Ka-boom

      Дело сделано. Через одиннадцать минут в номер принесут завтрак. Через восемь посол И-Тии выйдет из своего номера — пресс-конференция у него в одиннадцать, но он выедет на пол часа раньше, чтобы не попасть в пробки в центре. Через три минуты из соседнего номера выйдут два человека — телохранители в гражданском будут проверять территорию и папарацци в отеле.       Человек снял силиконовые перчатки, аккуратно убрал во внутренний карман пиджака, напоследок окинул беглым взглядом номер и замер у двери, прислушиваясь. В коридоре щёлкнул дверной замок соседнего номера. Человек выждал несколько секунд, стянул рукав так, чтобы коснуться ручки, не оставляя отпечатков, открыл, и тихо, неторопливо зашагал за двумя мужчинами.       Возле лифта они разошлись по разным концам коридора. Человек, не обращая на них внимания, нажал на кнопку вызова. Через пятнадцать секунд один из телохранителей встал у него за спиной. Ещё через четыре — второй.       Всё по плану. Лифт останавливается на этаже. Человек заходит первым. Оборачивается на мужчин, и с лёгким асшайским акцентом интересуется, какой им нужен этаж. Естественно, первый. Тогда человек так же обыденно сообщает, что выйдет в ресторане отеля и нажимает кнопку второго этажа. Они с профессиональной выдержкой не придают этому значения, но едва человек выходит, тихо сообщают по рации об асшайском гражданине и чистом периметре этажа.       Двери лифта закрываются, человек проходит в большой зал ресторана. Портье провожает его к столику. Тут же подходит официант, вручает меню.       Каждый день на протяжение полутора недель асшайский бизнесмен заказывает завтрак от шефа, чашку кофе и яблочный чизкейк. Человек заказывает то же самое, отдает меню официанту. Молодой человек удаляется. Человек отходит в туалетную комнату. Здесь слепой угол камеры наблюдения.       Две минуты — меняется смена поваров на кухне. Человек выходит уже в белой униформе, незаметно вместе с несколькими сотрудниками кухни проходит в служебное помещение. Шкафчик слева. Человек аккуратно складывает униформу в корзину для химчистки, переодевается. На выходе проводит пропускной картой по контроллеру. В это же время на пульт охраны поступает сообщение об убийстве в люксе пентхауса. Человек покидает здание.       На подземной парковке соседнего торгового центра ожидает машина. Человек доезжает до муниципального района на юге столицы. Через десять минут к помойке возле школы-интерната подъедет мусоровоз. Человек снимает джинсовку, достаёт из пакета на заднем сидении толстовку с капюшоном, переодевается. Спиртовой салфеткой человек стирает отпечатки с рычага автомата, ручника, руля, поворотников, ключа зажигания, ручки двери. Пакет с джинсовкой отправляется в мусорный бак.       Из-за переулка выезжает серый внедорожник. Идеально вовремя. Человек делает шаг вперёд по тротуару, снимает капюшон и… МАТЬ ЕГО!       В этот же миг перед машиной вылетает сопляк-скейтбордист. Водитель успевает среагировать, резко давит на тормоз, но мальчишка всё равно попадает под колёса. Падает на дорогу. Жив — при такой скорости травмы не смертельны. Но тут же следом за ним вылетают несколько оборванцев с криками. Водитель выходит из машины, бегло осматривает скейтера. Другие что-то кричат. Водитель суёт каждому по крупной купюре — засранец тут же вскакивает на ноги как ни в чём не бывало, и толпа чешет в ближайшую подворотню.       Человек подходит к машине и в этот момент замечает из переулка вспышку камеры телефона.       — ПРОКЛЯТЬЕ!       Он без капюшона. Его настоящее лицо не должно нигде засветиться. Человек снова натягивает капюшон и пулей рвёт за шпаной.       Надо отдать им должное: бегать их жизнь научила быстро. И хитрые — кинулись в россыпную по закоулкам. Но человек знает, что телефон не у тех, кто в числе первых драпнул по сторонам. Он у того, который продолжает бежать впереди. Другие попросту отвлекают внимание. Человек слишком хорошо знает, как работают уличные банды малолеток. А вот тот, кто бежит впереди, плохо знает этот квартал или слишком сильно нервничает — засранец забегает в тупик на погрузочной старого здания канатной фабрики.       — Чё тебе надо, слышь? — дерзко отзывается малолетка, буквально зажимаясь спиной в угол, однако при этом совсем не боится. Борзота…       — Отдай телефон, — спокойно просит человек, вытянув руку.       Малолетка снимает капюшон замызганной толстовки, и на мгновение удивлённая ухмылка появляется на губах человека — это девчонка.       — Пожалуйста, — человек просит мягче, более дружелюбным голосом.       — Ага, разбежалась.       — Я заметил. Не бойся. Хочешь, — человек достал из кармана джинсов пару смятых, но крупных купюр, — я куплю его.       — Это говно, купишь?       Она засмеялась, с издёвкой глядя на деньги, но как только сложила в уме общую сумму, лицо её стало серьёзнее.              — Ты барыга. Да?       Сообразительная. Невмеру для уличной шпаны. Наверняка она вертит этой шайкой малолеток.       — Умная девочка.       Она настороженно осматривается по сторонам. Шагает к нему, останавливается почти вплотную.       — Да подавись. Надеюсь, сдохнешь ты также, как твои торчки.       Она протягивает телефон. Не берёт деньги.       — Девочка должна взять деньги.       — Девочка, нахрен, тебе ничего не должна. Мог бы просто сказать «спасибо».       Она не видит его лица, но смотрит с такой волчьей ненавистью, что начинает бесить.       — Спасибо, — сухо отвечает он. — Но человек не водится с торчками, — он запихивает в карман её толстовки деньги. — Хорошо бешаешь. Но береги себя.       Человек разворачивается и шагает назад.       — Стой! — ни с того ни с сего зовёт она.       Человек разворачивается.       — Здесь четыре сотни, — в руке она держит его деньги.       — Девочка не ошиблась.       — Да насрать. Ты со своим дружбаном почти столько же раздал каждому пацану.       К чему она клонит?       — Короче… Мне уже впадлу такое, — она неопределенно махнула рукой в сторону, — Я не тупая. Я много чего умею.       — Не сомневаюсь.       Она быстро подходит и останавливается, настырно сверля человека черными глазами.       — Мне нужны бабки. Я могу работать с тобой. Или на тебя. Тем более, если ты не барыга.       Её наглость и смелость не могут не рассмешить. И человек смеётся. Но девчонку это только больше злит — только пар из ноздрей не валит.       — Нет. Тебе это незачем.       — Мне это нужно, блин!       — Зачем?       — Моего отца убили в тюрьме. Хочу найти подонков.       Не похоже, что она шутит.       — И что ты сделаешь?       — Оторву бошки, насру в шеи и скажу, что так было.       Настырная. Наглая. Смелая.       — Береги себя, — человек разворачивается.       — Это «нет»?       Он возвращает ей телефон.       — Иди домой. А там посмотрим.       Девчонка в недоумении забрала телефон, проверила галерею камеры, откуда уже исчез последний снимок.       В проезде перед погрузочной останавливается серебристый внедорожник.       Девочка провожает его колким взглядом. Через минуту она медленно топает прочь.