Я не верю в сказки

      Ещё больнее стало, когда её тело, пролетевшее, казалось, милю со скоростью света вниз, снова ударилось о жёсткую землю. Весь воздух выбило из лёгких. Боль смешалась с невероятным холодом.       Лола застонала. Она не могла понять, была ли у неё теперь хоть одна не сломанная кость, такой дрожью отзывалась каждая клеточка тела на попытки пошевелиться… Впрочем, продолжалось всё это несколько минут. Очень скоро режущая боль сменилась пульсирующей, слабой, а потом и вовсе исчезла, оставив после себя лишь неприятную слабость. Пальцы рук поддались первыми, согласившись сжаться в кулаки, за ними локти, плечи, шея, даже ноги. Затем, наконец, поднялись усилием воли тяжёлые веки.       Возможно, было бы лучше, если бы они оставались опущенными.       Лола вскрикнула и с невероятной силой оторвалась от сырой, холодной земли. Вокруг неё был лес. Тёмный — ночной, очевидно, — очень тихий. Чем дольше она смотрела на деревья, тем меньше понимала, больше пугалась и тем отчётливее ей казалось, что деревья эти движутся. О том, как попала сюда, девчонка и вовсе не могла думать.       «Холодно…- пробормотала она про себя. — «Конечно, холодно, я стою посреди леса в топе и шортах. Ночью, как интересно!»       Ничего другого под рукой не было. Обняв свои плечи и старательно растирая их, Лола прошлась по топкому ковру мха.       — Господи, — сказала она, на этот раз вслух. — Если я ударилась так сильно, что впала в кому… Можно было хотя бы оставить мне наушники. Или воображаемых друзей.       Никто не ответил, и это было разочаровывающе.       Только для того, чтобы не замёрзнуть насмерть, если это все-таки не была кома, Лола бродила по лесу ещё около часа — до тех пор, пока впереди не показался клочок яркого света. Первый порыв был спрятаться за деревьями и наблюдать осторожно, но Лола, зная, что первый порыв всегда неверный, бросилась вперёд.       Мерцающий свет привёл её к полянке, прямо посередине которой потрескивал небольшой костёр. Сложенные возле него вещи свидетельствовали о наличии человека где-то рядом… Однако, стоило ей это заметить, как совсем рядом мелькнули пронзительные изумрудные глаза, и девушка была мгновенно схвачена за плечи чужими сильными, но осторожными руками.       Лицо, скрытое капюшоном, Лола не могла разглядеть, однако, по стройной и очень высокой фигуре догадалась, что это был молодой мужчина. И он удерживал её так легко, будто она была маленьким ребёнком, а не кандидатом в мастера спорта. Разумеется, она довольно долго пыталась вырваться.       — Стой. Довольно, — сказал в конце концов спокойный, почти даже мягкий голос с едва слышным акцентом. — Успокойся.       Этот голос обладал такой силой, что непременно заставил бы Лолу подчиниться, не будь она так напугана.       — Отпусти меня… — пробормотала девчонка, припомнив родной язык. — Отпусти, слышишь?!       — Не сомневайся, что отпущу, — ровно продолжал мужчина. — Но только после того, как ты назовёшь своё имя и скажешь, что ты делаешь здесь совсем одна… — за этим последовало несколько слов на мелодичном языке, которого Лола не знала.       Однако, она всё ещё была слишком напугана, чтобы хоть как-то воспринимать его речь; вместо этого она предприняла ещё одну попытку вырваться — но была встречена железной хваткой и более суровым голосом, который сказал ей твёрдо:       — Я не собираюсь причинять тебе вред. Каким-либо образом, слышишь? Ты оказалась одна возле моего лагеря, и всё, чего я хочу — это узнать, кто ты такая и почему находишься здесь. Лесные дороги теперь небезопасны, думаю, я имею право знать, прежде чем сочту тебя врагом.       Незнакомец говорил с ней терпеливо, как с ребёнком, но Лола, то ли найдя это ещё более унизительным, то ли просто с испугу, сумела всё-таки вырвать одну руку из ослабшей хватки и что было силы ударила его в челюсть. Он застыл на мгновение. Капюшон слетел с темнокудрой головы, открывая молодое, бледное, очень красивое и очень сердитое лицо. Было в этих тонких чертах что-то нечеловеческое, инопланетное — но совсем не злое.       — Кто бы ни воспитал тебя, очевидно, он не слишком заботился о манерах, — нахмурился незнакомец и, одним рывком легко перекинув девушку через плечо, сделал несколько шагов в направлении близлежащего валуна. Там он сел, а Лола вдруг обнаружила себя распластавшейся поперёк его колен. Ноги у него были достаточно длинными, чтобы она могла лежать с относительным комфортом, но она догадывалась, чего следует ждать, и так ненавидела это, что никакой комфорт не смог бы усмирить её.       — Что ты делаешь?! — вскричала она, снова пытаясь вырваться из крепкой хватки.       — Воспитываю дерзкое дитя, — невозмутимо откликнулся он и с силой опустил раскрытую ладонь на защищëнную лишь тонкой тканью шортов ягодицу девушки. Она изумлённо вскрикнула, задыхаясь от возмущения, а ещё от того, что это прикосновение действительно сильно ужалило.       — Эй! Прекрати это, слышишь?! Вот сука… Ау!       Он и правда как будто притворялся, что не слышит её, и продолжал начатое, молча осыпая её пятую точку резкими, сильными, быстрыми и очень ощутимыми шлепками. Лола никогда ещё не чувствовала себя так отвратительно…       — Может быть ты ответишь на мои вопросы? — спросил мужчина через несколько минут, когда вся задница девчонки горела, а покрасневшее лицо было в слезах, и она попросту устала сопротивляться. — По крайней мере, назови своё имя.       Она застонала от бессильной ярости, но теперь точно вынуждена была ответить, а потому, конечно, ответила:        — Л-лола, меня зовут Лола! Пожалуйста, прекратите это… Мне больно! — и громко расплакалась, уже не сильно думая о том, как это может выглядеть. Вариант с комой казался только лучше, ибо в реальности она даже не собиралась переживать такой позор.       — Такова цена грубости и невежества, — хмыкнул он, значительно замедляя темп шлепков, но не останавливаясь. — Смею надеяться, это ты усвоишь и впредь не будешь бить кого-либо без необходимости. И всё же. Как ты здесь оказалась?       — Я не знаю! — вскричала Лола. — Я правда не знаю, я грохнулась в обморок ооочень далеко отсюда, а очнулась…       — Ах вот как, — опустив руку в последний раз, оппонент удивительно осторожно положил её на дрожащую спину девчонки. — Спасибо за ответы.       — П-пожалуйста, можно мне встать? — пробормотала она, то ли вытирая слёзы, то ли размазывая их по лицу. Он без колебаний убрал руки с её талии, позволяя выскользнуть и сделать несколько быстрых шагов назад, только снисходительно уточнил:       — Ты уверена, что хочешь убежать? У меня одного на ближайшие две мили еда, тепло и карта.       — Ещё как хочу, — судорожно вздохнула Лола, но действительно остановилась.       — Я пообещал, что не причиню тебе вреда, значит, так и будет. Обычно я довольно честен.       — Я бы не была так уверена, — пробормотала она, хотя злости почему-то уже почти не осталось. — То, что вы сделали, у меня дома назвали бы харассмент…       Мужчина фыркнул.       — Ну, что же, там, откуда родом я, это называется по-другому и считается нормальным.       — Что нормально — нападать на девушек? — нахмурилась Лола.       — Нет, ни в коем случае. Только учить непослушных детей хорошему поведению.       Она отчаянно покраснела, зная теперь, что на любое слово у него найдётся с десяток аргументов, но не желая молчать.       — Как вас зовут? — спросила только для того, чтобы стереть с его лица улыбку. Улыбка и правда исчезла.       — Леголас, — коротко сказал мужчина. — Теперь послушай внимательно. Знай, что я не плохой и никому не желаю зла. Но в мире теперь полно людей похуже: это причина и моей осторожности, и того, почему тебе следует быть осторожнее и не лупить незнакомцев сразу.       — Я была напугана! Вы могли бы меня понять…       — Не после того, как я тебе дважды объяснил, что происходит и задал простые вопросы. Напротив, ты с твоей светлой головой могла бы понять, что я в состоянии тебе помочь — но ты поняла это только после того, как мне пришлось тебя выпороть.       Немного позже, стоя перед костром, потому как сесть возможности не было, Лола лихорадочно обдумывала события прошедшего дня. Леголас предложил отложить обсуждение более важных дел до утра, а ей кроме послушания особенно ничего не оставалось.       Итак, в результате одного простого падения она магическим образом перенеслась в какой-то лес, причём вряд ли в её штате и дай бог, чтобы в её стране. Затем, её допросил очень странным образом не менее странный парень, а после согрел, накормил и пообещал разобраться в происходящем. Супер! Во, а не день… Мама, наверное, с ума сходит.       — Послушай, — пробормотал Леголас, бросая в костёр очередную веточку. — Ты действительно не привыкла к такому, верно? Родители никогда не шлёпали тебя?       — Не шлёпали? — Лола раздражённо покачала головой, морщась от одного только слова. — В моём штате это запрещено.       Он выглядел изумлëнным.       — Правда? Почему?       — Потому что это насильственное действие, а кроме того, в большинстве случаев оно совершенно бесполезно.       Леголас рассмеялся — это был звонкий, весёлый звук, какого Лола никогда раньше не слышала. Даже в его зелёных глазах загорелись смешливые огоньки, и он с улыбкой сказал:       — Думаю, если ты продолжишь вести себя так же, как сегодня, я очень скоро сумею тебя переубедить.       — Не сумеете, — пробормотала девушка, снова стремительно краснея, и Леголас рассмеялся ещё раз, явно позабавленный её самонадеянностью.       — Тогда веди себя хорошо, — поддразнил он. — И ещё, если вдруг ты не можешь сесть, я предложил бы лечь спать.       — Я… Немного не привыкла спать на земле.       — Поверь мне, лучше так, чем стоя. Правда, ложись, pen-neth.       — Как вы сказали?..       Леголас коротко улыбнулся этой неуместной любознательности.       — Я сказал pen-neth, это значит ребёнок, дитя. Или, что больше тебе подошло бы, строптивое дитя — pen-neth faeg.