Льюис Эванс

(Льюис Эванс). Следующий день пролетел мимо меня, я куда-то шёл, что-то делал, даже помню отвечал на вопросы преподавателей, зарабатывая оценки. Блэк так и не пришел на занятия, видимо все же мадам Лепре оставила его в своей вотчине. Ну, мне от этого только легче будет выполнить задуманное. Главное, чтобы он был немного не в себе, иначе может быть не получиться то, что я задумал. Вечера я все-таки с нетерпением ждал, поглядывая постоянно на часы, даже Поттер заметил, поглядывая настороженно. Лили, конечно, тоже заметила, но сделала вид, что ничего не видит — умная сестренка сразу поняла, что лучше не задавать вопросы. Пока, возможно позже она поинтересуется, так между делом, а узнав, больше не вернется к теме. Вечерняя астрономия на самой высокой башне не произвела на меня впечатление — холодно, ничерта не видно на небе не то что звёзд, а даже облаков. Но пятикурсники с большим удовольствием ходили на занятия не сколько ради знаний, сколько чтобы поглазеть на молодую красавицу Синистру, преподавателя этой самой астрономии. Черноволосая синеглазая молодая женщина хорошо мозги вышибала из юношей, половина была влюблена в Синистру, а половина в бешеную Беллатрикс Блэк, правда эта половина старалась не афишировать свои чувства — чревато проклятиями со стороны самой Блэк и вызова на магическую дуэль со стороны ее жениха Рудольфуса Лэстренджа. Наконец, последнее занятие на сегодня было закончено, и можно было неспеша теперь пойти к себе в комнату, нарисовать эскиз будущего артефакта, продумать какие материалы подойдут и можно будет со спокойной душой отправиться в лазарет. Предвкушающая улыбка все же тронула мои губы, хорошо что ее никто не заметил. Быстро произнеся пароль Полной Даме, вихрем промчался мимо старших ребят сидящих в гостиной, по лестнице и, открыв дверь в свою комнату, выдохнул, устало валясь ничком на кровать, спрятав лицо в подушке. Находиться больше восьми часов среди гомонящих и нестабильно уравновешенных подростков, у которых магия плещется через край, для меня слишком утомительно. Пролежав так полчаса, нехотя приподнялся и стянув чертов галстук, удавкой стягивающий горло, бросил на пол, туда же отправились брюки и рубашка. Потянувшись так, что хрустнули все спинные косточки, отправился под душ. Еле теплая вода смывала с меня всю усталось, оставяя кристально чистую голову без единой мысли. Вытеревшись огромным махровым полотенцем, подарок на пятнадцатилетие родителями, привезенным из Японии, надел свободную футболку с мягкими брюками. Достав из рюкзака блокнот, пролистал на чистый белый листок и представив в голове будущую серьгу, плавно наносил карандашом набросок. А закончив, взял в руки черную ручку и строго по контуру начал обводить. Придирчиво осмотрев получившийся эскиз, и оставшись довольным, посмотрел на наручные часы, которые показывали полдвенадцатого. Решив, что еще рано идти к Блэку, вытащил из рюкзака набор акварельных красок, прищурившись выложил всего четыре краски, небрежными мазками придал цвет и оставшись удовлетворенным, оставил высыхать блокнот на кровати. Сам же достал из рюкзака небольшой сундучок, тихо щелкнул замочек и крышка плавно откинулась, открывая моему взору мое сокровище. Каких только тут не было камней и драгоценностей, разных форм и размеров, любоваться ими можно было бесконечно, но еще большее удовольствие мне доставляло с ними работать и видеть результат своих стараний. Перебрав несколько камней, выбрал подходящие для моей следующей работы и, отложив их в отдельную ячейку, кинул быстрый взгляд на часы. Убрав сундучок и блокнот в рюкзак, накинул сверху черный кардиган, всунул ноги в кроссовки и наложив на себя чары тепла, чутко прислушался к звукам в гостиной. Никого. Осторожно выскользнув из комнаты, бесшумно спустился по лестнице, пересек гостиную и высунувшись в коридор, осмотрелся, цепким взглядом подмечая, где можно будет укрыться в случае непредвиденных ситуаций. Крадучась по пустынному коридору, прислушивался к звукам, старательно обходя места, где были портреты, кто знает спят ли они или просто хорошо притворяются, на ковер к бородатому дедку мне не особо хочется. На вопрос, что я вообще делал в первом часу ночи в пустынных коридорах, которые ведут в лазарет, я должен ответить: «Директор, да я просто направлялся к Блэку, чтобы проверить кое-что. А то, что ночью, так, чтобы нам не мешали другие люди».Хм, звучит даже двусмысленно… Стою напротив двери в лазарет, изучаю магическим зрением плетение чар, понимаю, что мадам Лепре явно тот еще параноик, различная защита и оповещающие чары, женщина скорей всего работала в молодые свои годы в Аврорате. Улыбаюсь, медлено распутывая нити плетения, стараясь не задеть случайно их, чтобы спящая женщина не проснулась. Чтож, мадам Лепре заслужила мое уважение еще, когда спокойно и без всяких причитаний обработала мою рану, ответила Лилс на все ее интересующие вопросы и подсказала куда лучше поступить, а теперь еще и защитные чары со сложным плетением, которые еще не каждый маг и сотворит. Может попросить ее провести пару занятий, чтобы и я мог усовершенствовать свои навыки? Одним слитным движением проскальзываю вовнутрь, пока не возвращаю защиту на место, мне еще следует выйти отсюда. И желательно незамеченным и живым. Прислушался к шорохам, быстро определив, на какой койке лежит Блэк. Бесшумно подойдя к занавеске, осторожно отодвигаю, не делая пока попыток войти. В окне видно огни башен, освещающие периметр школы медленно двигающие вокруг своей оси, попасть под них, значит обнаружить свое присутствие, они конечно безвредны, но наутро директор будет знать, что кого-то зафиксировали. Пока они находятся далеко, закрываю окно белой занавеской, медленно выдыхаю и щелкаю пальцами, чувствуя, как магия послушная моей воле, накрывает куполом непроницаемости — ни звуки, ни магия, если Блэк будет швыряться заклинаниями, будут гаситья о купол, который способен впитать в себя и стать более прочным, усовершенствованное заклинание это позволяло. Сажусь на кровать, разглядываю спокойно спящего парня, который почувствовав направленный пристальный взгляд, резко подскочил, упираясь концом своей палочки в мое горло. Потемневший взгляд, подернутый сонной пеленой, поверхностное дыхание через полуоткрытые губы, часто поднимающаяся грудная клетка. — Сон? — тихий шепот на грани слышимости, быстрей по губам прочитаешь, чем услышишь, голос был слишком слаб. — Конечно, сон… Ты ведь никогда бы не пришел ко мне… — Но я пришел, — мягко возразил, чувствуя, как кончик палочки упирается мне в кадык. Говорить, конечно, не совсем удобно, пришлось немного откинуть голову назад. Тихий нерадостный смех, и палочка ложится на тумбочку, а пальцы сминают одеяло. — Конечно, ты всегда приходишь, — кивнул головой, — что на этот раз ты скажешь? Я выслушаю тебя… Я всегда слушаю тебя… — голос Блэка затих, да и я не спешил отвечать, быстро анализируя его слова. — Тебе уже сказать нечего, да? — Сири, что я говорил? — аккуратно приподнял его за подбородок, чтобы смотрел на меня, а не на одеяло. В голубых глазах отразилась боль с обреченностью, пальцы вцепились в несчастное белое одеяло с такой силой, что даже костяшки пальцев побелели. — Разное… Например, называл меня уродом или смотрел с отвращением, или… — большим пальцем остановил его, понимая, что Блэк сам себя накрутил до такой степени, что уже в больницу загремел. И немудрено, что у него бессоница и расшатанные нервы. — Это были кошмары, Сири, — мягко провожу пальцем по его губам, чувствуя небольшие ранки, искусал их и кусал, судя по всему, сильно и до крови. — Я не чувствую к тебе отвращения и уродом тебя не считаю. Наоборот, ты полностью в моем вкусе, Сири. Поглаживаю его щеку, внимательно подмечаю изменения, вот он немного расслабился, пальцы перестали терзать несчастное одеяло, из глаз пропало затравленность. Прохладные пальцы обхватывают мою ладонь и запястье, теплая щека медленно потерлась о руку, ласкающая его лицо. Как маленький котенок, требующий ласки у своей любимой хозяйки. — Льюис, как бы сладок не был сон, в реальности мне не светит ничего. Если бы я только мог тебе признаться, я бы был счастлив, но… Никогда родители не позволят мне быть с тобой… А обрекать тебя на смерть… Я не переживу твоей смерти, Льюис! — Почему ты так уверен, что я умру? — неосознанно сузил глаза, заставляя того смотреть прямо в глаза, притягивая его за шею ближе, заставляя застыть Сириуса в неудобной позе. Я знаю, что Льюиса Эванса в истории нет, вместо него была Петуния — старшая сестра Лили, а не брат-близнец. Я принял невозврат в свой родной мир, я принял, что являюсь одним из магов в знаменитой сказке, я принял, но так и не смог забыть тот факт, что я не принадлежу этому миру. Мои воспоминания, ценности и личность осталась прежней, от меня, от Василисы, рано потерявшей своих родных в автокатастрофе и, воспитывающейся у родственников со стороны матери. Мне пришлось рано повзрослеть, нет, я обязана была, чтобы суметь уйти от тех, которые не видели во мне человека, личность. Смерть же для меня естественный процесс — мы люди, не бессмертны, даже маги, они способны прожить до 300 лет, но рано или поздно уйдут в чертоги Вечной Невесты. Но думать о смерти на данный момент, не особо хочется, плевать на всех, но сестру и Северуса заберу с собой, подальше от Британии. — Родители ненавидят магглорожденных, — шепотом отозвался Сириус, вырывая меня из мыслей. — Кровь у всех одинакова, — равнодушно ответил, витая в своих мыслях. — Пусть посмотрят на предка, который был обычным магглорожденным. — Льюис, ты так боишься умереть? — голубые глаза прямо посмотрели в мои, читая в них ответ. — Откуда же ты пришел? Почему Лили никогда про тебя даже не упоминала? И почему ты пришел только на пятый курс? Где ты учился и откуда у тебя такие знания, некоторые вообще из запретных дисциплин? — как много вопросов оказывается у тебя скопилось, Сириус. Жаль, что ответить на них не могу. Слишком тайно и слишком лично, тайнам некоторым лучше остаться тайнами, скрытыми за семью печатями. — Почему ты молчишь? — Сири, не лезь туда, куда не следует лезть, — коснулся на миг его черных волос, мягкие. — Все, что касается моего прошлого — табу, говорить о котором не следует никому. Пора уже уходить, я узнал, все, что хотел, цель моего прихода сюда выполнена. — Мне пора уходить, а тебе спать, — мягко толкнул его в плечо, чтобы лег на подушку. Но Блэк не будет Блэком, если не сделает все по своему. Цепко вцепившись в ладонь, резко дернул на себя, из-за чего я потерял равновесие и рухнул на него, еле успев выставить руку, чтобы не впечататься всем телом в Сириуса. — Ты чего творишь?! —не сдержавшись рявкнул, смотря на довольную ухмылку Сириуса, мать его, Блэка. — Ты серьезно думаешь, что я тебя отпущу? — хохотнул тот, медленно скользя кончиками пальцев по моей правой руке, поднимаясь выше и выше, неосознанно вызывая мурашки по телу. — И чего же ты хочешь? — глупый вопрос, Льюис, глупый. Сириус глаз не сводит с твоих губ, постоянно облизывая свои искусанные губы, в голубых глазах застыла тихая мольба напополам с надеждой. И только от меня зависит исполню ли я его желание или оттолкну, навеки заставив поселиться в глубине небесных глаз тоску и боль от разбитых надежд. Что ж, ответ только один, не так ли, Льюис? {Сириус Блэк} Сон, такой прекрасный сон… Если бы мог остался бы на веки во сне, где медноволосый парень, в которого я не просто влюбился — нет, я испытываю к нему более сильные чувства, которые с каждым днем, с каждым часом, с каждой минутой будто становятся сильнее, от чего иногда кажется, что мое бедное сердце просто взорвется в один не прекрасный день. Льюис, задавший вопрос, явно ждал ответа, но как ему объяснить, что я хочу, желаю, его всего, без остатка? Как рассказать, если просто слов не хватает? Так может действия тогда помогут? В который раз облизываю губы, неотрывно смотря на симпатичное, прекрасное, лицо, которое внезапно оказалось очень близко от моего, что я даже сумел рассмотреть еле видные веснушки. — Сири, у тебя есть один-единственный шанс меня остановить, — теплое дыхание коснулось моих губ, — иначе, я не остановлюсь. Даже, если тебе не понравится, — скрытая угроза, но я только шало улыбнулся, левой рукой притягивая его голову ближе, встречая такие желанные губы на полпути. Мерлин и Мордред! Губы Льюиса оказались мягкими и теплыми, хоть и казались неуступчивыми, неосознанно царапнул ногтями кожу головы, за что и получил достаточно ощутимый укус в нижнюю губу. Немного обиженно на него глянул, отрываться от тепла, которые дарили чужие губы, не хотелось. - Упрямец, - тихо прошипел Эванс, не позволяя отвести взгляд от его глаз. О, эти глаза! Будь я поэтом, то обязательно бы сочинил, какую-нибудь поэму, но я им не являлся, поэтому и оставалось только любоваться. Темно-зеленые, сейчас они были почти черные, оставив только край радужки зеленоватого цвета, они манили, гипнотизировали, заставляли забыть совершенно обо всем на свете. И...я сдался. Закрываю глаза, позволяя ему делать все, что бы он ни пожелал. Нежное, осторожное касание к моим губам, ласкает неспешно, не старается углубить поцелуй, но... Мне мало! Я отчаянно желаю большего! Как будто читая мои мысли поцелуй из ласкового превращается в страстный, немного грубоватый. Чужие губы сминают мои, кусают, зализывают места укуса, сплетаются с моим языком. Жарко выдыхаю, когда ненадолго отстраняется, руками притягиваю чужое тело ближе, закатываю глаза от удовольствия, когда горячие губы оставляют дорожки из поцелуев на моей шее. Неосознанно выгибаюсь, стараясь стать ближе, в низу живота так нестерпимо горячо, что жалобно хныкаю, бестыдно потираясь о ногу Льюиса. - Нет, - сквозь шум в ушах от грохочущего сердцебиения, с трудом разобрал, что он сказал. - Не здесь и не сейчас. - Пожалуйста... Прошу... - о чем я его умолял и сам не отвечу. Жалобно смотрю на него, но тот только шипит что-то на незнакомом языке и мягко куснувшись губами лба, шепчет: — 眠り、私の月, - всего на миг его зрачок становится узким как у кошек, но дрема укутывает меня и я закрываю глаза, отчаянно мечтая, чтобы этот сон никогда не заканчивался. 〔Лилия Эванс〕 Сижу в столовой, украдкой поглядывая на Блэка, который, смеясь, что-то рассказывает своим друзьям. Сегодня с утра его отпустили из медкрыла, поклонницы облепили его в гостиной, наперебой спрашивая как он себя чувствует и не надо ли ему с чем-нибудь помочь. Тот со смехом отнекивался, позволяя себя чужим рукам трогать, но стоило только зевающему брату показаться на лестнице, как Блэка будто подменили. Вся напускная любезность и веселость слетели с него как ненужная шелуха. Быстро попрощавшись с поклонницами, поспешил к своим друзьям, которые сидели на диване и смеялись. Бросила снова украдкой взгляд на Блэка, потом на брата, который пил зеленый чай. – Да говори уже, Лилс, - бросил брат, оставляя чашку. — Что произошло с Блэком? - тихо, наклонившись к его уху, прошептала. – А что с ним? - посмотрел тот на него. - Вроде здоров, раз его выпустили. Выразительно глянула на брата. Ну да, ну да, кому ты тут рассказываешь? Думаешь я вчера не заметила, что ты что-то задумал? Судя по его здоровью, мадам Лепре вообще не собиралась его выпускать ближайшую неделю, а то и все две недели. – Ладно, Лилс, сестренка, все что вчера произошло, он считает сном, ‐ шепнул брат, скрыв ухмылку за чашкой. – Ты же не сделал ему ничего? - сделав глоток уже устывшего чая, подозрительно бросила на него взгляд. Ответом была только поднятая бровь и ехидная улыбка. – Закроем эту тему, хорошо? - в глазах мелькнул предупреждающий огонёк. Осталось только кивнуть и пожелать удачи Блэку. — Вороненок, опять ничерта не ест, - в голосе брата послышалось недовольство. — Может удастся погулять с Севом после уроков. Тогда и накормим, - предложила, смотря как друг о чем-то тихо переговаривается с Регулусом. — А может просто сесть с ним рядом? — Брат, у них у всех от твоего взгляда скоро будет несварение, - буркнула, поднимаясь и, взяв сумку, поспешила к выходу, бросив на ходу, - мне надо забежать к мадам Лепре, не жди меня и иди сам на занятие. Брат только отсалютовал чашкой, мол, понял, иди уже.