Запах

      Олегу шестнадцать и по хитрым взглядам, которые на него часто бросает Птица, он прекрасно понимает, что ходить с Серёжей невинными им осталась совсем недолго. Почти все детдомовцы, имеющие нормальное обоняние (беты не в счёт) считают, что они уже. На самом деле нет. Проблема в их запахе. Из-за их слишком тесного и совершенно неприемлемого, с точки зрения учителей и тупых правил, общения их запахи смешиваются, оставаясь на теле друг друга. Олегу нравится, огонь и горечь полыни и колдовских трав окутывают его, кружат голову, вызывая лёгкость и эйфорию. Запах прохладного утреннего леса и горящего костра — идеальное сочетание, прекрасно дополняющее друг друга, создающее их уникальный общий запах.       Это прекрасно, но порождает множество проблем, презрительных взглядов и перешёптываний за спиной. Прежде всего для Серого. Волкова внутренне буквально трясёт от бессильной ярости: окружающие пытаются осквернить и обесценить что-то глубоко личное. И если детдомовцев, за спиной презрительно называющих Серого волчьей подстилкой и ненасытной течной дыркой, удаётся заткнуть достаточно быстро, отправив отдыхать в травмпункт с помятой рожей и сломанными ребрами, то с учителями и воспитателями дела обстояли сложнее. Не будет же он каждому учителю, который пренебрежительно высказывается в адрес Серёжи морду бить. Нет, Волков, конечно же, мог бы, вот только тогда его наверняка отправят в спецшколу для трудных подростков и разлучат их на долгие два года. И Серый останется без защиты. Этого нельзя было допустить. Да и сам Разум буквально умолял Олега этого не делать. И что они все так на Серого взъелись?! Ещё и Птица регулярно подливает масла в огонь, в ответ доводя до белого каления учителей своими язвительностью, своенравностью и непокорностью. Исполняет Птица, а отдуваться, как всегда, приходится Серому.       Птица себя виноватым не чувствует, считает, что он прав и никто в мире за естественные проявления истинной связи стыдить их не имеет права. Учителя предсказуемо его прогрессивных взглядов не разделяют и считают их поведение проявлением распущенности и испорченности.       — У них нет права контролировать нашу телесность и сексуальность! — Сережа возмущённо сопит, пылко высказывая своё мнения после очередного похода к директору.       — У нас и так здесь нет абсолютно ничего: ни собственных вещей, ни личного пространства, — только собственные тела. И вообще, желание контролировать чужую сексуальность и лезть к гражданам в постель — первый признак тоталитарной системы, — чуть тише добавляет Разум, окончательно сдаваясь. Да, он в целом был солидарен с Птицей, но пламенными речами его смелость в отношениях с Олегом и заканчивалась.       — Наверное, ты прав, Серый, — Олег задумчиво кивает, он никогда не думал об этом в таком ключе.       Птица, наверное, просто ранний. Хотя учителя это называют по-другому. Олег часто слышал от взрослых, что альфа должен быть напористым и проявлять инициативу в отношениях с омегами. Альфы созревают рано, обладают более агрессивной сексуальностью, сильны, неутомимы и ненасытны. По крайней мере, именно такой образ чаще всего транслируется в кино и книгах. Омеги же более чувствительные и нежные, застенчиво краснеющие, стесняющиеся собственной природы и желаний.       Но Птица, видимо, не в курсе.       Первый раз это произошло пару недель назад. Всё дело в том, что в последнее время Птица приобрёл странную привычку красить глаза фиолетовыми блестящими тенями, использовать чёрную подводку и тёмный лак для ногтей, это, конечно, бесит учителей и много кого ещё. Лично Олег считает, что Птичка выглядит круто, совсем как рок-звезда. Загадочно мерцающие тёмно-фиолетовые тени делают янтарные глаза ярче, взгляд более выразительным, а броский провокационный макияж сильнее подчёркивает его нетипичную красоту.       Ворон любит серебряные кольца с яркими камнями, готические украшения, причудливую и эпатажную одежду аспидно-фиолетовых оттенков и массивную кожаную обувь. Всё это он с легкостью находит в местных секондах и даже, почти не имея денег, умудряется выглядеть потрясающе стильно. Серый же предпочитает яркие футболки со стёбными надписями, уютные свитшоты оверсайз и старые кеды. Для него главное, чтоб одежда была максимально удобной и не сковывала движения. И в отличие от Птицы, Разум не любил привлекать к себе внимание. Предпочитал прятаться от посторонних взглядов за рыжей чёлкой, капюшоном и безразмерной одеждой.       Вечерами Серый с Олегом часто сбегали через дырку в старом заборе, чтобы прогуляться по историческому центру Питера, держась за руки. Гопники, предсказуемо, тонким эстетическим вкусом не обладали и креативный лук Птицы не оценили. Поэтому тихий вечер неожиданно обернулся яростной дракой в ближайшей подворотне, куда Волков имел неосторожность свернуть чтобы сократить дорогу. Серёжа жался к грязным стенам, приходя в ужас от происходящего, насилия Серый с детства терпеть не мог. Птица мгновенно перехватывает контроль, влетает в драку азартно, лихо врезая главарю гопников прямо по яйцам. Олега краем глаза наблюдает за действиями своего бешеного истинного, аж гордость за Пташку берёт, не зря драться учил. Пока Волков мутузит двоих нападающих, Разум ловко уворачивается от ударов, бьёт под коленом, и даже умудряется врезать одному гопнику под дых. Правда им с Олегом всё равно приходится спасаться бегством, когда к местной шпане спешит подмога.       — Бежим, Волчик, — в янтарных глазах Олег видит злое веселье и азарт, они ловко лавируют среди дворов-колодцев, выбегая на соседнюю улицу, Птица безумно смеётся, демонстрируя отстающим придуркам средний палец.       — Фух, кажется оторвались, — Олег глотает ртом воздух, стараясь выровнять сорванное дыхание. Птица оказывается слишком близко, сверлит его нечитаемым взглядом и резко впечатывает в старую, кирпичную стену. Ворон подаётся вперёд, впиваясь в разбитые губы голодным, требовательным поцелуем. У их первого поцелуя солоновато-металлический вкус крови и адреналина. Птица довольно урчит, игриво кусает обветренные губы Олега, слизывая алые капли, бесстыдно проталкивает юркий язык в приоткрытый от шока рот. Птица целуется неумело, но пылко.       — Мне нравится смотреть, как ты дерёшься, Волчик, — томно шепчет Птица, в янтарных глазах пляшут черти. У Олега пылают скулы, а глаза кажутся совершенно черными. Сердце бьётся, как сумасшедшее, словно готово проломить грудную клетку.       Ворон вновь накрывает губы Олега, целует развязно и влажно, по-взрослому, с языком. Волков неумело отвечает, даже не пытаясь перехватить инициативу, берёт лицо Птицы в свои ладони, осторожно вплетает пальцы в рыжие пряди, гладит острые крылья лопаток и изящную спину, неловко обнимая горячее, льнущее к нему изящное тело. Птица довольно урчит, выгибаясь в его руках, вжимая его в грязную стену, тихо постанывая, бесстыдно потираясь об него, давая почувствовать своё возбуждение.       В отличие от Олеговых, губы Птицы нежные (потому что гигиеничкой пользоваться надо, Олег, сколько я тебе говорил), от него пахнет мятной жвачкой с газировкой. И целоваться с Птицей оказывается приятно до одури. До ярких пятен перед глазами и дрожи в кончиках пальцев. Хочется ещё. И эти ощущения сильно смущают Волкова. То, как легко он заводится даже от таких простых действий Птицы.       Птица давно изучил все его слабости и бесстыдно ими пользуется. Обнимает сзади, шепчет на ухо какую-то чушь, видя, как Олег дёргается, мгновенно вспыхивая. Ворон нагло пялится на него во время тренировок, бросая на Волкова откровенно голодные взгляды из-под длинных ресниц. Может беспалевно повиснуть на нём после, бесстыдно ведёт носом по мощной шее, лижет размашисто и влажно. Встаёт мгновенно, как по команде. Вот после таких невинных выходок Птицы Олегу приходится позорно сбегать в туалет или душевую, чтобы справится с непрошеным стояком. В конце концов, они просто подростки под воздействием бушующих гормонов. Птица бросает на него лукавый взгляд, слишком долгий и проницательный, игриво кусая нижнюю губу. Да всё он прекрасно видит и понимает. Чёртов провокатор!       За последнюю неделю они исследовали все тёмные закоулки, углы и подсобки родного приюта. Олег и не догадывался, что здесь можно найти столько укромных мест для поцелуев. Откровенно говоря, бесстыжий Ворон просто выскакивал, словно чёртик из табакерки, и затаскивал в пустой кабинет или под лестницу, набрасываясь с поцелуями и успевая за перемену беспалевно облапать и даже оставить парочку засосов на смуглой шее. А после с чувством выполненного гражданского долга убегал на урок, оставляя Волкова растрёпанным и заведённым, с припухшими от поцелуев губами и абсолютной пустотой в голове. Какая к чёрту после этого алгебра?! С детства Птица всегда был заводилой в их играх и придумывал всякие шалости и пакости для обидчиков Сережи. Как бы обидно ни было это признать, в их отношениях Олег всегда был ведомый, не то чтобы юный альфа был особо против, но иногда это било по самолюбию.       Целовался Птица крышесносно, отвязно и влажно, игриво покусывая его губы и нагло вторгаясь в рот, бесстыдно лаская язык Олега своим. В каждом его взгляде и жесте скользило жгучее, неприкрытое желание. Птица его хотел и даже не скрывал этого. Олег был счастлив, но откровенно терялся от такого страстного напора, особенно когда Ворон нагло оглаживал его бёдра, льнул к нему своим гибким телом вжимая в себя, отрываясь от истерзанных губ, вылизывая и покусывая влажную шею.       — Давай сделаем это, Волчик, — томно шепчет Птица, игриво прикусывая кончик пылающего уха Олега. — Я же знаю, что ты хочешь.       — С ума сошёл! Нам нельзя! — возмущённо шипит Олег, отстраняя от себя бесстыжего рыжего. Растерянный, растрёпанный и возбуждённый.       — Нам с тобой можно абсолютно всё, — хрустально смеётся Птица, сверкая бесстыжими янтарными глазами.       — До выпуска хотя бы подожди, — беспомощно вздыхает Олег, пытаясь воззвать к голосу разума.       — Не-а. Я не намерен ждать ещё два года, — усмехается Птица. — Пойдём, звонок уже давно прозвенел. Опять от историка влетит.       — Ага, идём, — растерянно кивает Олег.       Птица и раньше вёл себя довольно смело и отвязно, но в последнее время он словно с цепи сорвался. После той странной встречи, когда они пару дней назад прогуливались по берегу канала Грибоедова. Зачем тот вихрастый альфа-подросток к ним полез тогда?! Нет, Олегу его было совсем не жаль, подумаешь нос сломал, парень сам напросился и заслуженно отхватил. Вот только эта встреча почему-то упорно не шла из его головы.       Ещё и Птица со своими провокациями. Гр, как же всё сложно!       Олег откровенно терялся и плыл, а после ругал себя последними словами. Он ведь не трепетный омега, чтобы его так вело от бесстыдных поцелуев Птицы. Почему его тело так предательски реагирует на его присутствие? Но его вело. Стоило признать, противостоять дьявольскому очарованию Птицы было выше его сил. Хмурого и сурового Волка боялись самые отбитые обитатели детдома. Знали, что с Волком лучше и не связываться. Для этого у хмурого молчаливого альфы слишком крутой нрав и злые кулаки были.       Вот только с Птицей и Серёжей он был совершенно другим, заботливым и нежным с Серым. А Птица вообще мог из него веревки вить.

***

      С Серёжей было проще. Ему было достаточно их долгих прогулок по вечернему Питеру. Серый благодарно кутался в старую кожанку Волкова, незаметно вдыхая его запах, доверчиво клал голову ему на плечо, когда они сидели на старой, нагретой солнцем крыше смотря на закат и разводные мосты. Серому было достаточно тёплых крепких объятий и неловких, нежных поцелуев украдкой. Поцелуи Серёжи были нежными и чувственными, словно прикосновения крыльев бабочки. Всякий раз Разум очаровательно краснел, пряча пылающее лицо на груди Олега. В такие минуты юный альфа был абсолютно счастлив, понимая, что его чувства взаимны, в районе солнечного сплетения разливалось странное тепло.       — Шаверму хочу, — капризно-требовательно выдаёт Серый, когда они проходят мимо неприметного ларька «Шава 24/7».       — Давай, — тепло улыбается Волков, недавно он устроился на подработку в овощной магазин таскать ящики и у него появились карманные деньги. Платили конечно не ахти, но всё же лучше, чем ничего. Правда просьба Разума его, признаться честно, удивила. Обычно он покупал Серому киндеры и газировку. Серёжа был жутким сладкоежкой и каждый раз радовался, словно ребёнок.       Олег просит большую шаверму без картошки, протягивая тучному армянину смятые купюры. Пока они стоят рядом с ларьком Серый жадно втягивает носом воздух, незаметно вертя головой по сторонам. Проголодался за время долгой прогулки? Олег ругает себя, нужно было раньше догадаться, они ведь нормально не ели с самого утра. Кола и шоколадка милка, поделенные на двоих не в счёт. Ну да, пахнет действительно вкусно, жаренным мясом, помидорами и свежим луком. Желудок предательски заурчал, напоминая о себе в самый неподходящий момент. И тут Олег ясно различает другой запах, он почти выветрился, но всё ещё чувствуется в воздухе. Запах холодного ливня, мокрого асфальта и морской соли, словно неожиданно подувший с залива холодный ветер. К нему примешивается ещё один запах — более взрослый, крепкого кофе и сигарет.       Образ вихрастого подростка в дурацкой кепке внезапно всплывает в его голове. Вот же привязался, как репейник! Олег недовольно хмурит брови, отгоняя непрошеное видение.       — Давай пополам, — предлагает Серый, благодарно улыбаясь и протягивая Олегу шаверму. Олег для видимости откусывает небольшой кусок, вкус шавермы кажется ему смутно знакомым.       — Давай сам, что-то я не голодный, — врёт Олег.       — Правда? — Серёжа недоверчиво склоняет голову.       — Правда, меня тётя Тамара на подработке снова пирожками с картошкой кормила.       — Вкусно! — Серёжа агрессивно вгрызается в шаверму, довольно прикрывая глаза.       В следующую секунду юный альфа видит, как глаза Серого загораются привычным янтарным блеском.       — Пошли, — Птица уверенно тянет его за руку, быстро лавируя в толпе. Они долго блуждают среди дворов-колодцев, пока не останавливаются возле старинного дома, недалеко от Исаакиевского собора.       Птица задирает голову, словно пытается что-то разглядеть в горящем панорамном окне.       — Что?! — непонимающе спрашивает Волков. Здесь запах грозы и морского шторма чувствовался особенно ярко.       — Ничего, — отрывисто резко отвечает Серый.       Олег сталкивается с пронзительным взглядом родных небесно-голубых глаз.       — Пойдем отсюда, Волче, — Серёжа вцепляется в его ладонь, отчаянно и крепко, уводя прочь от старинного дома. Разум уходит, совсем не оглядываясь, слишком быстро, словно опасаясь преследования.       Что это он так испугался?       Серый ведь часто любил рассматривать фасады исторических зданий. Вряд ли бдительные соседи стали бы их ругать, если бы Разум достал из рюкзака свой скетчбук и решил сделать парочку набросков.       — Хочешь, можем в Третьяковку на выходных сходить? — предлагает Олег, чтобы разрядить тревожную атмосферу.       — Хочу, Олежа, — Серёжа улыбается тепло и радостно, порывисто обнимая Олега.       Птица чувствует себя ошарашенным и сбитым с толку. Последним, чего он ожидал, был бунт Тряпки. Перехватывать контроль и заставлять Серёженьку плясать под свою дудку было для него достаточно просто. Даже когда Серёжа колебался, убедить его и привлечь на свою сторону не составляло для Птицы особого труда. Впервые Тряпка говорит нет: решительно и жёстко.       Серёжа говорит:       Нет, Птиц, нам никто не нужен. Нет, мы не будем его искать, ясно?! Мы были втроём с самого детства. Олег — наш истинный, Птица! И я не дам тебе всё испортить! Это будет нечестно по отношению к нему!       — Олег — твой истинный, Серёженька, — язвительно выплёвывает Птица.       Они спорят до хрипоты в голове Тряпки и в конце концов он просто перехватывает контроль, не давая Птице осуществить задуманное.       Ладно, стоит признать, возможно, Серёжа и прав. Их всегда было трое и посторонних им не нужно. Олег любит его и Серёжу, абсолютно предан и сделает всё, чтобы их защитить. Он любит Серого больше жизни, заботится, оберегает и никогда не бросит их, какими бы странными они не были. Даже если целый мир завтра обернётся против них. Волчик так же абсолютно предан Птице, всегда был и будет. Олег просто идеальный истинный, но только для Серёжи. Долгое время Птица считал Олега своим истинным. Теперь же он больше ни в чём не уверен.

***

      Олег бы соврал, если бы сказал, что никогда серьёзно не думал об этом. Или что он не просыпался от влажных снов по ночам. Сложно отрицать очевидное, его влекло к Птице со страшной силой. В конце концов, Сережа и Олег были истинными и проводили слишком много времени с друг другом, их влечение было совершенно естественным. Птица прав, Волков хотел. Но, в отличие от Птицы, Олег был ни в чём не уверен. А ещё он боялся до чёртиков, опасался сделать что-нибудь не так из-за своей неопытности. Вдруг он сделает Серёже больно? Вдруг ему не понравится?!       Эти вопросы терзали Олега. И да, он готов был смиренно ждать, сколько потребуется, пока Серёжа по-настоящему захочет, будет уверен и готов. К тому же он справедливо считал, что для первого раза нужна более подходящая и безопасная обстановка и было бы лучше сделать это, когда они выпустятся из детдома и получат обещанную государством однушку на окраине или хотя бы поступят в институт и заселятся в комнату в общаге. Жаль, что у Птицы было другое мнение на этот счёт, да и благородные порывы Олега он разделять не спешил.

***

      Окно в спальню распахнуто настежь, ветер терзает прозрачные занавески, принося с собой ночную прохладу и запах холодного ливня. Но дуновение ветра не способно охладить разгорячённое тело. Олегу жарко, он словно плавится изнутри, сгорает в пламени янтарных глаз. Пот стекает по виску, Олег выгибается на лопатках, извиваясь на смятых влажных простынях, скрещивая ноги на пояснице Разума. Птица подхватывает его под коленями, максимально открывая его для себя, медленно проникая на всю длину, двигается плавно и глубоко, срывая с его губ позорные скулящие стоны. Птица сжаливается, накрывая его собой, почти сгиная пополам, целует развязно и влажно, пьёт его стоны. Дерзкий, огненный, страстный.       Олег подрывается на кровати, отчаянно глотая воздух. Что это, чёрт возьми, сейчас было?! Ему и раньше снились влажные сны с участием Серого или Птицы, просто обычно это были неясные образы. Но никогда прежде его сны не были настолько яркими и реалистичными. Мысли, которые Олег гнал от себя днём, отчаянно преследовали его по ночам. Неужели, он действительно желал этого?! Отдаться Птице как омега? Это было чертовски странно и неправильно.       А ведь Птица возьмёт.       — Не спится, Волчик? — ласково мурлыкнул Ворон, насмешливо склонов голову, лукаво сверкнув янтарными глазами.       — Ты что, всё это время наблюдал за мной пока я спал?! — хрипло отзывается Олег, неравно сглатывая слюну. Этого ещё только не хватало.       — Просто я ночная пташка, — усмехается Птиц, нагло игнорируя вопрос.       — Что-то здесь слишком жарко, пойдём, — Ворон задорно помигивает, нагло тянет Олега с кровати за руку, увлекая в сторону двери.       — Куда? — ошарашено спрашивает юный альфа, следуя за рыжим по тёмному коридору.       — На верхний этаж, там душевые в конце левого крыла.       — Но они же только для воспитателей, нам запрещено туда ходить.       — Ага, и там наверняка есть горячая вода, — заговорщически улыбается Птица.       — Не ссы Волчик, никто не узнает. Тебе вроде кошмары снятся, — ехидно добавляет Ворон. — Неужели не хочешь нормально помыться?       — Ладно, пойдём — с сомнением отзывается Олег. Юный альфа мысленно выдыхает с облечением. Уж лучше Пташка и правда думает, что ему снятся кошмары. Или же он так изящно издевается? Зная Птицу, скорее, второе.       Олег отрывает рот, застывая на пороге душевой. Здесь явно недавно делали ремонт, нет ржавых, шумящих труб, разбитой плитки и плесени на стенах. Даже отдельные кабинки с дверьми. Олег ныряет в первую попавшуюся, включая воду. Птица оказался прав, вода действительно горячая, как он по ней скучал. На их этаже её нет уже почти месяц, а в ледяной мыться такое себе удовольствие.       Олег с радостью смывает пыль и пот, горячая вода приятно расслабляет уставшие мышцы. Правая рука машинально тянется к всё ещё напряжённому члену. Олег с сожалением убирает её, делает воду по прохладнее, всё-таки Серый сейчас плещется в соседней кабинке. Впрочем, это только усугубляет ситуацию, Олег всегда обладал слишком живым воображением.       Впрочем, Птица довольно обрывает душевные терзания юного альфы, открывая дверь и нагло проскальзывая в душевую, мягко ступая босыми ногами по мокрому кафелю. Олег сразу отводит взгляд, стараясь смотреть на изящные ступни и маленькие трогательные пальчики. Казалось бы, чего стесняться, они сотни раз видели друг друга голыми, в душевых на их этаже даже перегородок нет. Но сейчас, когда они были совершенно одни… Олег вообще в последнее время на Серого в общей душевой боялся смотреть, опасаясь выдать себя слишком однозначной реакцией своего тела. А Птица специально же будет дразнить и провоцировать.       — Посмотри на меня, Волчик, — мурлычет Птица, беззастенчиво разглядывая его голое тело. За лето Олег вырос, стал шире в плечах, благодаря ежедневным тренировкам его тело приобрело красивый рельеф мышц. Олег жилистый, высокий, сильный. И пахнет юный альфа потрясающе вкусно, прохладой утреннего лесного леса, свежей хвоей и луговыми травами. В его запахе в последнее время улавливались чуть сладковатые нотки морозной голубики. Птица хищно облизывается.       Красивый.       Огненные волосы красивым каскадом спадают на плечи, вьются на концах от горячего пара. Олег не может оторвать взгляд от изящного стройного тела, зачарованно смотрит, как капли воды стекают по бледной коже, касаясь затвердевших тёмно-розовых сосков. Олегу хочется притянуть наглого омегу к себе, обнимая за тонкую талию, жадно слизывать капли воды с плоской груди, целовать россыпь золотисто-рыжих веснушек, что покрывают острые плечи, словно звёздная пыль. Нежно целовать призывно открытые губы, стирая наглую улыбку. Провести языком по красивой шее, там, где отчаянно бьётся пульс, оставить яркую метку так, чтобы нельзя было скрыть даже за высоким воротником. Чтобы все видели — эта своенравная и хищная Пташка, только его, Олега.       Рыжий провокатор приближается к нему, откровенно демонстрируя себя. Олег не может оторвать взгляд от сильных стройных ног и маленьких упругих бедер Птицы, стыдливо останавливаясь в районе паха.       Красивый.       Член Птицы едва заметно подрагивает, стремительно наливаясь кровью под внимательным взглядом серебряно-серых глаз.       Красивый, правильной формы, может, не такой массивный, как у самого Олега, но достаточно длинный, с влажной розовой головкой. Волков мысленно усмехается, думая, что болтающие о том, что у омег мелкие декоративные члены, — непроходимые идиоты.       Птица его хочет сильно, откровенно.       Смотрит плотоядно, голодно, пялится совершенно бесстыдно. Птица приближается к нему стремительно и грациозно, обвиваясь руками вокруг мощной шеи, награждает Олега голодным, кусачим поцелуем, взъерошивая изящными пальцами тёмные волосы на затылке. Олег несдержанно рычит в поцелуй, неосознанно вжимая несносного истинного в себя.       Ну наконец-то!       Птица довольно урчит, позволяя Олегу провести носом по красивой шее, вдыхая манящий, дымный запах. Волков не удерживается, слизывая капли воды с разгорячённой кожи, трепетно целует чувствительное место, там где шея переходит в плечо. Птица прикрывает глаза, несдержанно выдыхает, выгибаясь в его руках, горячий и податливый, словно воск. Олег жадно целует острые плечи, покрытые россыпью бледно-золотистых веснушек, как тайно мечтал уже слишком давно. Водит грубоватыми пальцами по узкой спине, обводя крылья лопаток.       — Смелее, Волчик, — Птица улыбается провокационно-сладко, перемещает ладони Олега на маленькие упругие ягодицы. — Да, вот так, теперь сожми их сильнее.       Птица подаётся вперёд, целуя его развязно и влажно, бесстыдно потираясь об его член своим. Разрывает поцелуй, медленно облизывая изящную ладонь, увлажняя её слюной, обхватывает длинными пальцами оба ствола, проводит от головки до поджавшихся яиц. Олег несдержанно стонет, подаваясь в сладкий плен ласкающей ладони. Птица соблазнительно улыбается, игриво ведя большим пальцем по головкам, сдвигая крайнюю плоть и размазывая выступившую смазку.       Олег покрывает беспорядочными поцелуями красивую шею Птицы, покусывает бледную кожу, пятная её яркими засосами, юный альфа интуитивно чувствует, что Птица жаждет именно этого. Олег окончательно теряет себя, действуя на инстинктах и чистом незамутнённом желании, припадает к плоской груди, вылизывая маленькие тёмно-розовые соски.       Ворон больше не дразнит, ласкает их сильно и быстро, так, как он бы сделал для себя. Птица извивается в его руках, стонет сладко и громко, раздвигает стройные ноги.       — Давай, Волчик, потрогай меня там.       Олег нерешительно ведёт пальцами по внутренней стороне бедра, касаясь сжимающегося входа, горячего, чуть припухшего, влажного и пульсирующего. Ощущает, как по влажной коже стекают прозрачные капли пахучей смазки. Юный альфа осторожно огладил припухшее колечко, потирая подушечкой большого пальца, наслаждаясь чувственной дрожью прижавшегося к нему гибкого тела.       — Да, — Птица смотрел на него совершенно расфокусированным взглядом, тёмные зрачки почти полностью затопили янтарную радужку.       Значит, он всё делает правильно. Олег накрыл алеющие тонкие губы рыжего, осторожно проталкивая средний палец, неглубоко, на две фаланги, огладил горячие стенки, неспешно двигая внутри.       — Теперь немного согни и добавь второй, — Птица тихонько постанывает, пачкая его пальцы прозрачней смазкой, скользя по члену Олега хаотично и быстро.       — Чувствуешь, какой я горячий и узкий внутри? — горячо выдыхает Птица, влажно лизнув ухо Олега, игриво покусывая краснеющий кончик. — Представь, как сильно я буду сжимать твой член.       Олега вело от чувственного шёпота, словно горячая волна прокатилась вдоль позвоночника, устремляясь в пах, тело подростка охватила крупная дрожь, он несколько раз вскинулся, толкаясь в чужую ладонь, зажмурился, неожиданно кончив, пачкая тонкие пальцы Разума горячим семенем. Олег отчаянно жмурит глаза, тьма под веками вспыхивает яркими красками, пытаясь выровнять дыхание, после оглушительного, внезапного оргазма.       — Ммм, быстро ты, — томно мурлычет Ворон, бесстыдно вылизывая собственные пальцы. — Немного горчит. Тебе следует бросить курить, Волчик.       Олег распахивает глаза сталкиваясь с сладкой лукавой улыбкой Птицы. Как он может вытворять такие непристойные вещи с совершенно невинным выражением лица?!       Щёки опаляет жгучий стыд, ведь мало того, что и двух минут не продержался, так ещё и не позаботился о своем омеге. В отличие от него, Птица так и не кончил. Что он за альфа такой после этого?!       — Давай, Волчик, сделай нам приятно, — Птица провокационно улыбается, настойчиво надавливая на плечо, и Олег понятливо опускается перед ним на колени.       — Это не должно быть сложно, правда? — смущённо думает Олег. Вспыхивает, отчаянно краснея скулами, обхватывает губами влажную головку, медленно погружая член во влажность горячего рта, облизывает, словно тающее мороженое. Птица несдержанно выдыхает, вплетая подрагивающие тонкие пальцы в жёсткие короткие волосы Олега. Воодушевлённый подобной реакцией юный альфа принимается активнее работать языком, сосёт неумело и нелепо, но с большим энтузиазмом, помогая себе рукой, скользит по стволу. Взять глубже с первого раза предсказуемо не получается, Олег закашливается и давится, челюсть довольно быстро начинает уставать и ныть от монотонных движений. Правда и этих манипуляций хватает, чтобы подтолкнуть его к краю. Птица и так всё время был на пределе. Он тихо стонет, кусая губы и закатывая глаза, упираясь лопатками в кафельную стену, напрягается, вытянувшись, словно струна. Рыжие волосы беспорядочным каскадом спадают на лицо, рыжий сбивчиво дышит, обычно бледные скулы пылают ярким румянцем.       Красивый.       Олег не думает отстраняться, сглатывает скорее от неожиданности, чем намерено, терпкий привкус растекается по языку. Олегу нравится.       Птица медленно сползает по кафелю, у него всё ещё дрожат бёдра. Смотрит на Волкова совершенно расфокусированным взглядом, нагло притягивая к себе, бесстыдно вылизывая чужой рот.       — Хороший Волчик, ласковый, — Птица довольно урчит, ластится лениво и почти расслаблено. — Нам будет очень хорошо с тобой.

***

      — Я стащил ключ от чердака, — горячий шёпот Птицы обжигает ушную раковину, посылая табун мурашек вдоль позвоночника.       — Этой ночью мы сделаем это! — торжествующе мурлыкнул Ворон, хитро сверкнув янтарными глазами.       — Я не хочу делать это на грязном чердаке, — поспешно возражает Волков, отстраняя рыжего провокатора от себя.       — Не понимаю, в чём проблема? — холодно интересуется Птица. — Только не ври мне, я же прекрасно вижу, что ты хочешь этого не меньше чем я.       — Хочу, — честно признается Олег. — Но не так.       — А как ты хочешь? На шёлковых простынях с лепестками роз? — голос Птицы полон сладкого яда, сам рыжий провокатор выглядел при этом крайне уязвлённым и ранимым, хоть и всячески пытался это скрыть.       — Или, — Птица хитро прищурился.       — Ты сначала хочешь поставить метку? Тогда кусай, чего ждешь? — рыжий уверенно отбрасывает волосы изящным жестом, открывая бледную шею.       — Что?! Конечно нет!       — Нет?! — глаза Птицы опасно щурятся. — Так значит поставить мне метку и подтвердить нашу связь ты тоже не хочешь?       — Нельзя просто так поставить метку, Птиц! Это же чертовски больно! Как ты не понимаешь? Больше всего на свете я хочу поставить эту метку и сделать тебя своим. Чтобы все в этом чёртовом приюте знали, что мы принадлежим друг другу. Просто я хочу сделать это правильно и максимально безболезненно, насколько это вообще возможно.       — Тогда ладно, — Птица хрустально смеётся, заметно расслабляясь. — Если бы ты сейчас сказал, что метка — это навсегда, а ты не уверен в выборе, я бы просто убил тебя на месте. А если серьёзно, что тебя беспокоит?       — Я совсем ничего не знаю, не знаю, как и что нужно делать, понимаешь? — обречённо признаётся подросток.       — Совсем? — беззлобно поддразнивает Птиц. — А я говорил, меньше нужно было за школой курить и биологию прогуливать.       — Нет, это я знаю! — возмущённо вкидывается Олег. — Я просто боюсь облажаться и сделать что-то не так.       — Я тебе доверяю, — лазурь затапливает янтарную радужку, когда его щеки нежно касается ладонь Серого.       — Я сам себе не доверяю. Вдруг что-то пойдёт не так и я сделаю тебе больно?       — Неужели ты и правда думаешь, что я позволил бы тебе навредить мне или Серёже? — глаза Разума опасно щурятся.       — Расслабься, Волчик, я знаю, что делать. И если ты не хочешь на пыльном чердаке, — Птица заговорщически подмигивает. — Давай к реке сбежим, как мы уже несколько раз делали. Ночи сейчас весьма тёплые, просто выберемся через окно, надеюсь, первый раз у костра для тебя достаточно романтичный?       — Я согласен, — легко сдаётся Волков.       — Сразу бы так.       Наиболее трудно было притвориться спящими и ждать до полуночи. Олегу так и не удалось сомкнуть глаз и успокоить ворох тревожных мыслей в своей голове. Неужели они и правда сделают это? Тело слегка потряхивает от сладостного предвкушения и нервного мандража.       — Пора, — Птица осторожно сжимает его плечо, нависая над кроватью, хитро сверкая янтарными глазами. Подростки выбираются через открытое окно, Птица ловко цепляется за вьющийся по стенам старый виноград, спрыгивает на пожарную лестницу. Изящный и ловкий, словно лоза. Волков неловко приземляется на пожарную лестницу, радуясь, что не свернул лодыжку и не перебудил полдетдома подозрительным шумом и скрежетом. Они быстро перебегают через лужайку, жмутся поближе к стенам, дырку в заборе недавно заделали, впрочем, перелезть через него, помогая друг другу, не составляет труда.       — Ну что ты там возишься?! — недовольно шикает Птица.       Волков бросает опасливый взгляд в сторону поста охраны. Из закрытой двери доносится зычный храп, видимо, Петрович снова наливки нажрался. Как удачно.       До нужного места добираются за полчаса. Луна то и дело прячется за деревьями, не видно нихрена, приходится подсвечивать себе дорогу фонариком на старом телефоне. В лесу прохладно, пахнет травой и тёплой землёй, стрекочут сверчки, где-то над головой ухает сова. Олег улыбается, чувствуя себя персонажем любимого с детства Гарри Поттера. Серёжа берёт его за руку, переплетая пальцы, восторженно вертя головой по сторонам.       Где-то неподалеку слышится шум воды. Идиллия заканчивается, стоит Олегу разложить плед на полянке у воды и разжечь хилый костер. Птица сменяет Серёжу, Волков видит, как в глазах вспыхивают янтарные искорки.       — Ну наконец-то! — торжествующе сообщает Птица, толкая Олега в грудь, ловко опрокидывая спиной на плед. Юный альфа возмущённо глотает воздух, теряя дар речи от подобной наглости. Правда Птица сразу же затыкает его кусачим, голодным поцелуем. Его раздевают нагло и быстро, буквально вытряхивая из одежды. Птица довольно урчит, успевая облапать его везде, мнёт сильные рельефные руки, скользит по мощной груди, выкручивая вставшие от холода соски, проминает косые мышцы пресса, даже умудряется ухватить его за задницу, пока стягивает с него треники вместе с бельем. Дорвался до тела и счастлив.       Вылизывает мощную шею, жадно вдыхая манящий запах хвои и летнего ливня, игриво покусывает плечи, ласково очерчивает пальцами чуть выступающие ребра, влажно ведёт языком по поджавшемуся плоскому животу. Птица довольно урчит, принимаясь покрывать сильное тело юного альфы засосами и укусами. Бесстыжий омега нехотя отрывается от своего сладкого занятия, приподнимается, быстро стягивая с себя фиолетовую футболку, небрежно кидая её на траву, следом за ней отправляются в полёт мешковатые штаны с боксерами. Птица устраивается на бедрах Олега, сползает ниже, потираясь маленьким ягодицами об его твёрдый член. Рыжий провокатор слегка склоняет голову, улыбаясь Олегу искушающе сладко, словно инкуб соблазняющий свою невинную жертву. Отблески пламени отражаются в янтарных глазах.       — Такой красивый, — заворожённо шепчет Волков, нежно касаясь бледной щеки Птицы. Рыжий омега сразу же вбирает пальцы в рот, принимаясь бесстыдно облизывать их, окончательно смущая Олега. Приподнимается, сжимая член юного альфы бёдрами. Возбуждение становится почти болезненным.       — Сожми его чуть сильнее, — хрипло выдыхает Волков и тянет ладонь, чтобы приласкать член рыжего.       Однако Птица резко вскидывается, убирая его ладонь. А после и вовсе встаёт с него, принимаясь что-то искать в рюкзаке. Впрочем, Разум возвращается довольно быстро, ловко раскатывая по члену Олега презерватив.       — Нет, Волчик, сегодня мы сделаем это по-взрослому, — томно мурлычет Птица, заводя ладонь себе за спину, красиво прогнувшись в пояснице. — Не бойся, я подготовился.       В последнем Олег не очень уверен. Член входит туго, с трудом преодолевая сопротивление неподатливых мышц, головку словно сдавливает в тиски.       Волков выдыхает сквозь стиснутые зубы, это почти больно. И сразу же бросает обеспокоенный взгляд на Птицу, судя по болезненному излому бровей и закушенной до крови нижней губе, происходящее тоже не доставляет ему особого удовольствия. Тем не менее, он упорно продолжает, опускаясь ровно наполовину. У Птицы от напряжения предательски дрожат бедра, по виску стекает капля пота, рыжий жмурит глаза, смаргивая непрошеные слёзы.       — Птиц, давай попробуем по-другому? Я же вижу, тебе больно! — Олег кладет ладони на поясницу Птицы, намереваясь осторожно снять его с члена.       — Не смей меня жалеть! — Птица злобно сверкает янтарными глазами, бросая на юного альфу просто убийственный взгляд.       Только попробуй остановиться, прибью!       Птица упрямо опускается до самого конца, больно царапая грудь Волкова короткими ногтями.       — Просто дай мне время привыкнуть, — сбивчиво шепчет Птица, прикрывая слезящиеся глаза, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Внутри всё тянет и пульсирует, это оказалось больнее, чем он думал. Но Птица решает просто переждать, пока боль немного утихнет. Олег отвлекает его ласково сжимая соски, осторожно скользит по плоскому животу, гладит по внутренней поверхности бедра. Смотрит с немым обожанием и затаённым восторгом. Волков не двигается, смиренно терпит, боясь причинить лишнюю боль. Медленно водит ладонью по члену Птицы, заставляя чуть опавшую плоть вновь наливаться кровью. Ворон незаметно ёрзает, вращает бёдрами, ища более удобное положение, слегка наклоняется, приподнимаясь и вновь опускаясь, начинает двигаться. Сначала медленно и осторожно, затем смелее, ища свой собственный ритм. Боль не исчезает полностью, но словно притупляется, смешиваясь с тягучим зарождающимся возбуждением.       Птица прогибается в спине, неожиданно вскидывается, стонет громко и сладко. Вот оно! Он наконец нашёл нужный угол, двигается так, что член Олега теперь хорошо давит на простату. А если попробовать ещё раз? Птица быстро находит нужный ритм, вертит бёдрами, двигаясь неистово и страстно, активно насаживаясь на член Волкова. Птица резко вскрикивает, изливаясь на грудь Олега, сильно сжимая его внутри. Тело буквально выламывает от резкого, оглушительного оргазма. Птица обессилено падет на грудь своего истинного. Волков кончает почти одновременно с ним, устало прикрывает глаза, стискивая хрупкое дрожащее тело в своих объятиях, целует Птицу глубоко и влажно. А после начинает покрывать бледное лицо мелкими лёгкими поцелуями.       — Как ты себя чувствуешь? — осторожно спрашивает Олег, как только ему с трудом удаётся выровнять дыхание и слегка оклематься.       — Офигенно, Волчик, — Птица одаривает Олега сладкой улыбкой, лениво открывая глаза. — И мы обязательно повторим это в самое ближайшее время.