Magic of hearts

— Глупая кошка, — ворчит Чонгук, сидя в траве и подергивая Юнги за уши под наигранное того недовольство.       Тэхен рядом стоит, умиляясь с этой парочки. Он даже представить не мог, что Чон может быть таким… Он знал, что тому безмерно дорог нэко, но сейчас он это не просто чувствует — видит. Черный маг, от которого непроглядной тьмой веет обычно, как мальчишка по траве катается, потому что пантера его вновь повалить умудрилась: Юнги, мощными лапами на тяжело вздымающуюся грудь оперевшись, вылизывает лицо Чонгука, а Чонгук от него отбивается, за морду схватившись, в сторону ее старается отодвинуть и смеется так чисто и искренне, когда не получается большую кошку утихомирить. Кицунэ, не веря своим ушам и глазам, замирает. Там, где густым мраком десятью минутами ранее объято все было, сейчас свет чистый льется. Еще неуверенный и совсем слабый, через нескончаемую ночь пробиться пытается. Юноша не дышит почти, боясь все разрушить, и взгляд опускает, думая, что здесь лишний. И радость, и печаль в его сердце тесно переплелись. Не дает ему история Юнги покоя, но о том, что услышал ее, не жалеет. Теперь он лучше хвостатого понимает друга, ему за него больно. Каким же сильным быть надо, чтобы смочь пережить это все? Проблемы Тэхена и рядом с его не стояли.       Зверь вместе с тем вновь возвращается к лису. Лбом бодает его в бок, заставляет поднять голову. Чего, мол, грустишь, говорит. Лис улыбается и шерстку шелковистую гладит, а ее владелец, хвостом повиляв, опрокидывается на спину, ввергая его в недоумение: — Ты хочешь, чтобы я…       Пантера в ответ перекатывается, догадку подтверждая мальчонки. Ким неуверенно тянется к ее животу, очень мягкому и горячему, как в последствии оказалось, после его почесывает, вызывая довольное урчание Юнги и очередную улыбку Чонгука. Маг, молча наблюдая, позади встал. Необъяснимое перед его агатовыми омутами предстало. Так странно и в то же время гармонично происходящее. Кицунэ цветком огненно-ярким сумрак вечера теплом одарил, как и нэко, что подле него ласковым котенком сейчас вертится. Стрекочут сверчки, светлячки около роз благоухающих кружат, волшебство без помощи магии создают. Момент портить не хочется, но Юнги и без того слишком долго пребывал в форме зверя. Чонгуку не малых усилий тогда стоило его прежнего назад вернуть. На две ноги Юнги сумел встать, только вот впоследствии шугался каждого шороха, не разговаривал даже. Чонгук повторения опасается. Неизвестно еще, что побудило его так безрассудно себя повести. Очевидно, что случилось нечто не особо приятное, заставляющее его прошлое уродливое голову приподнять. — Юнги, где твой ошейник? — прерывает веселье маг нехотя.       Пантера один неоновый глаз недовольно приоткрывает. Переворачивается и мявкает что-то на своем языке. Тэхена такое поведение друга смешит, а вот Чонгука тяжко вздохнуть заставляет и потереть переносицу: — В смысле не помнишь? Врешь ведь.       Мин мордочку прячет в лапах, хвостом по траве мотыляя. — Зла временами на тебя не хватает. Если ты его припрятал в своем тайном месте, думаешь, я не найду?       Юнги невинный вид делает, но уши, туда-сюда трепыхающиеся, его с головой выдают. — Юнги, но так же нельзя. Тебе и вправду пора человеческий облик принять, — вставляет Тэхен. — Господин Чон как лучше хочет, да и я по нашим с тобой разговорам соскучился. И вообще! Кто-то меня научить кое-чему обещал. Не подскажешь, кто это был, а?       Нэко встает, рыкает возмущенно и мордой в сторону крыши замка ведет. — Кусачку ты слушаешь, а меня, значит, нет? Ну знаешь ли… — цокает маг, щелкая пальцем по своему амулету, чтобы стража Декалькомании призвать.       Тэхен дуется, шепотком жалобы о нелестной кличке в ухо друга вливает, а тот пофыркивает весело. Смеется над ним, вероятно.       Через минуту в сад, подняв легкий порыв ветра, сумрачный ворон влетает и на руку Чонгука, слушать готовый, садится. Тэхен пугается с непривычки. С опаской поглядывает в глаза красные птицы, но той до него дела нет. Лис припоминает, что Юнги его Магнусом звал и что зла он для обитателей замка не несет никакого. Верный помощник темного мага.       Чон с ним на странном языке голосом глубоким, обволакивающим, разговаривает. Кицунэ, взглядом немигающим в него вперившись, будто бы под действием транса находится. Нэко лапой по его ноге ударяет, предостерегающе рычит и мордой качает. Тэхен вздрагивает, понимая, что почти, засмотревшись и заслушавшись, не дышал, когда как ворона-то уже и след простыл. Одинокое черное перо в траве лежит только, а Чонгук на скамейке сидит, задумчиво в пустоту глядя. Юнги же из пантеры в кота превращается, вскакивает к нему на колени и громко мурлычет. — Даже не надейся. Не сработает, — щелкает по уху друга мужчина, и сам же своим противореча словам, начинает поглаживать мягкую шёрстку.       Тэхен рот в очередной раз в удивлении раскрывает. Как он так легко преобразился из одного зверя в другого? У Юнги разве несколько обликов? А еще в кого-то из семейства кошачьих он может? — Пантера — его боевая сущность, а кот — внутренняя. Опасность и нежность в одном флаконе, — поясняет Чонгук, легко читая на лице мальчонки вопросы. — Это редкость, на самом деле, не все так умеют из его сородичей. Такая способность альфам обычно присуща, но эта наглая котяра у нас особенная, не так ли? — вновь возвращает все внимание нэко, дергая его за хвост. — Точно, — соглашается Тэхен. Не замечает, как ворон со спины к нему подлетел и на плечо его, в клюве ошейник держа, сел, отчего он подпрыгивает, но быстро себя в руки берет, неуверенно принимая ношу: — Спасибо... эм... Магнус?       Птица в ответ звонко каркает и в сумраке вечера исчезает, оставляя Тэхена прекрасное, но теперь и ему ненавистное украшение в ладонях сжимать. Сапфир насмешливо переливается, блики алой луны отзеркаливая. Холодная красота и оковы на хрупкой шее нэко. — Давай это наденем, Юнги. Я знаю, тебе неприятно оно, но так будет лучше. Тебе лучше. Я не должен был так это все узнать, если вообще должен был, но не сердись на господина Чона, пожалуйста. Он очень тобой дорожит, даже не ел почти, переживал очень сильно, — подходит вплотную к друзьям кицунэ. — Пора вернуться.       Чонгук взглядом нечитаемым окидывает мальчонку. Смелости тому явно не занимать, но он на него не сердится, в очередной раз спускает ему его вольность. Вместо этого смотрит в чистые и искренние глаза. Не понимает что за чертово волшебство, ни в одной из его немалой коллекции книг незаписанное. Тэхен безграничную силу имеет. Несокрушимое рушить, неисцелимое исцелять. Опасно.       Кот же на лапках приподнимается и доверчиво подставляет шею. Тэхен, аккуратно закрепляя ошейник, его улыбкой одаривает. Миг, и на месте животного на коленях Чона сидит человек, взъерошенный и осунувшийся, с под глазами тенями и еще более бледной кожей.       Чонгук готовый к тому, что Юнги убежит как обычно, теряется, когда происходит ровно противоположное: Юнги его обнимает и холодным носиком в шею тычется, шепча «прости» нескончаемое. Маг несмело свои ему объятия дарит, неловко по спине хрупкой поглаживая, и ошарашенное выдыхает: — Юнги, ты же… — Да, я больше не буду бояться. Это ведь ты, — улыбается нэко, а потом резко с него соскакивает: — Я тут это… проголодался очень. Давайте-ка я что-нибудь эдакое приготовлю! — хватает за руку замешкавшегося Тэхена и настойчиво тянет его в сторону замка, — Чонгук, догоняй, а то тебе ничего не достанется!       Чон вслед убегающим природным демонам смотрит в глупом желании себя ущипнуть. Что с его миром не так?

***

      Чонгук заглядывает на кухню чуть позже. Подсаживается незаметно на лавку и слушает. Ни разу за весь вечер в разговор не вмешался. По-хорошему бы надо отчитать как следует друга, но главное, узнать причины его столько внезапного бегства, но маг уютной атмосферы прерывать не решается, вместо этого с удовольствием пережёвывает божественную пищу Юнги, приготовленную на пару с Тэхеном. Тэхен смеется с очередной истории нэко, как само собой разумеющееся чаю подливая Чону. Пытается расспросить его о недельном отсутствии, но тот отмахивается, говоря, что неважно оно. Важно, что он сейчас здесь и уходить больше не собирается. Кицунэ не настаивает, надеясь, что Юнги, как оправится, сам все расскажет. — А вы тут как без меня? — отпивая горячий напиток, хитро поглядывает на друзей Юнги, — Смотрю, поладили. Я даже ревную слегка. — Юнги! Что ты такое говоришь? — возмущенно пищит юноша. — Поревнуй. Полезно тебе, — одаривает усмешкой Чонгук друга. — Будешь знать, как оставлять меня одного. Кусачка, кстати, и готовить неплохо обучилась, к моему удивлению. И даже ни разу в твое отсутствие в неприятность не влезла, что не может не радовать.       Тэхен закипает не хуже чайника, десятью минутами ранее томящегося на огне, и несчастную чайную ложку сжимает под звонкий смех Юнги в руке. — Юнги, забери-ка у него ложку, а то он так скоро и вправду нас без столовых приборов оставит. — Вот и оставлю. Потом не жалуйтесь, господин Чон! — бросает кицунэ, яростно отхлебывая из кружки. — Вот это страсти. Требую продолжения! — все еще никак не отойдет от безудержного хохота Мин. — Пушистые вредители, — цокает Чонгук, — С кем я связался? — Тебя никто не заставлял, — парирует Юнги. — Разве? — иронично оглядывает природного демона маг. — То, что ты слаб перед таким очаровательным мной, проблема твоя! — Действительно.       Теперь уже очередь Тэхена хохотом заливаться. Сейчас он не слугой здесь себя ощущает, а как будто таким же их давним и близким другом. Эти двое бесспорно ими являются. А что же Тэхен? Тэхен желает аналогичного, но только нужен ли он им? Ему хочется верить, что да…

***

— Твоя спина выглядит лучше, — говорит сидящий на камне у источника Юнги, бултыхая ногами в горячей воде.       Чонгук, по шею окунувшийся в природный бассейн, глаза расслабленно прикрывает. Не злится нисколько при упоминании неприятной темы и отвечает спокойно: — Сокджин превзошел сам себя. Его снадобье очень даже действенным оказалось. Полезно иметь в должниках такого умельца. Хорошо, что тогда я не стал забирать у него что-либо в угоду Бэкхёна. — Хорошо-то хорошо, но ты же знаешь, что Джин не из долга то все делает. Он тебе благодарен, и его благодарность никогда не померкнет, а будет идти с ним рука об руку до конца жизни, впрочем, как и моя, — задумчиво произносит нэко. — Мы уже проходили это, котенок. Расскажи лучше что случилось с тобой? Почему ко мне не пришел? Я никогда не отказывался тебя выслушать. — Ты же не нянька мне, Чонгук. Я не могу требовать от тебя больше того, чем ты уже мне даешь. Иногда с самим собой необходимо наедине побыть, осмыслить и внутренних демонов по местам за столом рассадить. Давно они меня мучают, к общему соглашению никак не придут, но то, что случилось… некоторый толчок мне дало, — выдыхает Юнги, заставляя на последних словах разомкнуть агатовые омуты мага.       Маг, кажется, догадывается, что он имеет в виду. Мин, пусть и недолго, но его обнимал, касаний не избегал. Определенно, связь тут имеется. — И что же это был за толчок? — подплывает к сидящему на краю источника нэко и пристально на него снизу вверх смотрит. — Чимин…       Мужчина только от одного имени демона вспыхивает моментально, с трудом сдерживая в себе энергию темную. Руны на его теле горят, как и красным налившиеся глаза. — …не надо. Подожди. Я все объясню, — наклоняется парень к Чонгуку, игнорируя засасывающий мрак глаз напротив. Юнги давно уже сросся с ним. Он его не страшит, как и не страшит удушающая магия, что перелиться через края купели грозится. Юнги взамен страха нежно по чужой щеке пальцами проходится, сам себе удивляясь: оказывается это так просто… — Я в своем тайном месте был, танцевал как обычно, чтобы голову привести в порядок, а он… Ну... смотрел… Я не сразу его заметил, но… Чимин мне важные слова сказал, понимаешь? — Я тоже тебе говорю немало, — рыкает маг, на контрасте успокаиваясь под ненавязчивой лаской друга. — Ты прекрасно знаешь чего связь с Подземным миром стоить может. Перед тобой живой пример, черт возьми. — Я знаю, Чонгук, знаю. Просто те слова… Я ведь и вправду никак от оковов своих не избавлюсь. Мне все страхи необходимо преодолеть и не только… — Ты смелый… — Это не так. Я самый настоящий трус, — перебивают, порывисто вскакивая, и начинают нервно расхаживать по каменному островку. Кровавые соцветия Драконьих сердец, спустившись с колонны, под голыми ступнями вьются, их владельца будто отговорить от чего-то хотят, обезопасить. Бесполезно. — Но прежде чем я разберусь со своими страхами, я должен прошлое отпустить… В общем, я хочу навестить семью…       Чонгук тяжело вздыхает. Он знал, чувствовал, что этот день рано или поздно настанет. Ждал, но все равно готов не был. Маг боится отпускать друга одного, но и сам из-за привязки к Декалькомании пойти с ним в Эньян не может. Как не может и отправить его туда с помощью магии: деревня нэко под защитой Духов природы, силам Ада подобный барьер неподвластен. — …я пообещал, что не оставлю больше вас с Тэ, и так все и будет. Я вернусь. Я душу здесь свою оставляю, вечность ей быть здесь. Тело без нее ничто, так что… теоретически я обещание не нарушаю. — Я понимаю, что тебе это необходимо, но также и ты должен понимать, что одного я тебя отпустить не могу, — выходит из воды мужчина, хватаясь за полотенце.       Юнги, стоя к нему спиной, замирает. Другого ответа он от него и не ожидал. — Я не буду один. Я попрошу кое-кого сопроводить меня. С ним мне бояться нечего, разве что его самого. — Нет. Ты просто… Ты не можешь пойти с ним. Да он же спит и видит чтобы… — разворачивает Чонгук лицом к себе Юнги. — Со страхами надо и нужно бороться, но не такими же способами, котенок! — Так или никак. Сколько еще это продолжаться может? Заодно и проверю правду ли мне Чимин тогда сказал… Да и в Подлунном мире, а тем более на исконно моих землях он не сможет мне навредить, — кладет холодные руки нэко поверх чужих, лежащих на его плечах ладоней. — Пожалуйста, Чонгук, мне это нужно. — Почему мне кажется, что я об этом очень и очень пожалею? — обреченно вздыхает Чон. — Ты ведь и без моего разрешения по-своему все сделаешь. Останавливать я тебя не в праве. — Подмечено верно, мой принц, — улыбается Юнги, отстраняясь, и халат для него со скамейки в руки берет. — Юнги… — Мм? — развернувшись, передают ему шелковую вещь. — Не повторяй судьбу Чанеля. — Я не такой. — Все мы не такие, пока судьба к нам не той стороной не повернется. — Чимин не Бэкхён. — Верно, но он его правая рука. Имей это в виду. — Я на дурака похож? — недовольно прищуривается нэко. — Нууу… — улыбаются. — Чон Чонгук!

***

      Тэхен, почти всю ночь напролет проболтав с вернувшимся другом, как ни странно к утру бодр и свеж, а вот Юнги засыпал откровенно, в связи с чем и был насильно уложен в кровать. Тайну своего отсутствия нэко так ему и не выдал, да и сам лис настаивать не стал, как, впрочем, и тему его темного прошлого поднимать. Юнги и без того сейчас нелегко приходится. Это чувствуется, какую бы маску на себя он ни накинул. Так же, юноша догадывается, что прежде чем прийти к нему, Мин нелегкий разговор с Чонгуком имел, и тот наверняка по голове его не погладил. На самом деле, погладил, но и выговор сделал не слабый.       Когда кицунэ по сложившейся утренней традиции заглядывает в комнату хозяина замка, чтобы мазью его спину обработать, того там не оказывается. Тэхен хмурится, дверь прикрывая обратно. Пытается у Деля выведать хоть что-то, но коридоры недвижимыми остаются. Идет теперь в гостиную, надеясь в ней Чонгука застать. Может быть, у него посетители ранние? Природное любопытство захватывает. Юнги крепко спит и останавливать его, кроме замка, некому. Почему бы не попытать счастье? Кицунэ, этим воодушевившись, чуть ли не бегом преодолевает свой путь, а заслышав голоса, тормозит резко, чувствуя, как в чуткий нос, помимо запаха горной свежести, проникает цитрус и дым. Тэхену он знаком. Друг не так давно носил такой аромат на себе. Оной демону с необычным именем принадлежит. Чимину, кажется... — Придушить тебя мало за твои выходки. Я предупреждал не трогать Юнги, — вроде бы спокойно говорит маг, но у притаившегося за шкафом со статуэтками коллекционных зверей кицунэ от его тона шерсть мгновенно на хвосте дыбится.       Тэхен, сдаваясь желанию увидеть собеседника Чонгука, боязливо из своего укрытия выглядывает, и сразу же вальяжно устроившегося в бархатном кресле незнакомца неземной красоты замечает, но красота эта неправильная, какая-то хищная и опасная. Если у Чона холодная и неприступная, то у демона — взгляд выжигающая. Тэхену нестерпимо отвернуться хочется, но что-то не позволяет, намертво взгляд приковывает к нему, а запах его удушающий в легкие забивается, желать себя заставляя… Что за? Тэхен на задницу шлепается, чудом не подняв шум, и головой из стороны в сторону машет, пытаясь развеять морок. Теперь вместо Чимина только на Чонгука старается смотреть, и сам не замечая, как успокаивается. От мага приятной прохладой и защищенностью веет. С каких это пор, интересно? — Владыка явно подобные перфомансы не оценит, — улыбается суккуб, отпивая из кубка вино. — Неужели ты позвал меня только для того, чтобы угрожать? Скука какая. — Угрозы на тебе никогда не срабатывают, что неудивительно, смерти и боли ты не боишься, — задумчивое выдает Чон, куда-то сквозь собеседника глядя, — Но есть одна вещь… Единственный твой страх… Омут беспечности, не так ли?       Чимин, ногу на ногу вальяжно закинув, невесёлый смешок издает: — Сам там не окажись, по лезвию ножа ходишь. За прошедшую неделю даров ты почти не принес. Повезло тебе, что Владыке не до тебя было. Осторожнее будь, в отличие от меня, тебя заменить всегда можно. — Ты прав, незаменимых нет. Но и тебя это тоже, как показала практика, касается, так что можешь не кичиться своим положением. Бэкхёна не волнует, что твой род вечность служил на благо его отца. — Даже упоминать его не смей. Я сердца каждого из них самолично вырезал и после их сожрал, не подавившись ни разу. Отомстил за себя, ну и как приятный бонус их силу забрал. Зря ты аналогичное не сделал со своей за предательство. Очень душу облегчает, знаешь ли. Око за око, как говорится, — насквозь Пак прошивает взглядом хозяина замка. Прочесть пытается его, но тот, к его удивлению, спокоен. Странно.       Тэхен ладошку ко рту шокировано прижимает, хвостом нервно подергивая. То есть как это сожрал? Это же не может быть правдой? Всего лишь метафора, да? — Ты в своем праве был, когда так поступал. Не могу тебя осуждать, но такой способ не для меня. Ненависть только ненависть порождает. Нескончаемый и замкнутый круг. Тебе терять было нечего, а мне было. От моего решения зависела судьба целого народа. Ты, смею напомнить, тоже неплохо Ад всколыхнул. Каждый наш шаг несет за собой последствия и не всегда хорошие. — Неоспоримая истина, — приподнимает кубок Чимин, предлагая закрепить тост. Чонгук свой берет, ответный жест посылая. — Так и чем же таким занят Бэкхён, что не до меня ему? — Догадаться несложно, моим дядей, кем же еще? Я ни разу с того дня их вместе не видел, но предполагаю, что время от времени они встречаются. Чанель сам не свой эту неделю. На глазах угасает. Если бы не бессмертие, то… Это не мое дело, конечно, но я обеспокоен. Что-то явно произошло. Во сне он прощение просит, а когда бодрствует — проклинает… Еще один замкнутый круг, — трет суккуб переносицу, — Любовь — отрава. — Не нам их судить. Чужие души — потемки. Кстати, о любви, — внимательным взглядом окидывает Чонгук гостя. — Зачем тебе Юнги? — Я ведь уже упоминал, что он нравится мне. Очень, — без тени сомнений отвечает Чимин. — Дело даже не в его красоте, хотя и в ней тоже — лгать смысла нет. Есть в нем что-то такое… сильное, необузданное, дикое, но это все на поверхности, внутри же он очень мягкий, ласковый и ранимый. Я уверен, все именно так и есть. Любовь и впрямь чистый яд. — А ты разве любишь? — хмыкает Чон, нисколько не проникшись его словами. — Врать не буду, я не уверен. А не уверен я, потому что не знаю что такое любовь. На данный момент мне просто хочется, чтобы Юнги был рядом, чтобы прикасаться к себе позволил. Мне больно от того, что он настолько остро на меня реагирует. Его страхи… С ними надо кончать. — Больше на одержимость похоже. — Исходя из того, что я вижу глядя на Чанеля, любовь — это и есть одержимость. — Справедливо. — Похоже на еще один тост, — смеется Пак, наполняя свой и чужой кубки. — Дьявол, как у тебя клубникой здесь пахнет. Неплохо, но хотелось бы мяты с мелиссой. Запах котенка слабый совсем… Что-то случилось? — Случилось, — забирает напиток маг, игнорируя явный намек на Тэхена. Он уверен, что Пак и так прекрасно осведомлен о рыжем мальчишке. Мужчина ему лишнюю пищу для размышлений давать не собирается, умело тему уводя в сторону друга: — После твоей выходки Юнги решил из замка на неделю слинять. В образе зверя, как ты понимаешь.       Чимин обеспокоенно хмурится, ставя кубок на стол: — С ним же все в порядке? — Более менее, но только вот навязчивая идея у него появилась… Он наведаться к семье хочет, чтобы ответы получить на вопросы. — Это как болью, так и облегчением грозить ему может. Я склоняюсь к тому, что решение закономерное и правильное. Но один он туда не пойдет, — согласно кивает демон. — Зришь в корень. — Неужели ты настолько мне теперь доверяешь, что отпустишь его со мной? — кривит уголки пухлых губ Чимин в улыбке, оголяя острые клыки. — Я никому не доверяю. И да, пусть ты и сильнее меня, но если хоть волосок с головы Юнги упадет, Омут я тебе гарантирую. — Единственное чего тебе следует опасаться, так это того, что я не сдержусь и убью его брата. Котенок же будет со мной в полной безопасности, слово правой руки Владыки Ада. — Я бы и сам, наверное, с трудом от такой перспективы сдержался, но смерти Сону Юнги тебе не простит, как бы сильно он на него ни злился. — Я тут подумал, мы трое все, как на подбор, семьей преданы. Как иронично, а может, судьба?       Кицунэ дрожит весь, хвост к груди прижимая. Полученная информация никак в голове у него уложиться не может. Полный сумбур и непонимание. Что еще за дары? Чимин племянник Чанеля, так и мало того, второй по силе после Правителя Подземного мира? Еще и Чонгук определенно крепко накрепко с Адом повязан, но самое что в сознании отпечаталось... предан семьей… Только вот не трое их таких, а четверо. Тэхена с матерью тоже отец бросил. И впрямь иронично. У жизни слишком плохое чувство юмора, вероятно. — К дьяволу судьбу, — залпом осушает кубок тем временем Чон. — Бэкхен твоей аллегории не оценил бы, — посмеивается Пак. — Давай-ка лучше в Омут Беспечности ее. Мы сами творцы своей жизни.