Magic of hearts

      После одного из самых шокирующих для себя открытий Юнги долго не мог прийти в себя. Мысли путались и никак не желали собраться в единое целое. Нэко и сам себя раздробленным ощущал. Растерянным. Мир, новые непонятные цвета в один миг приобретший, другим теперь виделся. Словно обезумевший художник картину неугодную исполосовал, а после для эффекта пущего пару банок красок разбил об нее же. Чимин не прерывал тишину, позволяя Юнги гармонию необходимую отыскать. Обнимал только крепко, согревая собой. Юнги не возражал, сам не замечал, как успокаивался постепенно в сильных руках истинного. Истинного… Так странно. Одна на миллион пара и какая…Совершенно неподходящая. Неправильная. Абсурдная. Дитя лесов и полей, чье призвание поддержкой природе служить, и сын Ада, погибелью для всего, что так дорого первому, могущий обернуться. Страшащийся прикосновений нэко и суккуб без них не живущий. Судьба явно посмеялась над ними. Юнги не знает. Не понимает. Боится. Что теперь делать и как ему быть? Кичился перед Чонгуком, что за двести перевалило ему, а на деле еще младше ощущает себя, чем Тэхен. Глупый и потерявшийся. С собой не в ладах. Пальцы слабеют заметно, выпуская из своего плена рюкзак. Сон смаривает уставшего от потрясений и долгого дня пути Мина. В кокон его пеленает уютный, отодвигая твердой рукой все ненужное. Утро вечера мудренее — постулат неизменный, исправно срабатывающий. Жаль, Чимин редко когда применить его к себе может. Нечасто спящим его застать представляется, не более раза в неделю. Но сегодня Чимин нисколько не жалеет об этом. Искренне наслаждается близостью с нэко. Ничего более приятного не доводилось ему испытывать никогда. Щемящая сердце нежность пугает и в то же время притягивает Пака.       Новые, доселе неизведанные эмоции и чувства освежающим холодком в извечно пылающую душу гармонично вплетаются. Идеальный баланс пламени и льда создают. Суккуб ненадолго Юнги оставляет, аккуратно того спиной к дереву прислонив. Сам лежанку более удобную для него подготавливает, все нужное находя в рюкзаке. Далее на руки почти ничего не весящее тельце парня берет и аккуратно укладывает на мягкий плед. Рядом ложится и под себя его подгребает, зарываясь носом в темную макушку. Любимый аромат впитывает и руками тонкую талию оплетает, передавая свой жар.       Улыбается, чувствуя в мятно-мелиссовом вихре бруснику. Сокрытый до недавнего времени компонент. Непривычный, но дополняющий композицию в совершенстве. Луна и звездная россыпь красотой первозданной на темном небе сияют, но Чимину нет до нее дела совсем. Одну только красоту, воплотившуюся в одном хвостатом прелестнике, перед собой видит. Так и лежит, не меняя поз до утра самого, поглаживая желанное тело. Юнги в его объятиях в спокойствии пребывает всю ночь. Не тревожат его дурные видения, как и не тревожат ненавязчивые прикосновения. Сегодня он спит особенно сладко и к первым лучам солнца размыкать не хочет неоновых глаз. Льнет поближе к Чимину, мурча себе что-то под нос и вызывая улыбку у того на лице. Прекраснее начала дня Пак и не вспомнит. — Пора вставать, кроха, — шепчет демон в пушистое черное ушко. — Еще немного, — бубнит нэко в ответ, но уже через минуту в ужасе распахивает глаза. Смотрит на довольного суккуба, не понимая, как такое произойти могло. Скашивает взгляд на руку, беззастенчиво обвившую его талию, и не понимает вдвойне. Чужое прикосновение жаром отдается через одежду, но отвращения не вызывает. Легкую дрожь и не более того в себе несет. Юнги подскакивает как ужаленный. Сумасводящий аромат рецепторы все забил, усугубляя ситуацию. Смущающе и неловко. — Я... — начинает было Мин, но Чимин его прерывает: — Ты заснул вчера. И я решил остаться твоей грелкой на всю оставшуюся ночь. Ничего предосудительного. Так что не переживай.       Нэко, теребя подол туники, закусывает губу. Он не злится, но не переживать все равно не может. Воспоминания вчерашнего вечера и устоявшийся запах истинной пары бурю в его голове поднимают. Ни одной связной мысли в нее не дают проскользнуть. Юнги вздыхает, глаза опуская. Ничего плохого же не случилось, верно? Но могло. Нельзя быть таким беспечным. — Я умоюсь, — коротко бросает Мин и, схватив из сумки необходимые принадлежности, исчезает в кустах у ручья.       Чимин ожидал худшего, как минимум криков и как максимум слез, но нэко спокойным был, разве что немного растерянным. Какого же его удивление, когда вернувшийся через пять минут Юнги решительно плюхается рядом с ним и в упор на него смотрит: — Чем я пахну? — Мята, мелисса и брусника, — машинально отвечает суккуб. — Значит, правда. Но как такое возможно? Я не понимаю, — говорит нэко, зарываясь в волосы, — Мы же совершенно… Не только мы, но и наши миры разные… Более неподходящей пары и выдумать сложно. — Ну и что? Зачем нам быть одинаковыми? В том и смысл, что мы дополняем друг друга, — протягивает руку к Юнги демон, — Не будь так категоричен.       Юнги нерешительно поглядывает то на свою ладонь, то на ладонь Чимина. Внутри диссонанс происходит. Качели из стороны в сторону в бешенном темпе раскачиваются. И да, и нет как одно. Почему вы слились? Подскажите хоть кто-нибудь что-нибудь. Дайте знак. Мин к самостоятельности привык, но так порой хочется ветрам на волю отдаться. Не решать ничего, чтобы за него и из-за него. Чтобы без клеток, но в руках ласковых и надежных. Нет. Слишком роскошь большая. Юнги в сказки разучился верить давно, отчего сжимает пальцы в кулак, не замечая, как теплая осень в глазах суккуба на холодную серость сменилась, ноябрьской корочкой льда покрываясь.       Ветер по кронам голубых елей проходится и вниз опускается, вклиниваясь между демонов из разных миров. Ладонь Чимина остается пустой.

***

      В гнетущем молчании путь дальнейший проходит. Чимин ни слова не говорит, в тягостных мыслях увязнув. Он знал, что с Юнги нелегко будет, но наивно полагал, что истинность хоть сколько-нибудь поможет. Ошибался. Не винит за это нэко. Раны его глубоки слишком. Не верит и никому не дается в руки. Дикий кот, запутавшийся во внутренних джунглях. Как вызволить и хочет ли тот того сам? Чимин ответа не знает, но не собирается отступать. Первые подвижки уже есть, главное хрупкое достигнутое не потерять. Не дать ни шагу назад сделать. Вперед только.       Юнги в не менее мрачном настроении пребывает. Не радует его ничего, даже лес, яркими красками изобилующий. Все мимо проносится, не достигая глаз синих. До чутких ушей и то ничего не доходит. Ни пение птиц, ни другие звуки природы. Как в вакууме. С каждым шагом он все ближе к родным краям и оттого тяжелее идти. И хочет и не хочет Юнги туда. Как и не хочет через впереди показавшийся город людской проходить, но другого выхода нет. Вокруг горы, в небеса поднимающиеся, пробираться через которые не шибко приятно. Через Рунгард сподручнее и безопаснее будет. — Плащ найдется накинуть? — спрашивает Чимин, останавливаясь на подступах к главным воротам. — Да, — бросает Мин, выуживая из рюкзака искомый.       Демон кивает, глядя на то, как спутник под глубокий капюшон прячет кошачьи уши, хвост вокруг талии заставляет обвиться, чтобы случайно из-под одежды не выскользнул. У высшего демона таких проблем нет. Человеческий облик принять для него не проблема. Вязь татуировок мгновенно с лица пропадает, а в остальном он и до этого как человек выглядел, если ауры, огненной, подавляющей, не учитывать.       Город шумихой и полным хаосом встречает двух путников. День Святого Рионеля — местный праздник некстати сегодня. Не протолкнуться почти. Юнги губу закусывает, паникуя заметно. Чимину и смотреть на него не надо, чтобы понять, как тому неуютно. Люди толкаются и голосят как безумные, торговые ряды от всевозможных товаров ломятся, а у центрального фонтана труппа артистов уличных выступает. Настоящая вакханалия. Чимин, не спрашивая, нэко в защитном жесте приобнимает, чему возмутиться бы или отпрянуть, но он, наоборот, только жмется теснее. В объятиях демона безопаснее. Люди для Юнги много страшнее. Пак хмыкает, но не говорит ничего. Быстрее старается толпу миновать, лишь бы только истинный в его руках так не дрожал. Догадывается прекрасно, что у того на душе. Воспоминания о рабстве покоя ему не дают. Не дают и Чимину. Он их постоянно через себя пропускает, боль нэко словно свою ощущая. Необузданное желание спалить все к чертям по мозгам бьет, но здравомыслие, благо, сильнее пока. Чимин сдерживается. — Заночуем в трактире. Думаю, помыться ты не откажешься, — говорит Пак, выходя на менее людную улицу.       Юнги кивает, хотя внутри противится все. Не желает ни минуты лишней в городе находиться. Он бы и в реке искупаться мог. Природные ванны принимать для него не в диковинку. Не изнеженный. Только поздно уже. Темнеть начинает заметно. Да и ближайшие реки — ледяные и бурные, с гор неудержимым потоком спускающиеся. Придется заночевать в Рунгарде.       На окраине города заметно спокойнее. Основная масса людей в центре гуляет, но и здесь не так чтобы пусто. Мина и такой расклад более чем устраивает. Лишь бы не толпа. Идет более уверенно и с интересом головой вертит: улочки чистые, ухоженные, а домики одинаковые, крыши разве что отличаются цветом. На перекрестке раскинулась ярмарка, не настолько большая, как в центре, но на товары не поскупившаяся. Юнги не замечает, как замедляется у одной из палаток. Шар приглянулся ему снежный. — Подойди ближе, малыш, не стесняйся, — приветливо зазывает парня торговец. Интуиция никогда таких людей не подводит, даже без лиц способны выцепить заинтересованного покупателя.       Нэко в отрицании головой машет, придерживая капюшон, и убегает поспешно, чтобы суккуба догнать. Догонять не приходится. Суккуб позади него стоит, смешливо оглядывая не ожидавшего этого и оттого врезавшегося в него Юнги. — Прости, — буркает Мин и собирается отстраниться, дабы путь продолжить к таверне. Чимин не дает. Разворачивает его обратно за плечи и к палатке торговой подталкивает. Нэко пытается вырваться, но не ему с силами Пака тягаться. — Что ты делаешь? Зачем? — шепчет обеспокоенно. — Я все видел. Тебе явно там что-то понравилось, — произносит демон, хватки не ослабляя. — Тебе показалось. Я просто задумался, вот и остановился. Пойдем лучше отсюда, — упрямится Юнги.       Чимин хмыкает, нисколько отговоркам его не поверив, и на торговца внимание переводит: — Добрый вечер, мы хотели бы приобрести вон тот шар, — указывает на вышеупомянутую вещь. — Здравствуйте, господин, — улыбается мужчина, подмечая богатый вид покупателя. С такого не грех и поболее запросить. Не убудет с него. — Да, конечно. С вас пять золотых. — Пару секунд, — отвечает Чимин, нисколько не удивляясь людской алчности. На счастье торговца, суккубу нет до нее дела. Не его сфера деятельности. Вместо этого он в кармане плаща необходимое количество монет материализует и передает их человеку. — Чего же сразу не подошел, малыш? Твой спутник щедр очень, по нему сразу видно, — подмигивает мужчина Юнги и покупку протягивает, попутно пытаясь под капюшон его заглянуть. — Мой супруг очень стеснительный. Никогда прямо не скажет чего ему хочется, — скалится демон, оголяя клыки острые. Раздражает его этот торгаш, что фамильярничать с его истинным вздумал. За такое не грех проучить.       Человек шар из рук от увиденного роняет, но суккуб ловко его на лету схватывает и наигранно разочарованным голосом укоряет: — Не хорошо это. Руки у вас не на месте что ли? Чуть ли подарка не лишили мою кроху, и кстати… Никто, кроме меня, так не смеет его называть. Прояви уважение, смертный.       Торговец сглатывает шумно, весь трясясь от ужаса. Перед ним не человек явно. Угроза в его голосе нешуточная читается, а взгляд намертво к месту приковывает. Что уж говорить про клыки и вязь проявившихся татуировок. — П-простите, господин, — заикается мужчина, молясь о спасении всем существующим духам. Повстречается же такое на старости лет. — Ну что, дорогой, простим? — спрашивает Чимин у нэко, — Или убить его, может?       Юнги, растерявшийся поначалу, откровенно забавляется представлением. Еле смех сдерживает. Этот суккуб… С ним и впрямь не бывает скучно. Радуется привычному игривому настроению демона. Тишина угнетала всю дорогу его, но о причинах он не догадывался, списывая все на свои страхи. Теперь понимает. Шуток Чимина не хватало ему, его голоса и пикировок словесных. — Ну что ты, милый. Он и так от ужаса уже почти не живой. Пустое, — оправляет капюшон Юнги и как бы невзначай демонстрирует человеку светящиеся, с продольным зрачком неоновые глаза. Для пущего эффекта когти на руках выпускает и показательно уходя фыркает. — У меня такой добрый супруг, не правда ли? — посмеивается Пак и следом за нэко, не дожидаясь ответа, удаляется. Кошмарные сны гарантированы жадному торговцу. — Ты что там устроил? — хохочет в голос Юнги, когда Чимин его догоняет. — Отвлечь тебя хотел и настроение поднять, — улыбается демон, вручая снежный шар в руки парня. — Спасибо, — дарит ответную улыбку Мин, трепетно к груди прижимая подарок, — У тебя получилось. — Да ты и сам хорош. Подыграл мне. А знаешь что это значить может? — хитро тянет суккуб. — Что я такой же испорченный, как и ты? — смеется Юнги. — Что мы идеальная пара. — Да иди ты! — Вот опять меня посылаешь ни за что, ни про что, — картинно возмущается Пак. — Стабильность — залог успеха! — А ты все не уходишь никак, — скашивает на демона смущенный взгляд нэко. — И не уйду, — простое, но самое в ответ важное.

***

— Побудь здесь, — просит Чимин, усаживая Юнги за дальний столик в таверне, — Я пока о комнатах разузнаю.       Нэко не хочет один среди толпы оставаться, но виду старается не показывать. Кивает и все свое внимание на снежный шар обращает, умиротворяясь от вида снежинок искусственных, падающих на крышу деревянного домика. — Привет, красавчик. Не желаешь нам наверху составить компанию? — подсаживаются двое заметно подвыпивших парней к Юнги.       Да что за день-то такой в самом деле? Медом им намазано что ли? — С чего вы решили, что я красавчик? Я лица своего не показывал, — отвечает Мин, отвлекаясь от подарка. — По рукам видно. Таких аристократических и тонких пальцев у заморышей не встречается, — бросает все тот же, красноречиво рассматривая бледные ладони Юнги. Второй лишь пялится сально, так и норовя под капюшон заглянуть, руку протягивает в попытке его сдвинуть. — Идем давай, не ломайся. В рай тебя вознесем.       Нэко дергается и молниеносно кинжал из-за пояса выхватывает, но воспользоваться им не успевает: подошедший Чимин запястье наглеца вовремя останавливает, не давая к нему ни на дюйм приблизиться: — Ад ближе находится, и я с превеликим удовольствием тебе дорогу туда укажу. — Эй, пусти. Мы не думали, что он с тобой, — морщится от боли парень, — Нам чужого не надо. — Это ты правильно. Зачем вам чужое, когда вам и вдвоем неплохо? — ничего хорошего не предвещающей улыбкой одаривает незнакомцев суккуб. Те подвисают, за несколько секунд теряя любую осмысленность. В их глазах ничем незамутненная похоть лишь одна теперь плещется. Поворачиваются и друг на друга набрасываются, с остервенением в губы напротив вгрызаясь. Эта таверна многое на веку своем повидала, но такое в ее стенах происходит впервые. Хозяйка кричит что-то и выдворить необузданную парочку пытается под громкое улюлюканье собравшихся зрителей, а тем хоть бы что. Никого не стесняясь, одежду срывают и валятся на пол.       Юнги, так и не убравший кинжал, в шоке на происходящее смотрит. Он знает, как работает сила суккубов, но в реальности видеть ее ему не доводилось еще. — А теперь точно наверх, — посмеивается Чимин, уводя нэко, — Ни на минуту оставить тебя одного нельзя. — А они... — Утолят жажду и угомонятся, — поясняет демон, на второй этаж поднимаясь, и добавляет невинно: — Наверное. — А тебе разве можно в открытую свою силу при смертных использовать? — позади послушно плетутся, шар к груди прижимая. — Мне все можно. В пределах разумного, конечно. Тем более, я ничего особенного не сделал, всего лишь их похоть перенаправил. Поделом, — бросает Пак, уверенным шагом направляясь в конец коридора. — Развлечься иногда полезно бывает, не говоря уж о том, что они на мое покусились, а значит, безнаказанными я их оставить не мог.       Нэко раздраженным взглядом суккуба одаривает: — Я не твой, сам за себя постоять могу. — С первым не соглашусь, кроха, а вот со вторым вполне. Никто не спорит, что ты за себя постоять можешь. Но думаю, было бы не слишком удобно, устрой ты кровавую резню в людном месте, — пропускает в дальнюю комнату парня Чимин.       Юнги ворчит себе что-то под нос недовольно, плащ поднадоевший с плеч скидывая. Тактично игнорирует первую часть предложения, однако со второй соглашается. Ни к чему лишнее внимание привлекать. Оглядывает небогатое убранство помещения, радуясь, что добротное и чистое хотя бы оно. Большего в подобных местах желать грех. После недоуменно косится на мужчину, когда тот, нагло мимо прошествовав, на кровать неразобранную усаживается, очевидно, не собираясь никуда уходить. — Только не говори мне, что ты только одну комнату снял? — Сегодня праздник. Последняя свободная, — пожимает плечами Чимин.       Мин вздыхает тяжко, рюкзак с накидкой на крючок вешая. Ночевать под одной крышей с Паком никак не входило в план. Прошедшая ночь случайностью была и послаблением его, ошарашенного истинностью, стороны. — Все еще не доверяешь? — видя замешательство спутника, спрашивает суккуб. — Прошлой ночью, думается мне, я доказал свою порядочность. — Раз на раз не приходится. Я не настолько наивен, чтобы демону похоти доверять. Это в твоей природе, характере, — отвечает нэко. — Я уж молчу про проклятую истинность. — Я обещал тебе вчера, что не сделаю ничего, чего бы ты сам не захотел. Не спорю, твой запах и ты сам в целом невероятно мою кровь будоражишь, но я достаточно разумен, чтобы держать себя в рамках. Я знаю о твоем нелегком прошлом и о твоих страхах. Понимаю, но не принимаю. Твоя боль сердце мне рвёт, и самое важное и первостепенное для меня их искоренить. Тело приятный бонус, но мне нужен ты. Не надо во мне какого-то монстра видеть. Я — не они, — серьезно смотрит на Юнги Чимин, затягивая в глаз своих серые озёра.       Юнги посреди комнаты стоит замерши. Пальцы заламывает, чувствуя, как каждое сказанное мужчиной слово невидимых струн души касается. Ни фальши, ни злого умысла в чужом взгляде не видит, но поверить боится. Никак не сольется для него в картину правильную Чимин. А что есть правильно? Кто эти каноны придумал? И нужны ли они вообще? Идеальных не существует. Всегда оговорка найдется. Такова жизнь. Без шероховатостей не бывает. Кому, как не Юнги, знать истину эту. Взять брата того же, чей свет в пути его вел, а потом во тьму безжалостно вытолкнул. Нэко мгновенно в ней растворился, потерялся, что и по сей день не выберется.       Между тем дверь в комнату открывается, прерывая мысли Юнги и оставляя в очередной раз без ответа Чимина. Нэко, вовремя спохватившись, покрывало с кровати срывает и укрывается полностью им. Не хотелось бы перед людьми кошачьими ушами светить. Не учили что ли стучаться? Бескультурье. Двое парней деревянную ванну заносят и следом туда-сюда мельтешить начинают, воду в ведрах таская. Как примитивно. Слишком привык Мин к удобствам Декалькомании. Но лучше так, чем никак. Напрочь из головы у него вылетело, что помыться хотел, благо предусмотрительный демон организовал все. Водные процедуры как нельзя кстати придутся для уставшего после долгого дня пути нэко. Дорожная пыль неприятно на коже осела и без хорошей помывки тут не обойтись. — Прохладная, — недовольно фырчит Юнги, касаясь пальцами воды, когда прислуга их вновь наедине оставляет. — Не проблема, — улыбается Пак, поднимаясь с кровати, и к ванне подходит. Руку в нее отпускает, моментально вскипеть заставляя воду. — Так сойдет? — Удобно, — хмыкает Мин. — Спасибо. — Я вообще полезный и незаменимый мужчина, если ты не понял еще, — подмигивает Чимин и в хитрой улыбке пухлые губы растягивает: — Могу и спинку потереть. — Обойдусь, — закатывает глаза Юнги. Что-то в мире неизменно всегда. Не этот ли демон десятью минутами ранее вещал про порядочность? Враки какие. — Когда-нибудь ты сам меня об этом попросишь, но а пока не смею тебе докучать, кроха. Приятного купания, — произносит суккуб и уходит.       Ключ в замке проворачивается несколько раз, оповещая Юнги, что тот и впрямь ушел. Юнги не медлит, быстро в рюкзаке необходимые принадлежности находит и, раздевшись, с довольным урчанием опускается в ванну. От воды пар молочный исходит, клубами ласковыми оседая на обнаженных плечах. Нэко веки в наслаждении прикрывает, надеясь пролежать так полчаса. Не думает, что Чимин скоро вернется, более чем уверенный, что тот развлечение себе на вечер отыщет. Пусть хоть до утра не возвращается. Так оно даже лучше будет. Лежит, а в мысли все лезут последние два дня, проведенные с демоном, то одна, то другая его фраза всплывает в сумбуром захваченной голове, прямо как пузырьки из ароматной, закинутой им в воду розочки. «Нужен мне» — горячими каплями по оголенным ключицам стекает. «Твоя боль сердце мне рвет» — под ребрами жжется. «Ты мне нравишься» — на длинных ресницах дрожит.       Вкус терпкий, пьянящий, с горчинкой сладчайшей. Чертов глинтвейн. Везде просочился. В разум, чувства, слова.       Юнги отчаянно кожу до росчерков ярко-красных трет. Не о том ему переживать сейчас надо. Он на родину впервые за сто тридцать лет возвращается. Волосы маслом специальным обрабатывает и под воду с макушкой уходит, чтобы смыть и его, и думы ненужные. Родную деревню представить пытается, а перед глазами вместо нее Чимин появляется, к стене жадно прижимающий какую-то девушку. Что за черт? Вполне вероятный событий исход и ожидаемое «развлечение» для суккуба. Не нравится Мину подкинутое видение, удушающим комком застревает в горле, вынырнуть вынуждая на поверхность. Ванна вмиг теряет свою привлекательность. Пора выходить. Юнги домывается спешно и сушится. Только-только успевает чистую тунику надеть, как на пороге комнаты Чимин возникает с полным подносом еды. — Хороший вид, — окидывает красноречивым взглядом чужие обнаженные ноги демон.       Юнги сапфировыми глазищами глупо хлопает, с шароварами в руках замерев, но быстро спохватывается и под одеяло ныряет, наглеца проклиная: — А если бы я еще мылся?! — Тогда бы точно спинку потер, — посмеивается суккуб, ставя свою ношу на столик. — Мечтай, — в ответ фыркают. — Только это пока и остается, — наигранно грустно вздыхает Чимин и на еду указывает: — Я тут тебе перекусить немного принес. Поешь.       Юнги заинтересованно носом ведет и рукой к одному из горшочков тянется, игнорируя очередную шуточку Пака. Под крышкой аппетитно выглядящее жаркое оказывается, а под салфеткой еще теплый хлеб и несколько кексов. — Пахнет неплохо, — резюмирует он и пробует первый кусочек. — Да и на вкус хорошо. — Хозяйка таверны не устояла перед моим обаянием и вне очереди приготовила для нас ужин, — садится рядом мужчина и тоже за вилку берется, чтобы попробовать. — Обаянием? А может, перед другим чем? — насмешливо приподнимает одну бровь Мин. — Брось. Ты не можешь так плохо обо мне думать, — возмущается Чимин, — Я и без феромонов достаточно привлекателен.       Юнги посмеивается с надувшегося как ребенок суккуба, а в душе не может не признать его правоту. Чимин и впрямь красивый. Особенно сейчас, когда на его лице нет привычной властности и надменности. Вместо нее — простота, открытость и расплавленное серебро в адресованном нэко взгляде. Тепло. — Я вообще о тебе не думаю, — бросает нэко, но не зло, игриво скорее. Очередной кусочек к губам подносит и вином его запивает. — Тогда это срочно надо исправить, — делает наигранно задумчивый вид суккуб и незаметно ближе подсаживается.       Юнги, вкусной едой поглощенный, до последнего этого не замечает. А когда понимает, что не так что-то даже вскрикнуть не может. Уста, в плен захваченные, и чужие руки на его тонкой талии, ни шанса на освобождение не дающие. Чимин не упорствует. Нежно губ желанных касается, мягко их брусничные половинки сминая. Не настаивает на большем, через минуту уже отстраняется и ласково напоследок по заалевшей напротив щечке ладонью ведет.       Нэко, дернувшись, на другую сторону кровати отползает, сильнее в одеяло закутываясь. Страшно, но… Не противно. К лицу своему подносит ладонь, очерчивая место, где секунду назад пальцы демона находились. Растерянно на него смотрит слезящимися глазами — бури в них нет. Волны несильные и бесконечная глубокая синева, в которой Чимин в очередной раз тонет.