Счастливый засранец

Чайник, что мирно кипел, в казалось бы семейной обстановке, был единственным источником звука в комнате. Обычная кухонька, что для одних приносила в дом уют и тепло, а для кого-то являлась настоящим полем боя. Та милая барышня решила прогуляться, чтобы не мешать «долгожданной встречи отца и сына», поэтому, по-джентельменски взяв женщину под руку, Казуичи-старший решил проводить её. - А заодно и покурю. Мальчики, вы..? - он с намекающим выражением лица поднёс два пальца к губам, как будто там была настоящая сигарета. Оба парня отрицательно помотали головой. Это заставило мужчину коротко усмехнуться, поэтому, выходя за дамой из кухни, он как бы по-дружески хлопнул сына по спине. Соде показалось, что от такого жеста со стороны отца у него треснули ребра, по крайней мере боль была примерно одинаковой. Ойкнув, механик начал потирать ушибленное место, что рассмешило уходящего отца ещё больше. Что именно развеселило мужчину, оставалось для парней загадкой. Возможно, это была слишком бурная реакция сына на такое, казалось бы, безобидное действие со стороны отца или может просто какой-то анекдот, что резко всплыл в голове. Когда входная дверь закрылась, оставляя парней наедине, механик облегченно выдохнул. Откинувшись на спинку стула, тот поднял голову, приковывая свой взгляд к потолку. Мысли, что с каждой секундой становились все тревожнее и тревожнее, уже заставляли Казуичи сомневаться в реальности происходящего. Как будто это все было всего лишь дурным сном. Как будто это не ему надо было признаться отцу в своей «ненормальности». Даже не осознавая своих действий, он нервно перебирал утонченные пальцы рядом сидящего оккультиста, не отрывая потерянного взгляда от потолка. Эта картина до чертиков настораживала Танаку, особенно его молчаливый возлюбленный, что являлся центром его внимания. Редко можно было встретить Казуичи-младшего таким тихим. Гандам уже привык к тому, что из механика всегда лилась энергия, будь то радость, изумление, печаль, ярость…но в этот раз он просто молчал. - Казуичи? - животновод осторожно позвал Соду, прерывая мыслительный процесс последнего. - Гандам…мне страшно. - когда механик наконец повернул голову, то можно было заметить одинокую слезу, катящуюся вниз по его бледному лицу. В глазах механика читался страх. Этот ужас сковал тело и разум парня, что тот боялся лишний раз шевельнуться. Руки Казуичи до сих пор крепко держали кисть Танаки, как будто она последнее, что соединяло механика с реальностью. Спустя некоторое время, без лишних слов, Танака обнял уже дрожащего Соду, притянув как можно ближе к себе. Одна из рук Гандама, аккуратно опустилась на голову Казуичи, начиная успокаивающе гладить механика. Тот по-детски прижимаясь к парню, начал медленно успокаиваться, сопя носом. В такие моменты Сода был благодарен судьбе за то, что Танака появился в его жизни. Тот всегда понимал механика без слов и всегда умел поддержать Казуичи, как никто не мог. Гандам всегда терпел все выходки Казуичи, взамен прося только одно - быть рядом. - Спасибо тебе…- тихо раздалось от розоволосого, что через некоторое время отпрянул от оккультиста. Шмыгая носом, тот встал со стула и неспешно подошёл к приоткрытому окну, заглядывая в него в поисках отца. Когда искомая фигура была найдена, стоящей на снегу и с сигаретой в руке неподалёку от окна кухни, Казуичи тут же отвернулся, нервно посмеиваясь. - Развёл я тут какую-то мыльную оперу, - неловко почёсывая затылок, тот глянул на спокойно сидящего животновода. - Ну, вот ответь мне, как ты можешь оставаться в такой ситуации таким спокойным? О, чайник, - его внимание отвлёк свистящий чайник, что требовал, чтобы его наконец выключили. Из коридора послышалось звяканье ключей, что обозначало возвращение отца. Сода заторопился заварить три кружки чая и, быстро расставив посуду на стол, вернулся на своё место. - О, как я вовремя. Прямо к чаю! - воскликнул вошедший в комнату мужчина, садясь напротив двух парней. Непринуждённая обстановка, как раньше, уже не складывалась. Казалось, что непосредственность беседы пошла прогуляться вместе с той пожилой леди. Отец Казуичи молча пил чай, а сам механик все никак не решался начать разговор, ради которого они собственно и собрались. Танака выжидал. Он не мог рассказать за Казуичи всю правду, механик должен сам это сделать. Но вопросы с каждой минутой становились все страннее и страннее. Сода предупреждал раз десять, что про личные границы Танака мог забыть и даже не вспоминать, но это уже начало порядком надоедать. Животновод был в шоке, как Сода мог спокойно выслушивать столько упреков и откровенных издёвок над ним, начиная с внешнего вида механика, заканчивая тем, как он неуважительно отвечал на вопросы отца. Чувство справедливости Танаки уже кричало во все горло и вырывалось наружу, намереваясь высказать человеку напротив пару ласковых, но не хотелось подставлять Казуичи в такой важный момент, поэтому он сдерживал своё нутро и старался спокойно отвечать на вопросы, крепче сжимая руку любимого под столом. Зато, как ни странно, на самого животновода отцовское чувство «великого критика» не распространялось. Гандам сидел с серьгой в ухе, также, он решил не изменять привычкам и не снял свой любимый фиолетовый шарф, а его пальцы украшали серебряные кольца, подаренные розоволосым в честь какого-то праздника. Все таки, кто бы, что ни говорил, оккультист умел вселять в людей только своим видом опаску, что очень сейчас пригодилось. Сода был благодарен Гандаму, что тот спокойно реагирует на вопросы отца, и, как будто на самом деле интересуясь, как Казуичи-старший и его друг съездили на рыбалку это осенью, он задавал вопросы в ответ, переключая все внимание мужчины на себя. Так он давал Казуичи фору, чтобы тот смог набраться уверенности и наконец открыться отцу. Но как бы механик ни готовился все же, по его мнению, идеальный момент все никак не хотел наступать. И тут этот роковой вопрос, словно созданный для такой абсурдной ситуации, прозвучал из уст Казуичи-старшего. - Ну, как я понял, ты, Танака, у нас уже не девственник, так ведь, а то… - мужчина был прерван кашлем, исходящего от подавившегося чаем животновода. Он ожидал чего угодно, любого вопроса, но такое…просто выбило его из калии. Да он бы любого выбил из калии! Сода в панике начал стучать по спине Гандама, пытаясь привести того в чувство, в мыслях в сотый раз прося прощения у самого оккультиста за своего «любопытного» отца. Наблюдая за происходящим, Казуичи-старший упрямо недоумевал, что же он спросил не так. Любой бы другой человек постеснялся бы спрашивать такое даже у своих приятелей, не то, что у друга своего сына, но людские правила явно не распространялись на отца механика. - Не представляю зачем вам эта информация, но вы правы, мистер Казуичи,- осипшим голосом от непрекращающегося кашля, прохрипел Танака. Времени смущаться и прятаться в шарф не было. Сама ситуация выглядела настолько абсурдной, что, расскажи ты это любому прохожему, он бы покрутил у виска пальцем. - Хей, Танака, держи, должно полегчать. Не бойся, это не отрава, клянусь, - протянув стакан с тёплой водой, сказал немного смущенный розоволосый. Приняв чашку из рук механика, Танака залпом выпил содержимое, приводя свой голос в чувство. - Мальчики, я что-то задумался, - внезапно ожил отец Соды, что, кажется, совершенно не обращал внимания на всю эту суету, созданную после его вопроса. - Ну, вот и суперски! Должно быть скоро и до замужества недалеко. А там уже и детишки пойдут, матери с отцом на радость! Что вы так коситесь на меня? Раз уже все было, хехе, то и до внуков рукой подать! - не скрывая гордости за Танаку, как за своего собственного сына, произнёс мистер Казуичи. - Сынок, а ты смотри сам не отставай. А то скоро всех хорошеньких разберут, ни одной нормальной не сыщешь. Я многого прошу? Просто будь нормальным пацаном, а не нытиком как обычно, и девушки сами к тебе потянутся. Со мной, как видишь, сработало. В твоём возрасте они мне прохода не давали, а ты так ни одну в дом и не привёл, - перенеся свой взгляд прямо в глаза сына, сказал мужчина. Он все смотрел и смотрел не отрываясь, пытаясь найти «каплю совести» в глазах своего дитя. Казуичи не выдержал такого давления и отвернулся. В груди раздавалось чувство тревоги, что отец сам обо всём догадается, что было в разы хуже. - Пап, как раз об этом. Только прошу, не перебивай.- наконец решился Казуичи. Гандам, который до сих пор время от времени кашлял внезапно замолчал и насторожился. Никто не знал какая реакция могла сопровождаться отцом. Надо быть готовым ко всему. - Я? Перебивать? Да я весь во внимании, сынок, какие проблемы!- ответил мужчина, показывая всем своим видом, что готов уже получать приглашение на свадьбу своего сына и какой-нибудь красотки. От этого вида хотелось невольно замолчать, закрыть глаза и больше не видеть такую картину. - Это очень серьезно. Прошу, просто выслушай меня и попытайся понять. - тяжело выдохнул Сода. Вот и настал момент истины, которого тот ждал ещё с самого поезда. - Я давно собирался это сказать тебе. Это кое-что про девушек и..парней… - последние слова были произнесены с паузой, осторожно, словно хищный зверь аккуратно и медленно изучает свою добычу. Но, к сожалению, добычей тут был сам Казуичи. - Стоп. Погоди-ка секундочку,- весь энтузиазм мужчины вмиг испарился. - Ты же не хочешь сказать мне, что... - Да, пап, это так. Пойми, я устал скрывать это...и да, мне нравятся парни и я уже как 2 года встречаюсь...с самым настоящим парнем, - более уверенным голосом даже не сказал, а выкрикнул Казуичи. Он сделал это... Он признался.. Это случилось, но что-то не так, но что... Казуичи-старший впал в ступор. На минуту показалось, что он выпал из реальности происходящего. Но внезапно, раздался резкий удар кулака по столу из-за которого другой участник диалога вздрогнул. - То есть ты хочешь сказать, - с большими паузами начал произносить отец механика, медленно поднимаясь с кресла, - что мой сын из этих...пидарасов, да?! Что ты неблагодарное дитя, выросло черт знает кем, да?! Что ты пришёл в мой дом и заявляешь мне такое?! - Мужчина уже перешел на крик, выходя из-за стола и направляясь прямо к сыну с яростным взглядом хищника. Казуичи, нервно сглотнув, уже был готов к моральному или даже физическому унижению...Не дойдя пару шагов до сына, путь мужчины преградил никто иной как Гандам Танака, предпочитавший до этого молчать и не встревать в их диалог. Его гетерохромные глаза смотрели прямо в душу того, кого Казуичи называл «отцом». Перебинтованная рука до сих пор крепко держала руку механика, явно не собираясь её отпускать. Вторая облокотилась на стол, не давая Казуичи-старшему как-либо физически навредить сыну. Сам Танака просто стоял и смотрел. Смотрел со всей пренебрежительностью, со всей ненавистью, пытаясь отыскать хоть каплю человеческого в старом мужчине. - Ха, я же так и знал, что ты тоже из этих! Ни один нормальный парень не будет возиться с этим...педрилой! С этим нытиком, что только делает, то ноет, ноет и ноет! Ну, че встал как столб, дай я с сыном по-мужски поговорю! Что, Сода, боишься собственного отца?! Эта тряпка вечно за кем-то прятался, я же так и знал, что ничего путного из него не выйдет! - взгляд мужчины опять перескочил с гостя, преградившему ему путь, на собственного сына. - Позор на нашу семью! Ты просто снова всех разочаровал! Тряпло, такое как ты, лучше бы вообще никогда не рождал.. - следующие слова он не успел произнести. Не выдержав всего, одержимый яростью, Танака взял мужчину за шиворот рубашки. Смотря прямо в глаза отца возлюбленного, Гандам холодно с плохо скрываемым гневом произнёс: - Заткнись, смертный! Я устал слушать тебя и твой жалкий лепет, так что теперь ты меня послушай!Если я услышу из твоих уст ещё хоть одно слово в адрес моего принца, поверь мне на слово, проклятья сведут тебя в могилу, ты не сможешь спать спокойно, и даже если захочешь раскаяться во всех своих грехах, будет поздно. Я смотрю в твою душу и вижу слабого человека, решившего, что достоин зваться отцом его величества. Ты бессердечен, жесток, холоден, только потому, что твоему сыну предначертано любить мужчин. Я не вижу ни одной причины, чтобы такой смертный вообще мог зваться человеком! - говоря это все, Танака не прекращал смотреть прямо в глаза мужчине. Казуичи-старший не смел прервать зрительный контакт. Отец механика, как будто смотрел в глаза разъярённого быка, готового напасть в любой момент. В глазах мужчины читался страх смешанный с ненавистью к животноводу. Но он молчал, прожигая взглядом гетерохромные глаза оппонента. Он был готов убить последнего, но даже не шевелил руками...из-за страха. В душе он понимал, что всё это из-за понимания собственной никчемности, из-за осознания того, что кто-то может быть счастлив, а он нет. Поэтому он молчал. Танака тоже был молчалив. Слепая ярость отступила и сменилась холодной ненавистью и презрением. С этими эмоциями он смотрел прямо в глаза Казуичи-старшего. Ему нечего было ещё сказать, поэтому оккультисту не осталось ничего кроме как ждать реакции. Молчание затянулось. Воздух с каждой минутой становился все тяжелее; никто не смел шевельнуться. - Хватит, - Казуичи, сидевший все это время неподвижно и молчаливо, наконец ожил. Он поднял свои глаза на отца. В них не было слёз, не было презрения к своему отцу или жгучей ненависти, как у животновода. В них не было ничего, кроме отчаяния и разочарования. Разочарования в самом себе. По его вине, двое дорогих людей сцепились вместе...но так ли ему уже дорог отец? Казуичи не знал ответа на этот вопрос. - Гандам, пожалуйста,будь добр отпустить его… - было видно, как механику было сложно говорить. Его голос дрожал. Казуичи не смотрел в глаза Танаке, боясь показаться слабым и беспомощным. Он боялся, что взглянув в эти глаза, то эмоции выплеснут наружу. - Да..конечно, - спустя некоторое время Гандам исполнил просьбу Соды, отпустив воротник мужчины. Отец Казуичи сделал пару шагов назад, напоследок кинув презрительный взгляд на животновода. - И да..пожалуйста не мог бы ты подождать меня на улице? Мне надо переговорить с отцом наедине, - продолжил Казуичи. Сначала Танака хотел возразить. Он не собирался оставлять Соду наедине с этим мужчиной, видя намерение того действовать. Но начинать сейчас новый конфликт - это безрассудно... Обдумав это все, Танака медленно кивнул. Он вышел в коридор с желанием никогда больше сюда не возвращаться. Его успокаивала мысль о том, что он будет слышать всё, что происходит на кухне первого этажа, где с глазу на глаз остались Казуичи и тот человек, кого он называл отцом. Поэтому, прихватив ключи Казуичи от этого жилья, как экстренный план действий, Танака покинул квартиру. Как только входная дверь закрылась, означая уход животновода, Казуичи начал: - Почему ты просто...не можешь принять меня? Это что, так сложно? Нет, не перебивай меня! Я все это время молчал, как последний трус, когда Гандам меня защищал от отца. От родного мать его отца! Почему ты...просто не можешь порадоваться, что твой сын наконец-то счастлив? Я не выбирал, кого любить...Я не прошу тебя, внезапно полюбить меня, это уже невозможно. Но просто прими что твой сын - гей. Просто...порадуйся за меня, я наконец счастлив. Разве, родители не должны радоваться за своего ребёнка? Ответь, отец! - под конец своей речи Казуичи уже не выдержал. Соленые слёзы вырвались наружу. Розоволосый перешёл на легкий крик, пытаясь хотя бы так донести мысль до отца. Пару минут было слышно только шмыганье носом и сбившееся дыхание розоволосого. Отец механика как будто ушёл в транс и, бегая опустошенным холодным взглядом по заплаканному лицу напротив, тот думал. Все время что-то менялось в его лице: он морщился, хмурил брови, снимал и надевал очки, пока в один момент он не лопнул. - Хватит реветь! Господи, как девчонка, хотя нет, ты намного хуже! И вообще, с чего твоя дурная голова взяла, что после такого, ты смеешь называть меня «отцом»?! Я всю душу вложил в тебя и твоё воспитание и вот как ты мне сейчас это отплачиваешь?? Казуичи, ты мне не сын больше! Ты опозорил нашу семью в край, я не хочу иметь с тобой ничего общего! Теперь делай, что хочешь, ебись и дальше со своими ненормальными, но на пороге этого дома больше ни-ког-да не появляйся! Слышишь, никогда?! - после этих слов в комнате повисла тишина. Мертвая тишина. Танака, стоящий во дворе, напрягся. Отец Казуичи ждал реакции от сына. Он ожидал очередных слез, или что тот одумается и будет просить прощения. Но и тут Казуичи не оправдал «надежд» своего папаши. Лицо в мгновение ока стало спокойным, поток слез прекратился, а те, что до сих пор оставались на щеках механика были мгновенно убраны рукавом. Ругань, мольба, может брань - ничего из этого не было им произнесено. Всего лишь смешок, наполненный горестью. - И на что я надеялся...Знаешь, в одном ты прав, - механик начал медленно идти к выходу из кухни, заставляя мужчину отойти в сторону, - я тебе больше не сын, а ты..как ты это сам метко заметил…больше не отец. Я не хочу являться сыном, такого человека, как ты. Ты никогда, никогда меня не поддерживал. Все 17 лет я терпел тебя и твои выходки. Терпел твои унижения и оскорбления. Ты не представляешь как я был рад когда поступил в ВУЗ и наконец-то съебал от тебя. Я надеялся, что за 7 лет ты изменился…что я за идиот, что так подумал. А знаешь что? - поравнявшись с мужчиной, он быстро достал свой телефон. Покопавшись в нем, он повернул экран телефона так, чтоб мужчина в очках мог наблюдать за всеми его действиями. На экране высветилась телефонная книжка. Среди прочих контактов в глаза бросался собственный номер...Номер как номер..что в этом такого? Казуичи-старший посмотрел на сына, как на полного идиота. Его бесили эти розыгрыши, что этот педик хотел сказать, просто показав свою сраную телефонную книжку?! Долго не пришлось ждать. Быстрым нажатием, контакт «Отец» был удален… Теперь все встало на свои места. Ошарашенные глаза мужчины встретились с серьёзным прямым взглядом механика. - Прощай. - Это было последнее слово, произнесённое механиком в этом доме. Последнее слово произнесённое отцу. Этот человек теперь остался в воспоминаниях, в плохих воспоминаниях розоволосого. Механик давно покинул кухню, но его голос до сих пор можно было услышать, раздающимся эхом в комнате. Все осталось позади. Как только он выйдет из подъезда, эта страница жизни будет перевёрнута и забыта, как страшный сон. В той самой кухне он поставил завершающую точку. Страх, недоверие, чувство вины - всё останется в прошлом. Солнце, отражающееся от снега, неприятно слепило глаза. Морозный воздух врезался в нос и колюче его щипал. Казуичи вздохнул с облегчением..Он свободен, он наконец свободен. Ничего сейчас не важно..он хотел только одного.. - Г-Гандам! - парень, заметив животновода, бросился на того. Обнять и не отпускать больше...без страха, что кто-то увидит, без страха, что кто-то осудит. Не важно. Это наконец стало неважно. Почувствовав до боли родные руки на своей спине, Казуичи только сильнее прижался. Сердце билось бешено, руки тряслись, но улыбка становилась все шире и шире. Он наконец свободен.. - Поехали домой? - спустя некоторое время произнёс Танака. - Домой..да! Только туда! Но по дороге купим колы..я хочу отпраздновать этот великий день! - Чем же он велик? - Гандам спросил механика, направляясь вон из двора. - Тем, что я наконец-то перестал переживать, чтобы там подумал этот старый пердун, - на лету схватив руку своего возлюбленного, розоволосый догнал парня. - Погоди, у меня есть идея.. - резко остановившись, сказал тот. Развернувшись к дому, Казуичи прочистил горло. Он знал, что отец все ещё наблюдал за ними, так что грех упускать такой шанс! Набрав побольше воздуха в лёгкие, тот выкрикнул: - ПРИГЛАШЕНИЯ НА СВАДЬБУ НЕ ЖДИ, НО ФОТКИ ОБЯЗАТЕЛЬНО ПРИШЛЮ! МОЖЕТ ХОТЬ УВИДИШЬ, ЧТО МНЕ ВСЕГДА ШЛИ ПЛАТЬЯ! - выкрикнув это, Казуичи схватил Танаку за руку и быстро побежал прочь. - Платье? Серьезно?! - смеясь, произнёс животновод. - Абсолютно точно! Ладно, я ещё себе не настолько мозги переохладил. На первом этаже в приоткрытом окне можно было заметить мужчину, наблюдавшего за кем-то. Сжимая кружку в руках, он провожал взглядом счастливую пару, убегающую прочь. - Позорник, предатель, засранец… - проносились мысли в голове. - Посмотрите-ка на этого педиковатого счастливого засранца...аж тошно! - стены-собеседники молчали. Засранец..счастливый...так какое же слово являлось здесь ключевым? Стены-собеседники молчали. Глубоко в душе мужчина знал ответ, но признать это..не хватает смелости и ума. Он долго ещё будет стоять, пока пара розоволосого механика и гетерохромного животновода будет мирно ехать, глядя с надеждой и спокойствием в светлое будущее.