Выбираю тебя

Однажды перед Шисуи Учиха встал выбор: работать на клан в качестве полицейского или на Коноху в качестве подручного Данзо. У него был шанс стать следующим предводителем Корня, но он не верил Данзо и, как оказалось, не зря. Похищенные шаринганы, укрывающие всю его руку, говорили о его намерениях без слов. С неопровержимым доказательством вроде этого его удалось обезвредить. Все его люди – от представителей АНБУ до секретарей – были допрошены. Женщина, лишь пару лет назад ставшая его персональным врачом, а так же правой рукой, была взята под стражу. Но сейчас, когда ее временно освободили при условии строгой слежки, ситуация накалялась. Ни дня эта женщина не сидела без дела. Ни дня без доставления ему хлопот. – Капитан, докладывает Учиха Саске. Как я и предполагал – цель сделала это. Шисуи шумно выдохнул в рацию. Тяжело с этими парнями из главной ветви. Что один, что второй – слишком педантичны. – Саске, у меня память как у рыбки, говори конкретно: что она сделала? – Поцеловала моего брата, – Шисуи не мог послышаться скрежет зубов. Раз Саске отошел от формальностей, значит, он чертовски разгневан. Это становится занятно. Сакуре удавалось вывести бывшего сокомандника из себя с полуоборота. Поразительная женщина. – Ох, понимаю, какой это удар – она тебя опередила. – Не время шутить, Шисуи-сан. Что прикажете делать? – Ничего не предпринимать без моего приказа. – Что?! Она поцеловала наследника клана на моих глазах, а я должен оставаться на месте?! – Ну, если хочешь, можешь посоревноваться с ней, но без драки... – Да Вы издеваетесь! Катитесь к черту! Как и предполагалось, Саске отключился. Шисуи несколько раз покричал в пустоту и, помассировав виски, сконцентрировал чакру в ступнях. В последнее время головная боль усилилась, но когда Саске некому контролировать, он сносит все внутренние тормоза. В таком состоянии он может учинить тако-ое, что мама не горюй! Да вот только ему все с рук сойдёт – сын главы клана. А Шисуи по головке не погладят. Пусть гений, пусть Капитан полиции, но кровь определяет все. И когда речь заходит о родословной, скидка явно не в его сторону.

***

Он прибыл на место происшествия так быстро, как только смог. Бешено заозирался по сторонам. Ни один, ни второй, ни третья – никто не попался в его поле зрения, пока... – Где Харуно? – он подал голос, активировав шаринган: с этой троицей лучше не шутить, их всех связывает нечто личное, нечто, что ему никогда не понять. – Капитан! – Сакура вышла из укрытия, ослепительно улыбаясь. Она сложила руки за голову, демонстрируя свою покорность. Шисуи не верил не единому ее жесту. – А не меня ли Вы искали? – Молчи. – Как грозно. Он подошёл к ней и надел наручники. Ее взгляд – пронзительный и обиженный – впился иглами под кожу, но он проигнорировал. – Вы вновь поймали меня, но не похоже, что вы рады. – Я не поймал. Ты позволила себя поймать. Женщина откинула голову и рассмеялась – что-то жуткое угадывалось в этом звуке. Звенело словно битое стекло, на грани истерики. – Велика разница? – Сакура, – он жёстко взял ее за щеки: ее лицо скорчилось в забавную гримасу, – ты была на свободе. Старейшины могут помиловать тебя, но ты делаешь всё, чтобы это не случилось. Ты не скучаешь по дочери? Кривая и ухмылка и плевок. Он не спеша вытер чужую слюну над губой, не прерывая зрительный контакт. – Не говори о том, чего не знаешь, Учиха. Она посмотрела так, словно дерзнула укусить. Он отвёл глаза. С ней всегда было непросто. – Зачем ты поцеловала Итачи? Будут последствия. – Мне нельзя поцеловать бывшего мужа? – она невинно похлопала ресницами. – Он никогда не был твоим мужем. – Зану-уда. – Сакура отвернулась: звякнули наручники. – В конце концов, он отец моего ребенка. Разве плохо, что мне не хватает его так же сильно, как дочери? – Сакура, – в его тоне просочилось искреннее сочувствие, которым она запросто могла воспользоваться, – мне жаль, что так вышло между вами. Но ты должна отпустить пережитки прошлого. – Я знаю. – Ее плечи ссутулились. – Прежде чем ты вновь посадишь меня под арест, позволь увидеть Сараду. Он не мог отказать. Странное чувство, словно если откажет, жестоко поплатится. – Хорошо. Но это в последний раз. Она ухмыльнулась как ведьма, избежавшая казни. – Если ты не против, я сниму эту штуку. Она направила чакру в ладони и с лёгкостью разорвала наручники. Глупо было надевать на нее что-то столь обычное. Ее часто недооценивали, и это не раз сыграло ей на руку.

***

– Мамочка! У Сарады глаза чисто учиховские, черные омуты, но улыбка материнская. Она бросается в объятия Сакуры и виснет на ее шее, что потерянный якорь. Мама улыбается и трётся носом о ее щеку: именно этого якоря ей не хватало. – Привет, милая. Как поживаешь? – Хорошо! Но тебя не хватает. Пока тебя не арестовали, ты всегда уделяла мне столько внимания, но папа... он вечно занят! А ещё не хочет говорить о тебе. – Не сердись на него, идёт? – Харуно с нежностью утерла крошки на пухлых щеках. Сарада ни капельки не изменилась: как была капризулькой, так и осталась. Вся в мать. – Только потому, что ты просишь. Но ее, Сакуру, она всегда слушала. Она не представляла, чем заслужила такое доверие, пусть и от собственного ребенка. Она не производила впечатление надёжного человека. Сёдзи отодвинулись – вошла женщина, чья поступь несла исключительно величественный характер. Внутри Сакуры остановилось время. Она с трудом сглотнула, подозревая, что сейчас ее выгонят. – Микото-сан, здравствуйте. – Она учтиво поклонилась, стараясь сохранять предельную вежливость. С Микото у них не заладились отношения – эта женщина осуждала ее за излишнюю эмоциональность. Сакура понимала ее опасения: Учиха – скрытый клан, а тут явилась она, мать первенца Итачи Учиха, взрывная и бесклановая девчонка, болтающая все, что взбредёт в голову. – Сарада выглядит ухоженной и счастливой. Спасибо, что заботитесь о ней. – Она же моя внучка, – хозяйка мягко улыбнулась и взяла Сараду на ручки. – Микото-баа-сама, нет! – пронзительный визг, полоснувший по ушам лезвием бритвы. Сердце, толкаясь о ребра, провалилось в пятки. – Отпустите, я хочу к маме! – Я скоро вернусь, Сарада. Поверь мне. – Дочка сжала губы. Когда речь заходила о возвращении мамы, она всегда была излишне недоверчива. Не без оснований. – Идёмте, – Сакура взяла Шисуи, прикрывшего глаза, под руку, и силой потащила его в свою старую комнату. – Да не стойте Вы столбом. – Садитесь. – Она указала на плетенный стул. – Сядьте, кому говорят, не укушу я Вас. Ваши бесполезные наручники при вас? Можете надеть их, если вам будет так спокойнее. – У него и так раскалывалась голова: Шисуи не хотел слушать этот вздор, поэтому покорно исполнил ее просьбу. – Как давно у вас продолжаются эти головные боли? – Около месяца. – И Вы не обследовались? – Нет. – Неудивительно, что Вы любите больницы не больше, чем Итачи, но все же я надеялась на ваше благоразумие, – с этими словами она встала сзади и поднесла руки с зелёным свечением к его вискам. Щекотка, прокатившаяся вдоль позвоночника, явно вызвана не ее чакрой. Невесомые прикосновения... тепло ее тела всегда успокаивало. И когда она состояла в отношениях с его лучшим другом, это было страшно. – Тебя можно спасти, – вдруг заявил он, когда Харуно прекратила лечение. – Простите? Разве я нуждаюсь в спасении? Скорее всего в хорошем сексе. Как всегда, откровенности ей не занимать. Со вздохом он отодвинул стул и встряхнул ее за плечи. Легко было смотреть на нее сверху вниз и говорить внятно – она казалась такой беззащитной. – Я могу и это тебе обеспечить. Если ты станешь моей женой, частью моего клана, я всегда буду выбирать тебя. Сакура моргнула. Братья главной ветви любят свой клан, но Шисуи... в нем преданности на троих бы хватило. Его обещание – не пустой звук. Она задрожала. Это становилось интригующе. – Вы серьезно? – Он кивнул – в ее сердце распалялись искры. – Это уже звучит не как предложение, а как угроза. Боги, Капитан, – она игриво провела пальцем за его ухом, точно кота уличного гладила, – Вы меня так хотите? – Я хочу тебе помочь, Сакура. Он встал вплотную – непростительная близость! – и соприкоснулся с ней лбами. – Брак по расчету? Всегда мечтала попробовать. – Скрепим наш договор поцелуем, – ему тянуться до нее и не надо: она так близко, что ее дыхание щекочет его щеку. – Я же говорила, что вы хотите меня... – Харуно хищно облизнулась и с придыханием ответила на поцелуй. – ... спасти, – договорил он, но этот шепот утонул в новом порыве. Кажется, ей не следовало сомневаться: он сдержит каждое обещание.