Дом Феникса

***

— Сержант Барнс, я Сэм Уилсон, и я буду вашим новым компаньоном, так как Тони дал самоотвод по разным личным, возбуждающим причинам.       Черт возьми, Баки не хотел смеяться, потому что он не хотел думать о том, что он больше не будет видеть Тони по несколько раз на дню в качестве своего компаньона, но другой Альфа произнес фразу таким профессиональным тоном, с таким профессиональным выражением лица, когда предстал перед Баки в самом уродливом комбинезоне в полный рост, отдаленно напоминавший форму туалетных работников канала «World Wrestling Entertainment», что Баки просто пришлось рассмеяться. Он уронил лицо в ладони и содрогнулся от смеха, несмотря на сердце, ноющее от того, что его пара взяла самоотвод, но, по крайней мере, заменяющий его компаньон разделял абсолютно ужасное чувство юмора Тони. — Приятно познакомиться, Сэм Уилсон. — он протянул руку для пожатия. — Можешь звать меня просто Баки. Я много слышал о тебе. — Я слышал о тебе больше, чем когда-либо хотел, в том числе как это удивительно, что кто-то такой…- Сэм сделал вид, что проверял свой блокнот. — …цитата: «сложенный, как механические створки, все еще может быть таким милым», — конец цитаты. Я буду честен с тобой, Баки. Я не знаю, что это значит, и я даже не собираюсь спрашивать Тони, поэтому, вместо этого, мы просто продолжим жить своей жизнью.       Сэм был такого же роста, что и Баки, и, определенно, здоровее, учитывая то, что Баки был все еще в процессе, но мягкая скамья тревожно скрипнула под их общим весом, когда Альфы сели вместе, плотно зажатые между боковыми подушками. — Нужно подписать несколько документов. — он прошел через стойку регистратуры и постучал по столу. — В основном то же самое, что ты подписал для Тони, только с моим именем вместо его. «Вы соглашаетесь участвовать в программе компаньона, соглашаетесь соблюдать правила и бла бла бла, признаю, что как ваш компаньон, с дополнительной помощью ваших различных терапевтов и консультантов, я стремлюсь действовать в ваших интересах в соответствии с предварительно утвержденный и предварительно объясненным списком целей, установленных вами и вашей командой в течение первой недели здесь, в Доме Феникса…»       Баки продолжал подписывать, а Сэм продолжал говорить, перелистывая страницы и указывая на что-то особенное в пунктах или на что-нибудь, что Тони, возможно, забыл объяснить, отвлеченный мускулами Баки. — Хорошо, а я подпишу здесь и вот здесь. — Сэм нацарапал свою подпись на последних нескольких строчках и закрыл ручку колпачком. — И теперь все в порядке. Я потратил некоторое время на изучение твоих целей физподготовки и того, как ты улучшил свои кардиотренировки. Ты пробежал впечатляющую милю для человека, который провел шесть месяцев в больнице. — Спасибо. — Не благодари меня пока. — Сэм забрал блокнот обратно и оторвал несколько страниц, чтобы оставить их в «приемном» ящике в регистратуре. — Я сказал, что это было впечатляюще для человека, который провел шесть месяцев в больнице, но я ожидаю большего от людей, с которыми я занимаюсь. Иди переоденься в кроссовки. — Мы начинаем с пробежки? — Баки встал и немного потянулся, поворачивая левую руку, когда она защемилась. — Я думал, что день начинается с йоги. — Йа думаль, что день наченаится сь йоги. — передразнил Сэм, затем сильно толкнул Баки, достаточно жестко, чтобы заставить другого Альфу отступить назад на несколько шагов, а бледные глаза Баки подернулись красным на откровенный вызов. — Иди, Баки, надень кроссовки. Это действительно мило, как вы с Тони таскались по этой территории, флиртуя и делая прочее дерьмо, но я собираюсь надрать тебе задницу нестандартной программой, слышишь? Пошевеливайся. — Я думал, что быть компаньоном — значит воодушевлять меня. — Баки боролся с очередной улыбкой. — А ты, вроде как, придурок. — Послушай, малыш. — Сэм скрестил массивные руки на столь же массивной груди и смерил Баки своим самым невозмутимым взглядом. — Я надел эту дурацкую униформу, потому что Тони сказал, что она заставит тебя развеселиться, и я хотел, чтобы тебе было комфортно. Я говорю тебе, что твоя будущая пара думает, что ты притягателен, как оладушки, — эти дурацкие фразы я никогда не хотел произносить в своей жизни, но по какой-то проклятой причине я сказал их уже дважды. Ты здесь, в Доме Феникса, чтобы восстановиться, реабилитироваться и заново адаптироваться к миру и тому, как изменилось твое положение в нем. Я здесь, чтобы убедиться, что все это произойдет. Теперь ты позволишь мне протащить твою задницу через пару миль, или тебе нужно больше поддержки?       Баки сглотнул, но кивнул. — Я пойду, надену кроссовки.

***

— …Тогда я говорю Наташе: « Таша, ты же знаешь, я смотрел на этот бутерброд, а ты все равно его взяла! — Тони вскинул руки вверх в явном раздражении, Омега был полностью поглощен своей историей о бутерброде, который Наташа, по-видимому, украла прямо у него из-под носа. — И у нее была абсолютная наглость, чтобы сказать мне, что, если я буду опаздывать, я не смогу претендовать на назначение сотрудником отдела питания в кафетерии! Это место принадлежит мне, медведь Баки! Я буквально выписываю чеки, чтобы свет был включен, а эта болтливая Альфа…       Тони остановился на полуслове, когда понял, что Баки просто смотрит на него со слегка стеклянным взглядом. — Баки? — Прости, сладкий. — Баки потянулся через стол к руке Тони, сплел их пальцы вместе и поцеловал костяшки Омеги. — Я уверен, что ты рассказываешь, действительно, отличную историю, и Бог знает, что я пытаюсь слушать, но Сэм сегодня утром прогнал меня по грязи на дистанции 10 км, а затем сменил йогу на плавание, потом поставил на боксерский ринг и боксировал достаточно долго, чтобы у меня заскрипели зубы.       Альфа зевнул, слишком уставший, чтобы прикрывать клыки, как он это обычно делал. — Куколка, я хочу послушать, но я чуть не тону в твоей улыбке, и ты так сладко пахнешь, я просто хочу закрыть глаза и поспать в этом запахе, и я… Давай я куплю тебе еще один бутерброд или что-то в этом роде, а ты просто закончишь историю и позволишь мне на секунду поспать с тобой. — Ох. — Тони мгновенно смягчился, сверкнув собственными клыками, сверкая улыбкой своему будущему парню. — Извини. Я был так взволнован, увидев тебя, такое ощущение, что прошли недели, хотя прошло всего несколько дней, а я скучаю по тебе. Хотел узнать у тебя все. — Я тоже по тебе скучал. — Баки снова поцеловал костяшки пальцев Тони, повернул руку Омеги, чтобы поцеловать его ладонь. — Блять, я так скучаю по тебе, дорогой, но Сэм загонял меня, и я так устал… — Да, я также немного волновался, что прыгну тебе на шею, как только я тебя увижу. — Тони сглотнул, когда Альфа уткнулся носом в его запястье и оставил резкий поцелуй с намеком на клыки на его пульсе. — Так что я подумал, что, если я расскажу о своем бутерброде, это отвлечет от того, насколько хорошо ты выглядишь в этой рубашке, но то, как ты сейчас целуешь мои пальцы, не сильно мне помогает.       Баки просто рассмеялся себе под нос и в последний раз лизнул указательный палец Тони. — Я разрываюсь между желанием съесть тебя живьем сейчас, когда ты больше не мой компаньон, и желанием заснуть, положив голову тебе на колени. — Я могу принять это решение за тебя. — Тони встал и потянул Баки за руку, побуждая Альфу последовать за ним через комнату к одному из мягких диванов у дальней стены. — Давай, ложись сюда, Баки, я останусь с тобой.       Баки издать стон облегчения, сразу когда они погрузились на диван, и только Тони устроился на одном конце, Альфа вытянулся, положил голову на колени Тони и закрыл глаза. — Вот так. — Тони впился пальцами в длинные волосы Баки, Альфа тут же обмяк, и почесал брюнета, на что он издал звук, чертовски похожий на мурлыканье, обвил большой ладонью бедро Тони и скользнул рукой выше. — Мммм, большой плохой Альфа. — Тони улыбнулся и скользнул другой рукой по боку парня, чтобы Альфа мог опереться тяжёлой металлической рукой об его руку. — Такой сильный, такой страшный, такой жестокий. — Ты дразнишь меня, когда я такой уставший? — пробормотал Баки, и улыбка Тони возросла. — Так подло, пока парень так измучен. — Мой парень. — прошептал Омега, и Баки собственнически сжал его ногу. — Спи, детка. Я никуда не уйду.       Общие зоны в Доме Феникса должны были быть максимально гостеприимными для посетителей. Поскольку центр служил реабилитационным городком для бывших солдат, которые боролись со всем, от злоупотребления наркотиками и алкоголем до проблем с психическим здоровьем и, конечно же, с физическими недостатками, часы посещения были ограничены, чтобы не нарушать день жителей слишком сильно, и запланированы, чтобы избежать случайных перерывов в их распорядке.       Посетители всегда действовали из лучших побуждений, но слишком часто вызывали беспокойство, родственники и близкие реабилитированных жителей изо всех сил старались быть понимающими и терпеливыми, но часто были подавляющими. Тони знал это больше, чем кто-либо другой, насколько навязчиво эгоистичными могут быть посетители реабилитационного центра, и он очень хорошо помнил, как «друзья» приходили к нему, когда он был изолирован в тех или иных попытках очиститься. Они всегда думали, что помогают, но на самом деле все, что они делали, это напоминали Тони о том, чего ему не хватало во внешнем мире, они дразнили и шутили о вечеринках снова и снова, обещая принести ему что покрепче, так как он больше не мог делать инъекции, притворялись, что поддерживают, и, честно, ему надоедали его попытки стать лучше.       Потребовалось несколько раундов реабилитации и несколько циклов изгнания этих «друзей» из его жизни, прежде чем Тони, наконец, стал чистым, и теперь он заботился о том, чтобы Дом Феникса облегчал этот процесс для своих жителей.       Запланированные посещения с ограниченным приемом, чтобы жители могли разумно спланировать посещение посторонних людей. Тяжелые дни психического здоровья были, вполне, веской причиной не принимать посетителей, и Дому Феникса не раз приходилось выгонять разгневанных членов семьи, которые считали себя вправе проводить время с жильцами когда хотят. Посетители имели полный доступ ко всем общим зонам и внешним тропам, но не к комнатам жителей или к тренировочным центрам, потому что у жителей должно быть свое пространство, отдельное от «заботливых» родственников.       … Было странно, что Тони находился на этой стороне часов посещения, смотрел на часы, пока его Альфа спал, и знал, что через полчаса у него будет еще половинка, чтобы разбудить Баки и снова попрощаться. Он ждал целую неделю, прежде чем прийти в гости — оставался в своем офисе в рабочее время, а затем сразу же уходил, чтобы у него не возникло соблазна задержаться и найти Баки. Это был первый раз за неделю, когда он увидел Альфу, впервые с того утра у бассейна, когда Тони пообещал подождать, и каждая минута, которую он проводил, играя с волосами Баки, была еще одной минутой, когда Омега чувствовал себя уравновешенным и целым, полным, каждая минута, в которую он мог вдыхать великолепный аромат сливы, была еще одной минутой, которую Тони знал, что он может… будет… ждать.       Баки того стоил. — Эй, эй. — Когда Тони думал о своем первом посещении Баки, в голове у Тони была сотня различных сценариев, и ладно, да, все они заключались в том, чтобы ускользнуть в те места, которые не фиксировали камеры, и ненадолго избавиться от штанов, но каким-то образом просто держать Баки в таком состоянии тоже было хорошо. Альфа был податливым, доверчивым и тяжелым на коленях, и Тони вздохнул, когда пришло время разбудить его пару и довести момент до конца. — Хэй. — прошептал он снова, поддавшись порыву наклониться и слегка прикоснуться губами к щеке Баки. — Проснись, медведь Баки. У меня всего пятнадцать минут до ухода, и я обещаю не забивать его рассказами о бутербродах, если ты просто сядешь и на минуту возьмешься со мной за руки. — Ммм, куколка. — Баки перевернулся на коленях Тони и моргнул, глядя на Омегу с алыми кругами в туманных голубых глазах, сон уходил лениво и мягко, и такого великолепного Тони едва можно было выдержать. — Конечно, приятно просыпаться так. — Ага. — Тони тяжело сглотнул и провел кончиками пальцев по губам Альфы. — Так почему бы тебе не поторопиться и не пройти остаток физиотерапии, чтобы мы могли делать это чаще? — Я скучаю по тебе. — Баки потянулся, чтобы ответить на этот жест, проследив за губами Тони и застонав, когда Омега повернулся, чтобы прижаться к его ладони и поцеловать его. — Но ты был прав, знаешь ли. Сэм дьявольский компаньон. Он помогает мне поправляться с каждым божьим днем. — Ну, я в принципе всегда прав, поэтому не знаю, почему ты удивлен. — Тони поддразнивающе сморщил нос. — Я крайне неавторизованно взглянул на твою таблицу, похоже, с помощью поддержки Сэма ты достиг своих целей PT. — Его разновидность поддержки — это выкрикивать в мой адрес слегка оскорбительные фразы, в промежутках между которыми он говорит, что нужно пить, и утверждает, что его младшая сестра наносит удары получше. — сухо сказал Баки. — Но да, это работает. Я должен закончить программу и переехать отсюда примерно через шесть недель. — Шесть недель. — Глаза Тони сверкнули золотом пока он не моргнул и украли следующий вздох Баки. — Значит, еще шесть таких визитов с супер-самоконтролем, и тогда ты закончишь? — Еще шесть. — Баки облизал губы, огляделся, затем сел, чтобы нарушить все правила, и сжал их рты на пару секунд, прежде чем отстраниться. -… все в порядке? — Я не могу поцеловать тебя в ответ. — Голос Тони дрогнул, и Альфа понимающе кивнул. — Все или ничего, верно? Я буду мокро мечтать об этом всю оставшуюся жизнь, но я не могу поцеловать тебя в ответ. — Я сделаю это проще для нас обоих и встану. — Баки слегка улыбнулся и сел, отодвинувшись на несколько дюймов, чтобы его пара могла спокойно дышать. — Ты придешь ко мне на следующей неделе? — Да, потому что иначе я, определенно, не буду торчать в офисе весь день, если вдруг увижу тебя в холле. — и добавил торжественно фальшивым тоном. — Скоро увидимся, Альфа. -…До скорого.

***

      После начального периода адаптации, когда Сэм стал компаньоном и видел Тони только в часы посещения, все стало проще. — Пойдем, Баки! Эти тропы сами себя не пройдут! — Сэм представлял собой забавно разочаровывающую комбинацию: раздвигал все границы Баки, в то же время вовлекая Альфу в разговоры, которые были подозрительно похожи на терапию, а затем добавлял в эту смесь горсть сарказма и оскорблений, чтобы все это оставалось интересным, а Баки постоянно чередовал желание укусить другого Альфу, отрубить ему голову и быть благодарным всей своей проклятой душой за помощь. — Черт тебя побери, Сэм. Дай человеку две секунды, чтобы зашнуровать ботинки! — Баки нахмурился на своего компаньона, затем нахмурился еще сильнее, когда Сэм продолжил толкать его и говорить, чтобы он поторапливался. — Я все еще привыкаю к ​​двум рукам! — Мальчик, у тебя рука стоит больше, чем моя машина, тебе лучше придумать, как зашнуровать эти чертовы ботинки быстрее и выйти на эту тропу.       Альфы не столько ходили пешком, сколько бегали по хорошо ухоженным тропам, пробегая милю за милей, в то время как Сэм спрашивал такие вещи, как: «Почему ты держишь руку серебряной?» и «Каковы твои планы после Дома Феникса?», а иногда «Как, черт возьми, ты можешь относишься к Тони серьезно? Этот человек сегодня был в блестящих желейных сандалиях, что это вообще такое?»       Они хорошо подходили друг другу по размеру, силе и решимости, и иногда Баки стремительно выполнял свои ежедневные цели, потому что в календаре отсчитывались выходные дни с шести недель и меньше, пока он не закончит и не сможет снова увидеть Тони должным образом… …а иногда Баки прорывался через свои ежедневные цели просто из злости, чтобы Сэм заткнулся и перестал к нему приставать.       В любом случае, все это работало, и после начального периода адаптации тренировка и восстановление Баки взлетели до небес. — Послушайте, я знаю, что с моей стороны очень мелочно и на грани эгоизма заботиться об этом, но я немного завидую, что Баки намного лучше справляется с Сэмом, чем со мной. — Тони нахмурился, копаясь в миске с макаронами чуть больше его головы. — Мы запечатлелись друг на друге. Разве я не должен быть всем для Баки? — Прекрати, это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышала. — Наташа копалась в своей тарелке с макаронами, но остановилась на достаточно долгое время, чтобы направить вилку на Омегу и покачала головой. — Брюс? Что ты думаешь? Самая глупая вещь, которую ты когда-либо слышал? — Я не думаю, что тебе нужно так говорить, особенно когда Тони явно с этим проблемы. — Перед доктором Брюсом Бэннером стояла миска с макаронами гораздо более скромного размера, и он сидел босиком, скрестив ноги на своем стуле, и ел парой палочек для китайской еды. — Но Тони, Таша права. То, что вы, дорогой, запечатлены на вашем сержанте, не означает, что ты должен быть для него всем. Родственные души предназначены для дополнения нашей души, но как насчет наших физических потребностей? Нашего эмоциональное благополучия? Мы не должны принадлежать одному человеку и, в целом, одному, люди должны быть частью сообщества, которое может удовлетворить наши потребности. — Сообщество. — Тони помедлил с вилкой лапши на полпути ко рту, с любопытством разглядывая доктора. — Когда, доктор Бэннер, вы собирались сказать мне, что верите в полиаморию? — Тони. — Бета бросил на него взгляд. — Я пытаюсь сказать тебе, что то, что ты и твой сержант запечатлелись друг на друге и стали родственными душами, не означает, что ты призван удовлетворить все его потребности. Ты, к примеру, лицензированный физиотерапевт? — Ну нет, но… — Лицензированный психиатр? — Нет, но я… — Вы лицензированный диетолог? — Брюс… — Моя точка зрения не имеет ничего общего с полиаморией. — Доктор взмахом руки отрезал речь Омеги. — Моя позиция в том, что ожидание того, что все, что заполнит потребности людей быстрым способом — полноценный провал. Да, как его будущая пара, ты сможешь заполнить почти все эмоциональные и сексуальные пробелы Баки…       Наташа подавилась лапшой, а Брюс закатил глаза: — Сексуальные потребности и, возможно, несколько других категорий. Но в целом и особенно из-за того, что ты запечатлен на бывшем солдате с посттравматическим стрессовым расстройством и изменяющими жизнь физическими травмами, попытки быть абсолютно всем для своего партнера, закончатся только тем, что ты возьмешь на себя слишком много неуместных обязанностей, а затем получишь кучу неуместных чувств вины и прочего, которые в конечном итоге перерастут в негодование и депрессию. Не делай этого с собой.       Брюс подождал, пока Тони просто посмотрит на него, и, наконец, вздохнул: — Тони, у меня семь докторских степеней, и я жил по всему миру, общаясь с людьми всех слоев общества, разных культур, статусов отношений и основных систем убеждений. Почему ты выглядишь таким удивленным, что я немного знаю о жизни и любви?       Омега продолжал смотреть, а Бета проворчал: — И да, Тони. Да, я верю в полиаморию. Чистая любовь, существующая без ревности между несколькими людьми, часто с разной сексуальностью, — прекрасная вещь, и ее следует принимать, а не клеймить. — Я… мне кажется, я только что узнал о тебе больше, чем за четыре года, когда ты преподавал теорию музыки и танго. — Тони несколько раз моргнул своему другу. — Брюс, мы можем поговорить обо всем поли… — Все, что я говорю, это то, что если Сэм больше подходит для твоего альфы, когда дело доходит до его физиотерапевтических целей, ты должн быть рад, если у тебя есть кто-то, кто может помочь. — Брюс повысил голос, чтобы перебить его. — Ты должн быть рад, что твой партнер находится в Доме Феникса с целой командой преданных своему делу профессионалов, чтобы помочь ему поправиться, а не суетиться из-за того, что Сэм бегает быстрее тебя! — Я не бегаю. — Омега фыркнул, и Наташа добавила: — Потому что он русалка. — Черт возьми. — Тони стал агрессивно жевать кусок лапши. — Хорошо, хорошо. Да, я рад, что Сэм лучше подходит Баки, потому что речь идет о том, чтобы Баки получил самую лучшую помощь, а не о том, что я хочу проводить с ним больше времени. — Точно. — Брюс, но я выгляжу лучше в купальнике, чем Сэм, потому что я думаю… — О, Тони, я больше не разговариваю с тобой.

***

      Шесть недель лежали в своих отдельных кроватях и смотрели в потолок, и не писали друг другу, потому что текстовые сообщения только делали хуже, они не звонили друг другу, потому что голос другого бударажил их.       На вторую неделю с Сэмом Баки получил посылку, адресованную от Тони и доставленную в его комнату чрезвычайно скучающей Пеппер Поттс. Внутри было не что иное, как просторная для Тони пижамная рубашка, которая полностью пропахла ароматом Омеги, этим цитрусовым ярким лимоном и густым золотистым медом, который вскружил голову Альфы и заставил его рычать в подушки, тереться о матрас и сжимать свой член в течение долгого, безумного мгновения, прежде чем аромат успокаивающе обосновался в его носу и обернул исцелением его разум. — Омега. — Баки бросил рубашку на лицо и застонал, не зная, ненавидел ли он Тони за то, что тот послал ему что-то столь соблазнительное, или же он сильнее влюбился, потому что сон, окутанный ароматом его пары, был единственным, что сдерживало одиночество между часами посещения.       К его чести, единственное, чем Сэм не дразнил Баки, это тем, что Альфа по утрам пах лимоном и медом. Он дразнил Баки всем, от длины его волос до щетины на подбородке и того, как измельченный шпинат заставлял его кашлять. Сэм толкал его, когда Баки спотыкался, и смеялся настолько противно, насколько это было возможно, заявлял, что они боксируют недостаточно хорошо, и наносил Баки странный удар, названный «слева от тебя!», который помогал ему победить Баки в спарринге, а затем обвинил его в жульничестве, когда Барнс наконец опередил его на милю.       Но единственное, чем Альфа никогда не дразнил его, это то, что Баки всегда по утрам пах немного, как Тони, и когда Сэм каждый день заходил в офис Тони, чтобы проверить его и украсть йогурт из холодильника генерального директора, он всегда обязательно комментировал это и давал Тони знать, что у Баки все в порядке.       К третьей неделе визитов Баки приспособился к новому графику Сэма и достаточно оклемался, чтобы разговаривать с Тони, обмениваться улыбками и рассказами, пока они рука об руку шли по одной из беговых дорожек. За пятнадцать минут до этого Альфа наклонялся и нежно целовал свою пару, нежно в губы, но отстранялся прежде, чем Тони мог ответить. — Я знаю, куколка. — шептал он. — Все или ничего, и я серьезно хочу тебя целовать, но ты ведь не злишься на меня, не так ли? — Только если ты не злишься на то, что я перестал думать об этом. — Тони ответил, и всю дорогу в общие зоны смеялся над восклицанием, который издал Баки и тем как он рухнул, будто его хорошенько ударили кулаком в живот.       На четвертой неделе Тони получил специальное разрешение от физиотерапевта Баки и Сэма сопровождать его на прием для протезирования. Технология была широко отвергнута из-за того, что генеральный директор и изобретатель протезов следили за каждым его движением, но Тони продолжал напоминать ему: — Я здесь как гость, а не как ваш начальник. Я просто хочу убедиться… Черт возьми, по крайней мере, используй правильный терморегулятор, когда регулируешь пластину на его руке!       После этой вспышки Омеге запретили посещать встречи, и хотя Тони дулся, бушевал и пинал дверь, он достаточно успокоился, чтобы принять поцелуй от своего Альфы, прежде чем они пошли вместе обедать. — Тебе не нужно было на него кричать, сладкий. — Баки сказал за бутербродами, и Тони виновато покраснел: — Наверное, нет. И Сэм определенно отменит некоторые из моих привилегий во время посещений из-за этого. Должен сказать, это самая странная вещь в мире — буквально владеть этим зданием, а потом мне говорят, что я не могу делать что-либо внутри него. — …стоит того? — тихо и неуверенно спросил Альфа. — Ждать меня несмотря на все это? — Стоит каждую секунду и примерно на миллиард больше. — Тони поспешил заверить, быстро сжимая серебряные пальцы Баки так сильно, как мог. — Даже если я буду жаловаться на это — а я буду — ждать тебя стоит того. Клянусь.       На пятую неделю Тони сидел на солнышке рядом с Наташей, Брюсом и Пеппер, и все они громко аплодировали, когда Баки и Сэм вышли из-за угла, чтобы закончить свои утренние 10 км, причем Баки финишировал в пределах своей текущей цели по скорости, а Сэм бегал трусцой, как свежая маргаритка, сияющая гордостью над другой Альфой. — Ну вот, чувак. — Он схватил Баки в объятия и ударил его по спине. — Вот и все, это была наша цель, и ты ее просто разбил. Поздравляю. — Не смог бы сделать это без тебя. — прохрипел Баки, склонившись, делая попытки не задохнуться, но все еще улыбаясь, чувствуя себя сильным, быстрым и здоровым. — Я бы не смог ничего сделать без тебя. — Сукин сын, я знаю. — Сэм усмехнулся, торжествующе обнажая клыки. — Я был на полпути, чтобы поздравить себя. — Я собираюсь надрать тебе задницу. — Баки засмеялся, но Сэм только фыркнул: — Дай себе перерыв, ты все еще пытаешься отдышаться. Тони стоял в сторонке, хлопал, аплодировал и свистел, затем толкнул Брюса локтем и признал: — Ты прав. Сэм ему подходит. Спасибо, что помог мне это увидеть. А также про поли…? — Отпусти, Тони. Отпусти ситуацию.

***

      Они пропустили часы посещения на шестой неделе, так как Баки большую часть утра провел, заполняя документы и обдумывая хорошо продуманные планы относительно его дальнейших целей физиотерапии после выписки из Дома Феникса.       У него была последняя встреча по поводу его руки, где они повторно откалибровали датчики силы в соответствии с последними тестами, а затем ему дали список дат для планирования планового обслуживания, отслеживания производительности и любых обновлений, которые стали необходимы по мере того, как Старк Тех… Тони — выставит их на рынок.       Затем Альфе пришлось прибрать свою комнату, уместить всю свою одежду и вещи в тот же чемодан, который он принес в самый первый день, вымыть свою ванную комнату и снять простыни с кровати, чтобы уборочная бригада могла приготовить комнату к следующему жителю, который войдет через двери.       Были прощания со всеми, от его физиотерапевтов до доктора Рейнора, визит к Пеппер в студию йоги, улыбки и махание бдительным спасателям у бассейна, и после того, как Сэм зашел, чтобы подписать последний пункт бумаги и обнять его на прощание и поздравить, Баки остался сидеть на своей убранной кровати в почти пустой комнате, пока машина не подъехала, чтобы отвезти его домой в три тридцать.       Было три пятнадцать, когда кто-то постучал в его дверь, и Альфа крикнул: — Входите. — пока он скучающе и нервно листал свой телефон. — Открыто! Заходите! — Баки.       Тони стоял у двери в обмотанных изолентой штанах для йоги и в рубашке, что говорила что-то негативное о беге, когда он уставился на своего партнера, телефон выскользнул из пальцев Альфы, полностью забытый. — Тони? — он автоматически посмотрел через плечо Тони в поисках Нэт или даже Сэма, потому что одним из самых больших правил в Доме Феникса было то, что посетителей никогда не пускали в спальни. — Привет, милый. Тебе… тебе не положено здесь быть. Не то чтобы я не рад тебя видеть, но я живу здесь еще пятнадцать минут, и правила такие… — Ага, об этом. — Омега закрыл за собой дверь и сдвинул засов на замок. — Я знаю парня, который установил все правила для этого супер-напряжного места, и я почти уверен, что ему понравится, если я нарушу парочку. — Ох. — Баки сглотнул, вдохнул и позволил успокаивающему запаху Тони окутать его. — Хорошо, если босс не против. — Я весь день пытался отговорить себя от встречи с тобой. — Тони мягко признал. — Фактически, всю неделю. С тех пор, как мне пришлось начать подписывать документы, чтобы начать процесс твоей выписки в прошлый вторник, я почти вылезаю из кожи, чтобы добраться до тебя. Последние шесть недель были самыми длинными в моей жизни, но теперь, когда все прошло, я…– Он беспомощно развел руками. — … Я действительно не знаю, что делать. — Почему бы тебе не начать с того, что ты подойдешь сюда? — Баки протянул руку ладонью вверх к хрупкому Омеге, надеясьнадеясьнадеясь. — Пожалуйста? Пятнадцать минут — это не слишком много, правда?       Тони не ответил, но он практически пробежал короткое расстояние к кровати и крепко обхватил Альфу, зарываясь руками в длинные волосы и прижимая Баки к груди. — Альфа. — Мммм, куколка. — Баки обеими руками обнял Тони за талию и раздвинул свои колени так, чтобы Омега подошла ближе между его ног. Они не осмелились целоваться, не сейчас, когда кровать была так близко, а в зале все еще ходили люди, но Баки прижался губами к сердцебиению Тони и закрыл глаза, пока не прочувствовал каждый удар, отражающийся в его душе, чтобы больше не чувствовать себя таким отдаленным. — Я так тебя чувстваю. — Тони звучал так, словно хотел плакать, и Баки кивнул, не доверяя своему голосу. — Альфа, ты так хорошо чувствуешься. Когда за тобой приедет машина? Когда ты уезжаешь и когда я могу зайти и увидеть тебя? — Машина должна быть здесь минут через десять. — слова были приглушены от рубашки Тони, потому что Альфа не смог оторваться. — Я буду дома примерно к четырем сорока пяти, поселюсь примерно через половину тридцати, и Тони, я действительно хотел бы пригласить тебя на ужин к шести, если ты не против. — Надеюсь, ты имеешь в виду приготовить мне ужин, потому что я не собираюсь выходить из твоей квартиры, как только войду в дверь. — Тони явно пытался быть нахальным, но выходили только мольбы. — Давай просто закажем пиццу. Или…или китайскую еду. Или я могу съесть фаст-фуд по дороге. Нам не нужно тратить время на свидание. — Это не про трату времени, куколка. — Баки нежно потер лоб о грудину Тони. — Речь идет о том, что я правильно отнесусь к тебе сразу после того, как заставил тебя так долго ждать. — Ты можете отнестись ко мне правильно, раздев меня. — поддержала Омега, и Баки в ответ издал голодный сдавленный звук. — Поверь мне, медведь Баки. У нас было шесть месяцев флирта, свиданий и прелюдий, потому что мне приходилось смотреть, как ты делаешь выпады в эластичных штанах. Не заставляй меня больше ждать.       Тогда они вместе засмеялись, но Баки был очень серьезен, когда поднял голову и пробормотал: — Я имел в виду каждое слово, которое я сказал тебе, Тони. О том, что ты мой парень, о том, чтобы оставить отпечаток на тебе, обо всем этом. Ты мой, Омега. Мой. — Я твой. — Тони наклонился, чтобы потереть их носы, закрыл глаза и вздохнул с облегчением, в удовлетворении, во всем теле и всей душе, когда его Альфа пробежал крепкими пальцами целеустремленно над его склееными изолентой лосинами. — Ох, мой Альфа. Я наконец-то твой… а теперь почему бы нам не выйти отсюда, потому что я почти уверен, что у парня, который управляет Домом Феникса, есть правило, запрещающее раздеваться в жилой комнате при других, и боже мой, неужели я хочу раздеть тебя.       Баки ухмыльнулся во все клыки и алые глаза, а вечнозеленый аромат взрывался от счастья. — Конечно, милашка.

***

Эпилог

Год спустя — Привет, привет! Меня зовут Тони Старк, и я веду прием сегодня утром. — Тони остановился перед мужчиной, сидящим в общей зоне Дома Феникса, и широко улыбнулся. — К сожалению, ваша комната еще не готова, у нас возникла проблема с трубами на втором этаже, но мы будем готовы через час, и я не хотел, чтобы вам пришлось ждать еще одну ночь, чтобы зарегистрироваться. Мы можем приступить к оформлению документов, и к тому времени, когда мы закончим, ваша комната будет готова.       Омега загорелся счастьем, когда Баки подошел к нему и поспешил добавить к своей болтовне: — О, и это мой напарник, Баки Барнс. Я проведу вам прием, но Баки на самом деле указан в качестве вашего компаньона, так что вы, скорее всего, будете видеть нас обоих. В Доме Феникса я делаю все понемногу, поэтому я всегда нахожусь на месте. — Эй, мужик, как дела? Баки Барнс. — Баки протянул руку новому жильцу, для пожатия, левая рука была прямо на талии Тони, чтобы держать его маленького приятеля ближе. — Тони рассказывал вам о проблеме на втором этаже? — Да, конечно. — новым резидентом был альфа, широкоплечий, с широкой грудью, косматыми светлыми волосами и тревожным взглядом в темно-синих глазах, который говорил о травмах, кошмарах и воспоминаниях о том, что оставило у него серьезные шрамы на шее и на части правой стороны его лица.       Однако, когда он взглянул на Тони, его темно-синие глаза окрасились красным, а когда его взгляд переключился на Баки, взгляд Альфы стал почти алым. — Баки и Тони, да? — Конечно. — В горле Тони странно пересохло, и он чуть сильнее прижался к Баки. — Очень приятно познакомиться, капитан Роджерс. — Можете звать меня Стив. — тихо сказал Альфа, и Тони кивнул. — Стив. Добро пожаловать в Дом Феникса.