствами, буквально обнажить свою душу перед незнакомым человеком. Бетси? Ну уж нет. Примерно в такие моменты мозг начинал работать в каком-то отчаянном режиме, отыскивая ответы на вопросы, которые не произносились вслух, а лишь отравляли существование Нила. Почему ему вообще так важно примириться с тем, как он выглядит? То есть за все восемь лет бегства это волновало его ровно до той степени, пока его не узнают. И тогда дело доходило только до линз, париков и одежды. Шрамы всегда были с ним. Так почему же раньше он умел их не замечать, а теперь не может перестать думать о том, как они отвратительны? Ответ оказался слишком простым, но удивил Нила настолько, что в ночь, когда до него дошло, ему так и не удалось уснуть. Эндрю. Причина именно в нём. Нил неосознанно старался ужиться со своими недостатками, потому что желание делать что-то либо отлично, либо никак всё ещё жило в нём. Конечно, когда твоей жизнью управляют навыки выживания и важна любая мелочь, нужно определённо идеально справляться со своими обязанностями, иначе как тогда выжить? То же самое касалось экси. Играть либо до онемения в ногах, либо не играть вообще. Но Нил не ожидал, что его долбанутая тяга к совершенству распространится и на отношения с Эндрю. Ради Эндрю хотелось стать лучше. Один его вид вдохновлял Джостена на вещи и поступки, которые сделали бы Эндрю счастливым. Это так странно, но в какой-то степени логично — именно потому, что у них были особые отношения, Нил взвалил эту задачу на свои плечи и… разочаровался в себе же. Эндрю с его прошлым — такой же искалеченный жизнью подросток, как и Нил, так что, естественно, последний верил, что Эндрю заслуживает самого лучшего. И если ранее жизнь так и не предоставила ему этого, то сейчас, когда всё наладилось, самое время. Однако, осознание, что Нил и близко не стоит с понятием «лучший», показалось более горьким, чем ожидалось, и ощущалось как предательский удар поддых. Мало того, что характер ужасный, так ещё и в шрамах весь. Его терпят или действительно есть что-то, что в нём нравится Миньярду? Сдерживаясь от того, чтобы прямо сейчас разбудить Эндрю и спросить вопрос-жизни-и-смерти, Нил проворочался ещё некоторое время. Сколько там кстати у него осталось для сна? 4:03 Замечательно. Закрывая глаза на то, что собственные мысли застали его врасплох, он ещё и доводит себя недосыпанием. Кевин точно его прибьёт. Перед тем, как встать, Нил позволил себе немного — правда немного — полюбоваться умиротворённым видом спящего Эндрю. Такой расслабленный и не напряжённый. Нил никогда не позволяет себе пользоваться беззащитным положением юноши и трогать без разрешения, конечно же, не будет. И к тому же, его чуткий сон просто не позволял побеспокоить Эндрю без упрёков совести. Необходимо действовать крайне тихо… Да, Нил отправляется на пробежку. Первым верным решением на предстоящий этот день стало то, что он надел толстовку, потому как улица встретила его утренней прохладной. Нил просто бежал без определённой цели, оставляя позади себя сначала кампус, затем стадион, парк и, вдруг поняв, что от себя убежать не получится, сколько бы не пытался, разворачивается и мчится обратно. Придурок. Возвращаться в комнату бессмысленно, так как время на телефоне показывало 5:22. Крыша. Вполне себе очевидный спасительный вариант. Ещё одной причиной пойти туда оказалась найденная в кармане толстовки пачка сигарет. Это точно не Нила… Вот чёрт, он перепутал и надел вместо своей толстовку Эндрю — теперь стало понятно, почему она такая тёплая, приятная и дарит ненавязчивое чувство защищённости. Что ж, возможно это станет поводом завести не самый приятный, но очень важный для Нила разговор. Нил догадывался, что Эндрю несильно разозлится, скорее всего, довольно быстро поймёт, куда делась его толстовка, ведь только один ненормальный лис мог перепутать вещи для утреннеей пробежки. Когда уже вторая сигарета тушилась о бетон, Джостен постарался думать логично, отгоняя ненужное сейчас волнение и прочие эмоции, которые мешали как следует обдумать ситуацию. Этого между ним и Эндрю не было, если бы последний не хотел сам. А значит есть причина, так? Он не стал бы терпеть Нила, чувствуя отвращение к нему из-за внешности. Нет, тогда он высказал бы Нилу правду в своей прямолинейной манере, и всё закончилось бы. Но как тогда Эндрю относится к его шрамам? Нейтрально? Со смирением? Нилу чертовски сильно нужно узнать ответы. Ни с того, ни с сего такой вопрос всё же не задашь, а время, когда Нил мог смахнуть собственные слова на посттравматический шок, уже прошло. Когда дверь крыши открылась, Джостену даже не нужно было оборачиваться, чтобы узнать кто это. — Эндрю, — позвал его Нил, едва услышал приближающиеся шаги, и лишь когда блондин сел в полуметре от него, продолжил: — вопрос. Привлечь внимание Миньярда — полдела, а вот удержать его уже сложнее. Вариант, где предполагалось ходить вокруг, да около, сразу же отпал. Что ж, похоже по-другому никак. Нил встретился со скучающим — кажется, даже немного сонным и уставшим — взглядом и сказал: — Тебе противны мои шрамы? Нил ожидал, что столкнется с молчанием, но не думал, что при этом Эндрю будет смотреть на него как на умалишенного. Ну то есть такие моменты конечно были и раньше, но в данной ситуации Нила будто могло выбить из колеи всё, что угодно. — Тебе на тренировке мячом по голове заехали или у тебя врожденный идиотизм? — Почему тебе так сложно ответить? — Почему тебе из всего нужно делать проблему? — А если я спрашиваю как раз для того, чтобы не делать из этого проблему? — Впустую тратишь время. Поняв, что иного ответа на вопрос он вряд ли дождется, Нил перевел взгляд на территорию кампуса. Пытаясь высмотреть хоть что-то интересное, он боролся с подступающим раздражением, которое, понятное дело, лучше не выплескивать на Эндрю. Возможно, он не захотел отвечать, потому что эта тема его действительно никак не волнует? А может у него нет желания сейчас распинаться перед Нилом. — Ты — Лис. Каждый твой шрам подтверждает то, через что ты прошел, чтобы стать им. Жалеешь об этом? Эндрю терпеть не может сожаления, а Нил не видит в них смысла, так что, мотнув головой, он ответил: — Иногда ты такой невыносимый, — и улыбнулся, словно скорее радовался данному факту, чем уставал от него. И прежде, чем Эндрю успел что-то сказать, добавил: — Спасибо. Джостен снова встретился взглядом с Миньярдом — море равнодушия в его глазах создавало иллюзию, будто ему всё равно, но Нил знал, что это не так. В противном случае Эндрю мог с самого начала просто проигнорировать попытку Нила начать разговор на эту тему. — Пошёл ты со своей благодарностью, — прошипел Эндрю и отложил сигарету на бетон рядом с собой. Последнее действие Нил счёл за приглашение, поэтому сократил расстояние между ними до минимума и, положив руку на затылок Эндрю, притянул его к себе для поцелуя. Но остановился буквально в паре сантиметров от желанных губ, чтобы прошептать в них: — Да или нет? — Да, — издал что-то похожее на недовольный отчасти рык Эндрю. Нил впился в его губы жадным — скорее всего, из-за накопившихся эмоций — поцелуем. Сопротивления не последовало. Более того, у Джостена попытались отобрать инициативу. Крепкие руки вратаря пробрались под толстовку нападающего и заставили его вздрогнуть, стоило только холодным пальцам дотронуться до теплой кожи. — Я готов зацеловать каждый твой шрам и вспороть глотку любому, кто посмеет поставить тебе новый, понял? — произнёс Эндрю, прерываясь между прерывистыми вздохами и поцелуями. — Понял, — не сдержал довольной улыбки Нил. Эндрю укусил его за нижнюю губу и отстранился, но руки не убрал. Знал наизусть расположение каждого шрама, но всё равно любил задумчиво водить руками по спине, животу и рукам, очерчивая знакомые места. Странная, успокаивающая традиция, которая работает не хуже системы дыхательных упражнений Би. Стоило только погладить спину, немного надавить на плечи, провести руками по бокам, и ощущение, что всё действительно в порядке, появляется само собой. Нил-больной-на-голову-Джостен стал личным сортом наркотика Эндрю-я-бросил-крекерную-пыль-но-от-тебя-никогда-не-откажусь-Миньярда. Ночью Нил убедился, что Эндрю… в общем, он правда не ненавидит его шрамы.