black hoodie

Феликс в который раз раздраженно выдыхает. Сегодня его нервы раскалены до предела. И он не знает, то ли всему виной треклятое солнце, палящее так, словно хочет сжечь весь мир, то ли очередной выговор со стороны ректора, который уже целый год требует соблюдения регламента ношения определенного стиля одежды студентами в стенах университета. Нельзя назвать это формой, потому что будь это она - бунта было бы не избежать. Поэтому со всех просили хотя бы того, чтобы на ногах были темные брюки, а сверху - рубашки, с дополнением пиджаков или жилетов. Никакой спортивной или уличной одежды. Когда Феликс вызвался в старосты группы, он думал, что с этим проблем не будет. Все ребята казались ему вполне серьезными и ответственными. Но не тут то было. Для одного несносного мальчишки закон оказался не писан. И он в течение года издевался над бедным Феликсом, заявляясь на учебу в толстовках и разодранных черных джинсах. Что только Феликс не делал с ним - отчитывал, угрожал расправой вышестоящих глав университета, но тот каждый раз сталкивался с ним в дверях аудитории, с усмешкой вскидывая брови, всем своим видом показывая очередное нарушение правил. Именно из-за Минхо Феликс стал частым посетителем кабинета ректора, который из месяца в месяц твердил ему одно и тоже. Феликсу так и хотелось ответить, что уважаемому господину стоит хоть раз лично поговорить с нарушителем, и возможно тогда будет хоть какой-то эффект и изменения. Но нет, ректор высказывал претензии Феликсу, а Феликс в свою очередь находил Минхо и все говорил ему, получая в ответ колкие фразы и смешки. Это был порочный круг, из которого Ли хотел сбежать прочь, куда глаза глядят. Он обводит аудиторию взглядом и понимает, что Минхо еще и пары стал прогуливать, а значит со старосты еще за успеваемость потом спросят. Феликс хмурится, потирая переносицу. Он искренне хотел, чтобы прогулы стали на данный период его единственной проблемой. Ведь не будет же нормальный человек носить толстовки в такую жару? А значит есть шанс, что Минхо наденет что-то приличное. Хотя бы светлое поло, черт бы его побрал. И возможно тогда он будет более-менее соответствовать необходимому образу прилежного студента высшего заведения. Наконец, лекция заканчивается, и Ли спешно подрывается с места, о выборе которого он пожалел. Ну кто садится у окна, в которое светит солнце всеми своими адскими лучами? Он бы предпочел занять местечко в уголке и в тени, но было поздно метаться - все вакантные парты были заняты. Феликс выходит в коридор, решив пройтись до комнаты старост. Там всегда освежающе хорошо, плюс есть удобный диван, где можно полежать, и там редко кто-то бывает между занятий. Он идет мимо шумных аудиторий, обходит то тут, то там застывших на месте студентов, оживленно болтающих о чем-то друг с другом. И видит Его. Его личный ночной кошмар. В черной, мать его, толстовке. Минхо тут же расплывается в хитрой улыбке, заметив очаровательного старосту своей группы, который смотрел на него так, словно увидел призрака, но при этом готов был его уничтожить. Парень специально останавливается у кабинета, в котором бывал уже множество раз. Комната старост стала его вторым домом, или третьим, если "университет - это ваш второй дом!", потому что Феликс регулярно звал его сюда для разговора. Конечно, Минхо предпочел бы говорить о чем-то более приятном, и желательно личном, но в целом видеть это прелестное лицо, усыпанное веснушками, и слышать бархатистый голос - было тем еще удовольствием. — Ли Минхо! — Феликс кричит через весь коридор, размашистым шагом направляясь к парню, сжимая руки в кулаки. Он поверить не мог своим глазам и его уже обдало десятью потами, стоило только подумать об ужасно плотной толстовке, с длинным рукавом, надетой в +32°. Пытка, не иначе. Но точно не для этого негодяя, у которого в глазах искорки, как у маленького пакостника, натворившего очередную шалость. — Приветики, господин староста! — Минхо машет рукой, — Я сильно извиняюсь, что пропустил очередную увлекательную лекцию уважаемого мистера Чхве. — И какая же причина? — Феликс кривит губы, наконец подойдя к парню, уперевшись взглядом в эту наглую морду. — Да я просто не хотел приходить, — Минхо усмехается, излучая один сплошной сарказм. — Тогда зачем вообще пришел?? — Феликс хмурится все сильнее. — Не хотел, чтобы одного старосту ругали за прогулы, — парень прищуривается, чуть склонив голову набок, — Или ты любишь, когда тебя наказывают? Феликс возмущенно втягивает воздух, округлив глаза, хлопнув парня по плечу. — Что ты вообще несёшь? Следи за своим языком, — Феликс качает головой, — Ты ведь понимаешь, что это не единственная проблема? Староста показательно опускает взгляд на черную толстовку Минхо, скрещивая руки на груди. — О, ты об этом? — Минхо тоже опускает взгляд на свою толстовку, а затем встречается глазами с Феликсом, — Да, я ношу полностью черную одежду в невыносимую жару. И что ты мне сделаешь? Снимешь ее с меня? Какой же он дерзкий. Феликсу хотелось бы затолкать эту наглость ему куда-нибудь подальше. Он хватает его за шнурки от капюшона и резко притягивает к себе. — А что, если так и сделаю? — староста пробует на Минхо его же приемы, но тот кажется непоколебимым. Даже не шелохнулся, зато еще больше улыбнулся в хищном оскале, задержавшись взглядом на губах Феликса. Минхо подается еще ближе, и их лица оказываются на едва ли допустимом минимальном расстоянии. Парень выдыхает томно, и его зрачки сужаются, как у зверя на охоте. — Ну так я ждал этого момента, милашка, — внезапно низкий голос Минхо пробивает Феликса до мурашек по коже, и он отстраняется, озираясь по сторонам. Уши и щеки его стремительно краснеют, выдавая все его смущение. Он старается вести себя так, словно ничего не произошло, открывая дверь комнаты старост и проходя внутрь. Минхо проскальзывает за ним следом, закрывая дверь, щелкая внутренним замком. — Ли Минхо, я сколько должен повторять? Чувствую себя попугаем, или курицей-наседкой, бегающей за тобой и твердящей одно и то же! Носи форму, носи форму, носи!.. Феликс быстро проговаривает слова, даже не поворачиваясь лицом к Минхо. И тогда Минхо разворачивает его к себе, одним ловким движением прижимая парня к двери и затыкая его рот своим. Феликс распахивает глаза в изумлении, пытается оттолкнуть Минхо, но тот лишь перехватывает его руки, заводит их над его головой, держа за запястья. Обескураженный Феликс едва дышит, и сердце его заходится в бешеном ритме. Минхо подминает чужие губы, захватывает верхнюю и чуть оттягивает. Затем так же поступает с нижней губой, чуть причмокивая. И Феликс решил бы, что на этом все заканчивается, но он видимо никогда не целовался. Свободной рукой Минхо оглаживает щеку парня, а затем хватает за подбородок, чуть поднимая его голову. Феликс пораженно выдыхает, когда чужой горячий язык проникает в его рот, вызывая всплеск новых чувств. Его бросает в жар, и он снова пытается выбраться из крепких рук Минхо, протестующе замычав. — Староста Ли, вы же бросили мне вызов, — Минхо бормочет в губы парня, касается их языком, довольно улыбаясь, — Так быстро сдаетесь? Таким он Феликса еще не видел. С большими растерявшимися глазами, раскрасневшимся лицом и блестящими губами, его волосы были слегка потрепаны, а ворот рубашки скосился куда-то в сторону. — Еще чего, — Феликс специально идет наперекор, и умилительно сводит брови к переносице, — Я раздену тебя догола и заставлю надеть идиотскую форму по требованиям университета! Минхо хмыкает, отступая на шаг назад, наконец выпуская руки Феликса, которые тот опускает и встряхивает. — Я бы с тебя и эту идиотскую, как ты сказал, форму тоже снял, — парень играет бровями, отходит к дивану и садится на него, похлопывая по своему колену, словно подзывая Феликса к себе. Феликс поджимает губы, не сводя глаз с Минхо. То, какой он сейчас, невероятно возбуждает и без того встревоженное сознание старосты. В Минхо всегда было это. То, что заставляло Феликса думать о нем постоянно. И дело было не в банальных нарушениях, вовсе нет. Феликса не отпускал этот хитрый лисий взгляд, эта вечная полуулыбка с надменными нотками, эта вечно прямая осанка, делающая его гордецом и красавцем одновременно. Феликс сглатывает и медленно идет к парню. Если он позволяет такие интимные действия, значит в этом есть какой-то смысл. По крайней мере, Феликс надеется на это где-то в глубине души. А даже если смысла нет, то будь что будет. Гори оно все алым пламенем. Минхо внимательно следит за движениями Феликса, который теперь смело присаживается на его колени. Староста запускает руку в светлые волосы, поправив их, а Минхо уже облизывает губы, представляя, как будет зарываться в них пальцами, сжимать и тянуть на себя. Руки Феликса обвивают шею Минхо, его нежные ладони поглаживают затылок, посылая мурашки вниз по позвоночнику; Минхо опускает руки на бедра парня, чуть сжимая их, и не долго думая, разбирается с ремнем на брюках, чтобы потом с ним не возиться. Феликс скользит глазами вверх и вниз, смотря то на губы Минхо, которые хотелось снова поцеловать, то в его темные глаза, утягивающие в свою глубину. — Как бегать за мной и ругать за не ношение формы, так ты делаешь это хоть каждый день. А как в губы поцеловать, так сразу замешкался, — Минхо усмехается, показательно прикусывая нижнюю губу, — Неприлично так пялиться, ты знал об этом? — Тск, я просто размышляю, а заслужил ли ты поцелуй, — Феликс все больше перенимает тон Минхо, умело оборачивая его слова против него же. — Думаешь, я не заполучу его снова? — Минхо хватает Феликса за рубашку, грубо наклоняя его к себе, тут же прижимаясь к его губам в порывистом поцелуе, таком доминирующем, глубоком, что у старосты голова кругом идет. Феликс едва ли замечает, как парень начинает расстегивать его рубашку, пуговица за пуговицей, ловко проскальзывая горячими ладонями под легкую светлую ткань, касаясь кожи. Феликс впивается пальцами в плечи Минхо, откидывая голову назад, и его словно током пробивает, когда мягкие губы касаются выступающей венки на шее, когда они оставляют влажную дорожку из поцелуев, двигаясь в хаотичном порядке. Рубашка оказывается спущена с плеч старосты, и все его нутро дрожит, когда глубокое дыхание Минхо опаляет ключицу, а затем кожа начинает гореть от любого прикосновения, расплавляться от пылких губ, выжигая душу насквозь. Феликс неуклюже дергает толстовку Минхо, пока чужие руки вырисовывают узоры на ребрах. Староста шумно выдыхает, чуть вздрагивая. Каждая его клеточка напрягается, становясь сплошным оголенным нервом, и каждые прикосновения к телу будоражат до костей. Он ведет почти невесомо вдоль тела Минхо, и подхватывает края толстовки, стягивая с него наконец эту ужасную, ненавистную вещь, отбрасывая ее куда-то за диван. — Ты скрываешь за этими мешками для картошки такое тело, — Феликс пораженно смотрит на подтянутое тело Минхо и ему безумно хочется почувствовать его: будь то пальцами, будь то губами, будь то своим телом. — Я много чего скрываю, — Минхо чертовски соблазнителен, и Феликс сдается его чарам, наклоняясь к нему и целуя почти невесомо грудь парня. Минхо нравится, когда Ликс проявляет инициативу, и губы его дергаются в блаженной улыбке. — Что ты скрываешь, к примеру? — Феликс смотрит на него снизу вверх, и у Минхо голову сносит. Эти невинные большие глаза точно доведут его. Хотя, это уже случилось. — Ты это скоро узнаешь, — Минхо одним движением укладывает Феликса на диван, нависая сверху. Феликс готов поклясться, что все внутри него сжалось в тугую нить, когда пальцы Минхо огладили низ его живота и проникли в брюки. С губ Феликса срывается низкий, едва различимый стон, а Минхо прямо здесь и сейчас хочет впечатать его в этот потрепанный диван, лишь бы выбить из него эти потрясающие звуки. Брюки оказываются сняты и брошены куда-то на пол неподалеку, где-то рядом оказывается и совершенно ненужное белье. — Там, в столе... — Феликс бормочет, указывая на небольшой столик из коричневого дерева, — Старшекурсники-старосты иногда приводят сюда своих девушек и развлекаются с ними... — А ты откуда знаешь? — Минхо достает лубрикант и хмыкает, замечая что в упаковке осталась только половина геля, — Подглядываешь или участвуешь? Феликс вспыхивает, отвешивая легкий удар кулаком в грудь парня. — Просто знаю! О чем ты вообще думаешь, извращенец, — Ликс наблюдает, как Минхо выдавливает смазку на пальцы, растирая ее и разогревая. Парень разводит ноги в стороны, поджимая губы и затем облизывая их, соблазнительно смотря на Минхо. Тот склоняется над ним, проводит ладонью меж ягодиц парня и обводит пальцами подрагивающий анус. Стоит только зубам Минхо ухватиться за сосок, начиная оттягивать его и посасывать, как указательный палец проникает внутрь, заставляя Феликса заерзать, жмуря глаза. Минхо выцеловывает каждую выступающую реберную кость, пока его палец входит все глубже, неспешно и аккуратно. Феликс почти не чувствует дискомфорта, расслабляясь, и тогда Минхо начинает двигать рукой вперед и назад, сначала медленно, но затем все больше набирая темп. Феликс внутри безумно узкий и стенки ануса пульсирующе сжимаются. Горячий язык Минхо теперь ведет вдоль живота и спускается все ниже, заставляя Феликса подрагивать от какого-то предвкушения. Он обдает дыханием уже вставший член Ликса и целует самый кончик головки. Они смотрят друг другу в глаза, когда Минхо направляет член старосты в рот, обхватывая его плотно губами. У Феликса перед глазами фейерверки, и рваное дыхание. Минхо единовременно опускается полностью на член парня, вбирая его по самое основание, и проталкивает уже два пальца в Феликса, вырывая из его груди протяжный стон. Рот Минхо обжигает плоть, опаляет своим дыханием, и Феликсу безумно влажно и горячо. Он начинает легонько толкаться бедрами вверх, в своем ритме, как ему нравится, и Минхо не против дать ему здесь слабину и волю. Его язык скользит по члену, он втягивает щеки, развратно причмокивая, ни на секунду не сводя глаз с Феликса. Его Ликс сжимал одной рукой спинку дивана, а другой держался за его край, сексуально выгибаясь в спине. Он буквально сходил медленно с ума от пальцев, растягивающих его; от рта, двигающегося навстречу его толчкам. — Это какое-то безумие, Минхо... — Феликс бормочет, — И мне так хорошо. Он стонет неприлично громко, когда пальцы задевают простату, толкнувшись под нужным углом, и тут же прикусывает руку, закрывая стыдливо лицо. Минхо неспешно выпускает член Феликса изо рта, и от его кончика к красным губам парня тянется ниточка слюны. Минхо прокручивает пальцы, разводит их в стороны,  толкнувшись резко ими после того, как на секунду убрал их. — Поверь мне, тебе будет еще лучше, — в ответ на его слова Феликс издает низкий грудной стон, а затем снова коротко стонет, дернув бедрами, когда в него проникло уже 3 пальца. Минхо целует внутреннюю сторону бедер Феликса, изнывая от ужасной тесноты в джинсах, которые он до сих пор не снял. Низ живота ноет и скручивается, но он сдерживает себя изо всех сил, перво-наперво заботясь о состоянии Феликса. — Минхо, — Феликс жалобно хнычет, изнемогая от накатывающего штормовыми волнами возбуждения и наслаждения, — Минхо, я... Парень тут же нависает над старостой, встречаясь с ним лицом к лицу, начиная все более быстро толкаться пальцами в его горячее и влажное нутро. — Ну же, скажи это, господин староста, — голос Минхо такой томный и обволакивающий, и Феликс может кончить уже только от него и его пальцев в себе, — Что мне сделать? Феликс мечется и извивается под Минхо, и его сладостные стоны проникают под кожу, будоража кровь. У Минхо глаза излучают тёмный томный блеск, и он жадно ловит каждое изменение в лице Феликса, когда он снова и снова, без передышки, проходится пальцами по его простате, изводя его. —Возьми меня, — Феликс наконец выдавливает из себя эти слова, и его хриплый голос пробивает до мурашек Минхо. Он оставляет быстрый поцелуй на губах Феликса и выпрямляется, спешно расстегивая джинсы, напряженно выдыхая. Ли подтягивается немного, чтобы присесть на диване. Рукав рубашки соскальзывает с его плеча, придавая старосте сексуальную невинность. Он с нетерпением и предвкушением следит за каждым движением Минхо, который полностью разделся, и прежде чем отбросить джинсы, достал из кармана презерватив. — У тебя всегда он в кармане?? — староста озадаченно вскидывает брови. — Что, если я скажу, что ждал момента, чтобы заняться с тобой сексом? — Минхо чертовски соблазнительно ухмыляется, а затем зубами разрывает упаковку, выплюнув лишнюю обёртку. У Феликса внутри все замирает от этого роскошного вида. Минхо раскатывает резинку, и теперь в его взгляде блуждает похотливый дикий огонёк. Он подхватывает Феликса под ноги и тянет на себя, укладывая его снова на диван. Парень только тихо ахает, ощущая, как к его входу прижимается головка члена. Он кусает губы и ерзает, убирая ладонью с лица прилипшие светлые пряди волос. — Если будет некомфортно - сразу скажи мне, хорошо? — Минхо переплетает пальцы с Феликсом и заводит его руки над головой, он целует его в манящие губы, проталкивая свой язык во влажный рот, с готовностью сплетаясь с чужим языком. Первым лёгким толчком Минхо проникает в податливое тело одной головкой, и тут же бросает внимательный взгляд на парня под собой. Феликс обвивает ногами талию Минхо, дернувшись под ним и напряженно издав полустон. — Расслабься, ты сейчас привыкнешь, — Минхо тихо шепчет на ухо Феликса, целуя мочку и посасывая ее, обхватив губами. Парень подрагивает, ярко ощущая, как горячая плоть плавно проникает в него все больше, растягивая стенки ануса, заставляя его протяжно стонать, выгибаясь в спине. У него кислород из лёгких пропадает, когда Минхо входит полностью и замирает, давая время привыкнуть к ощущениям. — Я в порядке, лучше двигайся, — Феликс с предыханием говорит. И Минхо нет нужды повторять дважды. Он упирается руками в диван по обе стороны от Феликса и начинает сначала неспешные короткие движения. Ликс сначала хватается за плечи Минхо, а затем обвивает его шею, прижимая парня к своей груди. Их сердца ловят ритм друг друга, и тела также начинают двигаться в своем такте. Феликс быстро привыкает к этому всеобъемлющему чувству заполненности, и теперь даже начинает подмахивать бедрами. Их тела сталкиваются при каждом все более размашистом и резком движении Минхо, вынуждая вскрикивать и стонать, разнося по небольшой комнатушке звуки внеземного удовольствия. Изящные пальцы Минхо очерчивают такую чертовски узкую талию Феликса под распахнутой рубашкой, помятой так, словно ее скомкали и бросили. Староста под ним напрягается и выпускает воздух через стиснутые зубы, когда ладони опускаются на его бедра и крепко сжимают белоснежную кожу. Для Минхо Феликс словно уголек, такой горячий и искрящийся, и чтобы получить еще огня, надо хорошо постараться. Он выходит из него полностью, но только чтобы потом ворваться в его тело с новой силой, набрав такой темп, что парень под ним будет слишком соблазнительно всхлипывать, смешивая эти звуки с глубокими стонами и рваными вздохами. Он вбивается в него так стремительно, что у Феликса дыхание спирает в груди, и он едва ли может дышать полными легкими. У него звезды и темные круги перед глазами мелькают, когда его тело буквально разрывается от возбуждения, протекающего по венам как горячая магма. Минхо перехватывает его ноги, закидывая их себе на плечи, проникая в Феликса под новым углом. Парень непристойно и чрезвычайно протяжно вскрикивает, сжимаясь внутри так плотно, что у Минхо низ живота стягивает и ноет, и в жар бросает. Он проходится головкой по той самой точке, и Феликс окончательно сходит с ума, теряя связь с реальностью. Его стоны настолько умопомрачительны, что Минхо хочет слышать их постоянно. Его тело настолько прекрасное, что его хочется чувствовать каждую секунду. Минхо кусает в избытке чувств мягкую кожу где-то на шее парня и на ключицах, проникая в его тело так глубоко, вытрахивая напрочь всю слабую душу парня, прямо сейчас хаотично жмущегося своим влажным от пота телом к его, царапающего спину и изнемогающего от сексуального напряжения. У Феликса пальчики на ногах поджимаются, и разум совершенно ватный, слишком туманный, чтобы отдавать всему отчет. Он хрипло просит, умоляет Минхо продолжать снова и снова, быть сильнее, и удивительно гибко прогибается каждый раз, когда его тело пробивает электрический заряд от того, как каждое проникновение буквально возносит его к небесам. — Ты чертовски хорош, — голос Минхо звучит как через пелену, и Феликс бросает на него расфокусированный взгляд. Минхо еще никогда не выглядел настолько возбуждающе прекрасным. Эти каштановые пряди, опустившиеся на лицо, поблескивающие капли пота на лице и теле, эти манящие губы и томные прищуренные глаза, разглядывающие его так, что готовы раздеть его, пусть он и так уже голый. Феликс обязательно что-нибудь бы ответил, если бы мог, но прямо сейчас его рот был занят только тем, что открывался как у золотой рыбки, брошенной на сушу. Он изнемогающе тянется ладонью к своему члену, который требовал разрядки, но его рука ловко была перехвачена и прижата за запястье. — Минхо, — Феликс ерзает и хнычет, — Это невозможно терпеть...Я. Я. Феликс буквально захлебывается словами, прерванными очередным потоком развратных стонов и безграничными ощущениями, заполнившими его без остатка. Минхо вжимает его в этот несчастный диван, вколачиваясь в его тело, принимающее его с полной готовностью и отдачей. Это было тотальным безумием и будто другой реальностью, но все же Минхо в действительности прямо сейчас растрахивал это желанное тело, обладатель которого приходил даже в его предутренние влажные сны. Феликсу кажется, что ни его сердце, ни его душа, ни тело не смогут выдержать всех этих переполняющих его чувств. Ему было чертовски жарко, невообразимо хорошо и до ужаса приятно. У него кончики пальцев немели и сердце билось в неровном темпе. Когда Минхо в очередном резком толчке проникает в его влажный, хлюпающий от смазки анус, Феликс вскрикивает коротко, и мелко подрагивает, напряженно хватаясь пальцами за диван до побелевших костяшек. В этом фееричном всплеске, староста со стоном, ласкающим слух, обильно кончает себе на живот белесой жидкостью. Его пульсирующее нутро сжимается в плотное кольцо вокруг члена Минхо, который резкими, короткими толчками еще проникает в него, а затем низко рычит, кончая в латексную резинку. — Я наверное сейчас скажу небывалую глупость, — Феликс лежит на груди Минхо, который играет с его волосами, лениво перебирая их. — Староста и скажет глупость? Ни в жизни не поверю, — Минхо негромко произносит, обнимая покрепче парня. Они все ещё ленились встать с дивана, уставшие, но вполне довольные. Уже началась другая пара, но теперь хотя бы Феликс знал, что ему будет за что получать очередной выговор от преподавателей и кураторов. — Я хочу, чтобы ты продолжил носить свои дурацкие толстовки, — Ликс ведет пальчиком по груди Минхо и поднимает на него взгляд. Минхо смотрит на него несколько удивленно, но затем начинает смеяться безобидно. — Надеюсь, нас не подслушивают, потому что все бы поседели от твоих слов! — Ли заливисто смеется, получая очередные шлепки от Феликса, — На самом деле, ты можешь приглашать меня в эту комнату и без повода. А можешь и к себе домой звать так то. Вот же наглая морда. Впрочем, Феликс обязательно позовет его к себе домой. Хотя бы потому, что там широкая и удобная кровать. А еще потому, что ему нравится этот несносный парень, который прямо сейчас тягуче целует его в мягкие губы, придерживая за подбородок.