Посольство: Меж двух огней.

       — Отпусти ебанные ножницы и отдай доктора, быстро! "Интересные слова для будильника.", — подумал я, но как только понял, что охранник находится не в моей комнате, я быстро выскочил из своей кровати и, быстро одеваясь, распахнул дверь и наткнулся на то, что по бокам двери медкрыла стоят охранники КПП с автоматами, а в самом проходе, в какого целясь из автомата, стоит Макаров, угрожающе крича команды.        — Заткнись нахер! Где у вас главный?! — донесся со стороны медкрыла голос неизвестного мне человека, и поэтому я быстро подскочил к явно недовольному Ивану, и протискиваясь вперед него появился в проеме.        — Кто ты блядь такой?! — кричала на меня девочка, которая ножницами уперлась в шею Валерию Константиновичу, что сидел передо мной на коленях с закрытыми глазами.        — Ты просила главного, я и пришел. — спокойно сказал я, осматривая комнату. Девочка стояла посередине комнаты, тыча ножницами в сонную артерию врача. Сзади неё настежь открылось окно, из которого сверху на мгновение показалась рука, держащая сине-зеленую фуражку, которая резко скрылась, как только девочка повернула назад голову. — Отпусти доктора.        — Что вы со мной сделали? Где я? — спрашивала меня девочка, сильнее давя ножницами в шею Валеры. — Быстрее отвечай!        — Ты на территории посольства, а ты к нам попала...        — Посольство? Что ещё за посольство? Непонимающе переглянувшись с Иваном, который продолжал держать девочку на прицеле, я повернулся вновь к ней и сказал:        — А давай так. Ты сейчас отпустишь доктора, и тогда мы...        — Я хоть и непонимающая, но не тупая! Два шага назад, и ты! — на секунду убрав ножницы с глотки врача, и направив их в сторону охранника. — Отпустил свое оружие и толкнул его ногами ко мне!        — А тогда давай так. — придумывая план на ходу сказал я. — Ты отпустишь врача, а взамен него встану я? Я же тут птица посерьёзнее, никто в меня стрелять не будет!        — Фёдор Демидович... Не надо.        — Заткнись нахер, Валер, тут вопросики решаются. — жёстко сказал я, и врач замолчал. Девочка несколько секунд обдумывала ситуацию, и в итоге сказала:        — Прикажи, чтоб тот урод отпустил оружие!        — Иван, отпусти оружие.        — При всём моём уважении, Фёдор Демидович, но нет. — ослушался приказа Иван. — Не бойтесь, я метко стреляю, не зря ношу Ленту Доблести! Только прикажите, и я...        — Лейтенант Макаров, это приказ! Отпустите оружие. Сомневаясь, но все же слушаясь, Иван Павлович медленно отпустил оружие.        — Классно. Теперь, МЕДЛЕННО покружись, подняв руки вверх. — приказывала девочка, а я, лишь усмехнувшись, медленно стал поворачиваться в спальном костюме. — Допустим. А теперь, сделал два шага вперед.        — Фёдор Демидович, дайте только знак...        — Оставить Иван. — резко сказал я, и сделал два шага вперед. Через секунду девочка резко рванула ко мне, и тащя локтем за шею, она тянула меня в сторону окна, и не доходя до него три шага остановилась, видя, как охранники, что стояли за дверью, выводили врача из медкрыла. Как только она меня оттащила, девчонка потребовала встать на колени, а затем поднесла ножницы к моей шее. Иван уже хотел вновь поднять оружие, но я знаком показал, чтобы он отставил эту идею.        — Хороший мальчик. А теперь рассказывай, где именно я нахожусь?        — Для начала позволь узнать твое имя. — попросил я. — Меня например зовут Фёдор Демидович...        — Мне насрать, как тебя зовут, Фёдор Демидович. — резко прервала она меня. — И знать моё имя тебе не обязательно.        — Тогда как к тебе обращаться?        — Да хоть как.        — Хорошо девочка, я тебя понял. — сказал я. — И что ты так дерзко отвечаешь? Мы тебя и вылечили, и еду принесли... — в этот момент я показал пальцем на контейнер с едой, что стояли на столе. — Я не знал, что ты ешь, поэтому взял всего понемногу. Вот скажи, какие фрукты тебе нравятся?        — А тебя ебёт?        — Справедливо. — согласился я. — Я вот например люблю абрикосы. Как только я сказал слово "абрикосы", так в комнату сразу залетела светошумовая и дымовая граната с окна, которая ровно через секунду взорвалась, оглушая и меня, и девочку. Девочка на секунду убрала ножницы от моей шеи и практически сразу меня схватили за руку и повели в сторону выхода. Пытаясь прийти в себя, я несколько раз быстро проморгал и прокашлялся от едкого дыма, и уже на выходе увидел, что меня в сторону вёл Иван, а обернувшись, увидел, как девочка лежит на полу, а на ней сидит солдат в сине-зелёной форме и в противогазе. Как только меня вывели из комнаты, Валерий Константинович сразу стал осматривать мою шею, глаза и горло, несмотря на мои отказы. Но в конце концов он убедился, что со мой более менее все в порядке, и поэтому он позволил мне поговорить с охранниками Содружества.        — Насчёт моей выходки поговорим позже... Давай, выводите девку из комнаты и в бункер — будем допрос с пристрастием проводить... Услышав отмашку, Иван вместе показал Борису, что можно выводить девочку, и Борис, снимая на ходу противогаз, сказал на ходу врачу:        — Оставь на проветривание на часок-другой. И после этого, держа кашляющую девочку в полусогнутом положении, вместе с Иваном, который уже мог использовать оружие, под прицелом повёл её на допрос, в то время как я, скинув с себя одежду, пошёл в душ...

***

       — Сейчас, чёрт возьми, три часа ночи... Твою ж мать... Идя в подвал, кидая взгляд в сторону морга, который сейчас выполнял функцию холодильника, я, зевая на ходу, ругался на чём только свет стоит.        — Блин, подумать только. Валерий Константинович обрабатывает свои душевные раны 40 градусным коньяком, а охранники, отдав свое оружие в оружейную на первом этаже, сейчас заглушают стресс курением. А я, открывая дверь в бункер, в очередной раз ругаясь на "чёртову девку", входил в комнату.       Привязанная к стулу девочка сидела за столом вместе с двумя мужчинами, пока один слепил ей лицо настольной лампой, в то время как второй очень резко задавал вопросы.        — Ещё раз задаю вопрос, мразь! Как ты связана с анархистами?! Плевок в лицо Бориса вывел его из себя, и если бы не я и Иван, девочку уже можно было хоронить в закрытом гробу.        — Отставить, лейтенант! — прокричал я, от чего Иван непонимающе поднял лицо. — Да не ты! Борис! Минаев в итоге остыл и остался стоять за дверью, а Иван встал из-за стула и навис надо мной как тень. И в итоге, за столом остались сидеть только мы вдвоем.        — Развяжи меня.        — Ага. Чтоб ты снова взяла меня в заложники. Щас.        — Не в этот раз. Я собираюсь уйти отсюда куда подальше. Дайте только пайка на два дня, и я уйду отсюда. Больше вы меня здесь не увидите. — спокойно говорила она.        — Ага. Чтоб ты передала анархистам информацию о посольстве. Хорошая попытка, девах.        — Я в душе не ебу, кто такие "анархисты". — На голубом глазу говорила девочка.        — Ага. И про войну полгода назад ты знать не знаешь.        — Мамой клянусь, я вообще ничерта не знаю...        — Смешно слышать от той... — вмешался в разговор Иван. — Кого притащили аж четверо анархистов, и оставили в лесу возле посольства.        — Да о каком посольстве вы вообще говорите? Где я вообще? Я немного непонимающе посмотрел на неё, а затем на Ивана, который также вопросительно смотрел на меня.        — Вань, скажи Борису, чтоб он метнулся кабанчиком до Валеры, и спросил насчет того, возможна ли в нашем случае амнезия. И да... Пусть найдет одежду под неё. Негоже в подвале быть в одной майке и трусах. Иван направился к двери бункера, а я в это время решил поговорить с ней наедине.        — Как зовут хоть?        — Тебя ебет?        — Ну что так дерзко со мной общаешься? Мы ж тебе ничего плохого не сделали.        — Иди мамке поплачься. — посмеялась она. — ...Ну, а если на самом деле, так никак. Не помню.        — И как ты сюда добралась, ты тоже не помнишь. Она кивнула.        — И о том, что это за мир, о войне полгода назад и даже о том, какая сейчас расстановка сил ты тоже не в курсе. Она снова мотнула головой. Я откинулся на стуле, и спросил.        — Ну и что мне с тобой делать?        — Я знаю! Экстрадировать её к нам, а у нас смертная казнь все ещё в силе! — сказал Иван, возвращаясь в комнату.        — Мне даже стало интересно, за что? — спросил я.        — Связь с анархистами есть? Есть. Она нападала на врача посольства и даже на самого посла? Да. А у нас за покушение против высших чинов сразу к стенке. Я на секунду взглянул на девочку, в чьих глазах читался страх и непонимание.        — Смешно. Я же не отношусь к твоему государству, поэтому на меня не работает статья.        — Вы же в хороших отношениях с нашим руководством! Только попросите! Я уже хотел что-то сказать, но в дверях появился Борис, который держал в руках халат. Как только он вошел в комнату, он сказал:        — По пьяным бормотанием Валерия Константиновича, шанс есть, так что нам нужно время для того, чтобы она все вспомнила... Если не врёт. А из одежды я нашел только халат. Простите, Фёдор Демидович, тут просто дети не живут, и...        — Борь, это не твоя вина. Одевай её пока.        — Так, какой план? — спросил меня Иван. Я несколько секунд молчал, смотря на испуганное лицо, которому грозят расстрелом, и после несколько секунд молчания, сказал:        — Для начала надо разобраться, а не суды Линча устраивать. Давайте её в мою комнату под надзор — пусть выспится. А завтра будем работать и вопросики решать.        — Фёдор Демидович, разрешите... Да встань ты спокойно! — ругался Минаев, развязывая веревку и одевая на неё халат. — Давайте её здесь оставим? И безопасно, и комнату занимать не будет.        — Вот от кого, а от тебя, Минаев, я и не думал это услышать. Щас бы девчонку в "морозильнике" оставить да и без одежды — с каких пор ты попыткам тащишься?        — ...Виноват.        — Короче, всё. Её в кровать, а я в кабинет. Все равно спать не буду. Сами решите, кто с ней останется. — и после этих слов я вышел из бункера, и пошел в свой кабинет...