Исключительное везение

"У него исключительное везение", — думает Ода, слушая, как Дазай шмыгает носом в соседней комнате. Тот делает вид, что все хорошо, пытаясь незаметно вытереть нос рукавом плаща — все равно тот висит без дела. Сначала Дазай опаздывает на одно из этих "экстренно-неважных, ну ты знаешь, Одасаку, босс лично попросил меня присутствовать" собраний, потому что проваливается в лужу у крыльца и лежит в ней под начавшимся холодным дождем. На улице ноль градусов, и наверное, пролежи он в этой луже чуть больше, начал бы покрываться льдом, но Ода тоже выходит из дома. И это меняет все — заставляет Дазая вскочить с асфальта и счастливо улыбнуться. И все-таки оказаться на собрании — тоже. Кажется, дождь в тот день Дазай забирает с собой — к вечеру его глаза слезятся, а частые порывы чихнуть пытаются странно косить под кашель. Или наоборот?... Впрочем, Дазай говорит, что все хорошо, и Ода не вмешивается. Многозначительно тупит взглядом в кружку с растворимым кофе, но молчит. Вмешаться приходится этим утром. Ода просыпается в шесть часов. Это уже привычка — просыпаться так рано. Неторопливо варить кофе — себе и Дазаю, — тот, конечно, ворчит и жалуется на горький вкус, но еще ни разу не отказывался. Так вот, Ода просыпается в шесть. Дазай обычно в это время уже не спит: играет в игры на телефоне, рассматривает книги на полках или даже самого Сакуноске. Но сегодня, когда Ода просыпается, Дазай дрожит. В квартире несколько холоднее чем прошлым вечером, но Ода почти уверен, что от такой прохлады люди не забирают все одеяла себе и не зарываются под простыню чтобы стало хоть немного теплее. — Все хорошо?.. — спрашивает Ода. — О, Одасаку! Не хотел тебя разбудить, — отвечают из центра рулета. Голос Дазая все стихает, стихает и наконец становится совсем неясным бормотанием. Ода наклоняется поближе, пытаясь разобрать хоть слово, но Дазай откатывается на противоположный край кровати. Балансирует пару секунд, и в итоге все же с грохотом летит на пол. Ода спокойно ждет, наблюдая, как Дазай выпутывается из своего кокона. Сначала тот пытается подняться, не выбираясь, но два одеяла это слишком много, чтобы хотя бы согнуться пополам. Потом просто распластывается на линолеуме. И через некоторое время снова начинает кататься с бока на бок, пытаясь выбраться. Ода поднимает бровь: — Если тебе надоела пыль, необязательно было прибегать к радикальным методам. Ты мог бы просто попросить половую тряпку. Надвигающаяся драка двух одеял с человеком останавливается. — Что ты имеешь в виду, Одасаку? Дазай определенно избирательно везуч. *** Так они и оказываются на кухне. Конечно, перед этим Оде приходится спасать Дазая от "этих страшных чудовищ, ты не понимаешь, они хуже чем драконы, Одасаку", а после ловить его по всей комнате, пытаясь измерить температуру, чтобы понять, насколько все плохо, но в итоге в семь двадцать четыре они сидят на его кухне и пьют кофе. Ода пожимает плечами: уже хорошо. Делает глоток из чашки, обжигая обветренные сухие губы. Серьезно, иногда ему кажется, что из всех своих городских врагов ветер выбирает главным его: от сухости не спасают даже бальзамы. Дазай снова широко улыбается. Что-то говорит, жестикулируя ледяными руками, а сам, — наоборот, почти печка, как обогреватель на максимальной мощности, поставленный в холодный долгий зимний вечер. — Чем тебе не нравится идея выпить пять таблеток жаропонижающего и выйти в свет осуждения Мори-сана?! Скажи кому, что в бреду Дазай становится трудоголиком — Оде не поверят. Сакуноске перебирает все возможные реакции, но в голову приходит только одна: сумасшедшим сочтут именно его. И не докажешь ведь. Ода отставляет чашку и поднимает на него глаза: — Это будет плохой идеей, Дазай. Подобное лечение вряд ли поможет, а завтра ты будешь чувствовать себя ещё хуже. — Он недолго думает и добавляет с интересом: — Ты бы действительно выбрал так долго мучиться? Дазай сверкает очередной улыбкой, оставляя ответ на этот вопрос при себе. — И вот ты почти уговорил меня, Одасаку. Но все же вариант с таблетками до сих пор выглядит слишком притягательно. — Он усмехается, видя, как Ода качает головой. Ждёт немного и добавляет: — И, кажется, Мори-сан очень злился, что я вчера опоздал. Хотя я и без того знал, что они решили. — Дазай отвлекается на одну из кудрявых прядей, что упала на глаза, и пытается ее сдуть. Закашливается, то ли давясь воздухом, то ли из-за болезни, и отшатывается с испуганным взглядом, когда Ода жестом предлагает постучать по спине. Ода выразительно смотрит на него. — Нет, Дазай. Тебе стоит отдохнуть хотя бы день. — Он протягивает ему телефон. — Тебе нужно позвонить. Или хотя бы написать сообщение. — Не-а. — Ода вопросительно смотрит на него. Дазай округляет глаза: — Люди ужасны! Не говори мне, что не знал об этом, Одасаку! Сначала он крадет у туч дождь, потом в нем внезапно просыпается трудоголизм, и, наконец, социофобия — Оде думается, что Дазая не зря называют самым непредсказуемым членом портовой мафии. И вообще, Сакуноске не подозревает, что для резкого появления боязни людей может оказаться столько причин: сначала Дазаю не хочется звонить боссу, потом он отказывается предупреждать хотя бы подчиненных, а после еще и уговаривает Оду не говорить о том, что он заболел, даже Анго. Запрещает отправить даже короткое смс.

***

Ода еле-еле убеждает его поспать. Обещает теплый, — не горячий, — чай с чем-Дазай-не-выберет и дать ноутбук, чтобы он смог поиграть и посмотреть мультики, — действительно, как ребенок. — А ты? — спрашивает Дазай, наблюдая, как Ода одевается. Как накидывает плащ и смотрит в окно, пытаясь решить, стоит ли его застегивать. За окном серые тучи, и кажется, они задержатся здесь еще на несколько месяцев, — пока их не спугнет пение птиц и возвращающаяся весна. Дождя еще нет, но, наверное, его обещают в один голос все прогнозы погоды. Только время разнится: кому-то угодно, чтобы он пошел в час, кому-то — чтобы в полвторого. А некоторые вообще предрекают ливень в шесть вечера. — Моих дел никто не отменял, — пожимает плечами Ода. Дазай рассматривает его внимательно, наклонив голову и прищурив глаза. Ода не понимает, что тот хочет сказать. — Ну нет, Одасаку, ты остаешься со мной! Что, если кто-то придет, чтобы украсть меня?! — Сакуноске недолго размышляет над ответом: — Они побоятся заразиться и даже не посмеют войти. — Ну Одасаку! — Ода выдыхает. Руки зависают в воздухе, пока он ждет следующих слов. Лицо Дазая светлеет: — Дай мне твой телефон! — ...То есть теперь ты все же хочешь кому-то позвонить..? — Без тебя будет скучно, Одасаку! — восклицает Дазай. Подходит к нему, и выхватывает протянутый телефон, будто дикий зверек заветное лакомство. Так начинается февраль — привкусом кофе на языке, телефонными гудками, серыми тучами над Йокогамой и сухими губами. Заказанными лекарствами и тотальным недосыпом. На тридцать квадратных метров этой квартиры одного Одасаку как-то маловато — серьёзно, Ода не понимает, зачем обычному исполнителю мафии такие апартаменты. Дазай хрипло смеется, — чтобы лечить заболевших мафиозных боссов, ты не знал, Одасаку?, — а после снова начинает кашлять. Дазай отвратительный больной. Но ему все еще исключительно везет — иначе Оде сложно объяснить, как ему попался такой доктор.

***

Дазай не обращает на него внимания. Теперь спать он не собирается: делает пару звонков, громко сообщает, что Ода теперь свободен, снова предлагает остаться с ним, и, когда Ода соглашается... совершенно не обращает на него внимания. Впрочем, Оду это не пугает: ему есть чем заняться в своём доме — интересно, а Дазай тоже считает эту квартиру домом? Впрочем, ему стоит подумать об этом позже. Он достает одну из стоящих на книжной полке книг, садится за письменный стол, и даже успевает дочитать до третьей страницы, когда из-за спины раздаётся: — Не хочешь попробовать, Одасаку? — Дазай сидит с его ноутбуком, увлеченно тыкая на кнопки и вполголоса ругаясь на каких-то криперов. — Я не умею, Дазай. — Ты и не умеешь? Одасаку, ты в этой жизни умеешь все! Ода пожимает плечами. Встаёт из-за стола, закладывает страницу первой попавшейся бумажкой и садится рядом на кровать. Смотрит, как Дазай ведёт персонажа по лесу из кубиков, как ругается на попадающихся зомби, как бежит от зеленого прямоугольного существа, того самого крипера, а после чуть не взрывается с ним. — Нет, Одасаку ты не понимаешь. Тут тебе есть, что терять, а значит, у тебя есть смысл бегать от всех этих монстров! Ода кивает. Точно. Когда Дазай зевает, Ода окидывает его вопросительным взглядом, но ничего не говорит. Когда Дазай кладёт голову на его плечо, Ода замирает. Кажется, будто на колени запрыгнул кот, и если Сакуноске шевельнется, тот сбежит. Наверное, так оно и есть, отчасти. Ода чувствует, как Дазай расслабляется, следя за происходящим на экране. Теперь ноутбук лежит на коленях Оды, а он сам играет за главного героя: идёт в лес, рубит деревья, собираясь построить дом. Прячется от криперов, зомби и скелетов. Как ни странно, в этом помогает и способность: показывает, если его замечает кто-то из нечисти, чтобы Сакуноске смог поменять свой путь. Иногда способность предсказывает внезапные нападения, так что Ода почти не теряет жизней. Он аккуратно нажимает на клавиши, стараясь, чтобы те не стучали слишком громко. Слышит, как выравнивается хриплое дыхание Дазая, и не понимает, почему. Странная догадка появляется в голове: неужели Дазай доверяет ему настолько, чтобы так заснуть? Прямо на его плече? Это же даже неудобно, да и шея скорее всего затекает. И в это предположение не верится, но что-то подсказывает Оде: все действительно так. Дазай заснул.

***

Ода позволяет себе легкую улыбку, а после возвращается к игре. Копит опыт, иногда прячется от монстров и думает, что в целом неплохо справляется. В дневное время он строит дом, а по ночам, как обычный среднестатистический человек, спит. Когда в мирную тишину врывается вибрация звонящего телефона, Ода хмурится. Время в игре близится к закату, а он все еще в лесу, рубит деревья для постройки забора. Но, наверное, это все же не главное. Сакуноске тянется за телефоном, пытаясь не тревожить плечо, на котором спит Дазай. Не получается. Ода чувствует, как напрягается чужое тело. — Слушаю, — тихо говорит он в динамик. Поворачивается обратно к игре, позволяя Дазаю и дальше лежать на себе. Или, может быть, просто забывая об этом. Экран ноутбука темнеет, повинуясь законам времени, заключенным в куб. Отовсюду появляются монстры. Ода пересматривает инвентарь. — Вы сегодня будете? — Он приближает плечо к уху, зажимая трубку и освобождая руку. — Нет. Босс поручил мне ответственное задание. Как из-под земли, — хотя, впрочем, наверное, действительно из-под земли, — перед Одой вырастает зомби. Способность предсказывает это за две секунды, и единственным, что может сделать Сакуноске, оказываются несколько шагов назад. — Что за задание? Он берет каменный меч, и приближается на расстояние удара. — Секретно. Тыкает на зомби, и снова отступает. — Понял, не буду мешать. — В трубке раздаются гудки. Собеседник отключается. Оде не хочется убивать этого зомби, но сбежать уже не получится, так что остается только два выхода: либо он, либо его. Подводить Дазая и терять накопленный опыт особого желания тоже нет. Тем более, не факт, что, возродившись, он сможет найти, где построил дом. Так что выбора не остается. Ода мысленно просит прощения у текстуры. …и, наконец, возвращается в безопасность. Входит в дом, спускается под землю, в комнаты… И только сейчас Дазай подает голос: — Одасаку, я и не знал, что на выживании можно построить такой великолепный дворец! — Ода позволяет себе взглянуть на него и пожимает плечами: — В этом же нет ничего особо сложного. Дазай выглядит неважно. Конечно, он проспал всего ничего, но кажется, что его состояние ухудшилось. Ода сводит брови к переносице. Кладет персонажа, за которого играет, спать, и все же снова поворачивается к Дазаю. Подносит руку к его лбу, игнорируя попытки отшатнуться. А после и вовсе касается губами. — Ты горячий. — Всегда мечтал услышать это от тебя, Одасаку! — Дазай, у тебя температура. — Дазай смотрит на него счастливейшими глазами. — Тебе нужно жаропонижающее и покой. — Зачем жаропонижающее, Одасаку? Давай позволим температуре подняться ещё выше и убить этих злобных микробов! Ода тяжело выдыхает. Дазай просто отвратительный больной. — Затем, что помимо микробов эта температура убьёт и тебя. — Вот видишь, сплошные плюсы! — Ты почти как оптимист на кладбище, — поражается Ода. И добавляет: — И все же, такая смерть кажется долгой и мучительной. — Думаешь, Одасаку? — Сначала у тебя ломит все тело. Ты не можешь спать, глаза слезятся, а твоё тело пытается бороться до последнего. — Он недолго молчит и продолжает: — Даже гильотина звучит гуманнее. — Дазай замолкает. О чем-то задумывается: может, о гуманности гильотин, — все же те куда милосерднее мечей и топоров, — или обычае миловать сорвавшихся повешенных, или, может, и вовсе о чем-то своем. Ода ему не мешает: снова утыкается в ноутбук, встречая новый день в другом мире. Они перемещаются к спинке кровати — Сакуноске опирается на подушки, а Дазай укладывается рядом, снова забирая себе одно из одеял. Так начинается февраль — разговорами о средневековых казнях, играми, скачанными на старый ноутбук, и жарой, что может заменить несколько обогревателей. Ода снова перечитывает одну из книг в своей библиотеке. Дазай слишком много спит. И все же, ему исключительно везет.