Запах

      — Вот ты где! — с облегчением думает Волков, обнаружив своего друга сидящим на старой перевёрнутой лодке рядом с заливом. Разум опять сорвался после уроков, умотал в неизвестном направлении, даже в столовой не появлялся.       — Мог бы и предупредить, — обиженно думает Волков. Сбежал, ничего не сказав, сразу после уроков, а Олег его вообще-то по всему приюту обыскался. Могли бы и вместе смыться, раз так хотелось погулять возле залива. Вместе веселее.       Заслышав чужие шаги по песку, Серый весь вскидывается, напрягается и бросает затравленный взгляд через плечо. Слабо улыбается, узнав в смуглом пацане своего единственного друга и защитника.       — Булочку будешь? — Олег падает рядом с рыжиком на старую лодку.       — Буду, — Разум вырывает ватрушку из рук друга, вгрызаясь острыми маленькими зубами ни в чём неповинное тесто, принимаясь агрессивно жевать. Отворачивается, подозрительно шмыгая носом, незаметно трёт покрасневшие глаза краешком застиранной фиолетовой майки.       — Плакал он там до моего прихода что ли? Этого ещё только не хватало, — Олег незаметно хмурится, осторожно касаясь ладонью острого плеча Серёжи.       — Серый, ты чего? Обидел кто? Ты мне сразу скажи, кому морду начистить.       — Ничего не случилось, Волчик, — тихо шелестит рыжик, шмыгая носом, отворачиваясь, бессмысленно пялясь на воду. Молчит, пиная носком старого ботинка маленькие камушки.       — А ревёшь чего?       — Я не реву, — возмущённо вскидывается Разум.       — Нет, ревёшь. Я же вижу, у тебя глаза красные.       Рыжик сердито сопит, несильно пинает Олега локтем под рёбра.       — Я пахну как сироп от кашля, — тихо выдаёт Разум, поднимает голову, смотрит на него своими невозможными небесно-голубыми глазами. Влажными и блестящими от невыплаканных слёз.       — Кто тебе сказал такую глупость?!       — Марья Ивановна, — Разум подозрительно шмыгает носом, задушенно всхлипывая.       — А ещё она сказала, что, когда я вырасту, меня никто с таким запахом никогда любить не будет. Ну за что, Волчик? — слёзы стекают по бледным щекам, не думая останавливаться. — Мало того, что я рябой и рыжий, так ещё и пахну как сироп от кашля. Противный и горький!       — Я буду! — порывисто заявляет Олег, чтобы остановить водопад непрошеных слёз.       — Что будешь? — Серёжа затихает, внимательно смотрит на Олега. От его взгляда даже щекотно.       — Ну, тебя любить, когда ты вырастешь, — Олег неловко отворачивается, чувствуя, как щёки начинают почему-то предательски пылать.       — Правда? — робко спрашивает Серый. — Обещаешь?       — Хочешь, на мизинчиках поклянёмся?       — Хочу, — быстро оживляется Серёжа.       — Даже если я пахну как сироп от кашля? — хитро прищуривается рыжик, соединяя мизинцы.       — Да нормально ты пахнешь, Серый, забей. Это Марья Ивановна просто дура. Вечно она к тебе придирается.       — Спасибо, Волче, — Серёжа робко улыбается, глядя сияющими голубыми глазами, крепко обнимая своего единственного друга.       И Олег неуклюже обнимает в ответ. Сердце бьётся часто-часто. Хочется стоять так целую вечность и никогда не отпускать, защищать и заботится, спрятать Серого от этого холодного жестокого мира. Не удержавшись, Олег незаметно зарывается носом в рыжую макушку, вдыхая манящий запах. Сережа пах как его любимые лакричные конфеты, которые отец часто привозил маленькому Олегу из-за границы.       — Вот же ж крыса пергидрольная! — думает Олег. — И что она на Серого так взъелась-то?! Хотя понятно отчего. Серёжа всегда выделялся, слишком яркий и умный для этого унылого серого места. Разум ведь и так сильно переживал из-за своей непривычной рыжести и веснушек. Буквально несколько недель назад Волков сломал нос мальчику из соседнего класса, Пашке, который посмел сказать, что его Серёжу мухи обдрыстали. Теперь ещё и крыса эта крикливая докопалась.       Кажется, русичка не взлюбила его с самого первого дня. Слишком живы воспоминания, как Марья Ивановна высмеивала Серёжу при всём классе, а после и вовсе порвала его рисунок и за волосы таскала, вопя и называя малолетним извращенцем, рисующим голых баб.       Олег и раньше замечал, что русичка на дух не переносит омег, даже самых маленьких. Никогда не упускала случая поиздеваться над своими учениками и публично унизить. В школе ходили слухи, что от неё муж недавно ушёл к хорошенькому омеге, вот она и отыгрывается на ни в чём неповинных детях. Ведь и ежу понятно, что виноват не омега, а её мерзкий характер. Кто угодно бы сделал такое, если бы на него регулярно так орали. Она не имеет права так говорить. Даже Олег понимает, что тема индивидуального запаха вызывает переживания. В 9-11 лет у будущих омег запахи начинает проявляться и они постепенно учатся чувствовать и распознавать чужие. Волков вообще не понимает, почему внешность и запах других омег становятся объектами пристального внимания и обсуждения. Вот запах альф почему-то никто не обсуждает. На его запах всем плевать. Кроме Птицы. Олег невольно сглатывает, вспоминая недавний случай. Птица подловил его, когда они остались одни в комнате. Смотрел на него со сложным лицом, затем быстро приблизился, притянул к себе и обнюхал самым наглым образом.       — Что ты делаешь? — обескураженно выдохнул Волков, чувствуя табун мурашек, когда Птица бесцеремонно провёл носом вдоль шеи, уткнувшись в изгиб плеча, дыша щекотно и влажно.       — Нюхаю тебя. Непонятно что-ли? — раздражённо выдал рыжик, невозмутимо продолжая своё странное занятие.       — Ты пахнешь, — безапелляционно заявил Птиц.       — Я мылся! — возмущённо пискнул Олег, смутившись окончательно.       — Пахнешь лесом после дождя. Нам нравится, — заключил Птица, с чувством выполненного долга отправляясь спать.       Когда Олег был совсем маленьким, бабушка часто рассказывала ему про омег, говоря что они застенчивые и милые. Но Птица, видимо, не в курсе.       — Так значит тебе нравится наш запах, да? — ехидный звонкий голосок вырывает Волкова из собственных мыслей. Птица довольно улыбается, сверкая янтарно-жёлтыми глазами. Даже запах Серого неуловимо меняется. Пахнет костром и пеплом. Опасно и странно.       — Олежа, а у тебя есть фонарик? — продолжает Птиц, хитро щуря янтарные глаза. — Пойдём со мной в подвал.       Птичка резво спрыгивает с насиженного места и бежит в сторону приюта. Олег устало вздыхает, направляясь следом. Птичка всегда просыпался, когда Разума обижали, либо Серёжа слишком устал. Бабушка всегда говорила, что есть разные явления в природе. Вот и Птица просто был. Олег даже поначалу обрадовался, что у него теперь два друга. Серый был как киндер сюрприз, два в одном.       Сережа был жутко умный, Олег мог слушать его часами. А ещё застенчивый и неуклюже-милый. Птичка тоже был умный, но по-другому. Хитрый и мстительный. Вечно придумывал разные пакости тем, кто, по его мнению, плохо относился к Серёже. Влетало за все его проделки чаще всего, конечно же, Олегу. Зато с Птицей всегда было весело, не знаешь, что он выкинет в следующую минуту и в какую авантюру втянет своего друга. И всё-таки Птиц иногда был криповатым. И увлечения у него странные. Птиц мог с упоением читать и с горящими глазами рассказывать о средневековых пытках и про всяких чумных докторов. Олег никогда себя впечатлительным ребёнком не считал, но после всей этой жути ему ещё пару ночей кошмары снились.       — Птиц, это очень плохая идея? Там грязно и, это, как её, антисанитария, — Олег предпринял безнадежную попытку воззвать к голосу разума, копируя скучных взрослых. Лезть в подвал ему не особо хотелось.       — Не ссы, Волчик! — Птица нагло усмехнулся. — Или ты у нас темноты боишься?       — Ничего я не боюсь, — тихо бурчит Олег, едва не навернувшись, спотыкаясь о лежавшие доски.       Птица ловко лавирует между груд строительного мусора, то и дело исчезая в недрах подвала. У Олега закрадывается подозрение, что Разум уже не раз бывал здесь раньше. Волкову только и остаётся уныло тащится рядом и светить фонариком.       — Нашёл! — торжествующе оповещает Птиц, вставая в круг света, брезгливо держа за хвост большую дохлую крысу. А после невозмутимо прячет её в кулёк, протягивая Олегу.       — Может сначала объяснишь, зачем тебе понадобилась дохлая крыса? — Волков скептически скрещивает руки на груди.       — Не мне, а нам. Подкинешь сюрприз в новую сумочку руссички перед уроком, Волчик? — Птиц лучезарно улыбается, явно довольный своей идеей.       — Руки помыть не забудь, — Олег лишь обречённо вздыхает, забирая вонючий пакет.       Утро в школе начинается с душераздирающих воплей ненавистной Марьи Ивановны. Птица, сидящий на первой парте, прячет довольную улыбку, уткнувшись в тетрадь. Наказывают за его выходку, предсказуемо, Олега. Волков даже не злится, подумаешь, опять пару дней поспит в кладовке и получит ремня по жопе. Счастливая улыбка Серёжи того стоила.