Все по-другому

На следующий день, за завтраком, я пытаюсь поговорить с Алисой о том, как проходят тренировки. Из разговора я понимаю, что большинство соперников уже потеряли свою силу и молодость, какой обладали при своих первых Играх. А значит, победить их будет намного проще. Когда Пит и Алиса уходят на тренировку, я подзываю к себе Хеймитча и прошу помочь. Он знает почти всех соперников наших трибутов. Нужно найти их слабые места, узнать сильные стороны. Неудивительно, что Пит и Алиса - самые молодые трибуты этих Игр. Хеймитч считает, что опаснее всего для них будут 1 и 2 дистрикты. Профи. В этот раз 4 дистрикт сложно отнести к профессионалам, так как Мэгз уже за 80, а ее партнеру - около 50. Дистрикт 3 - двое заумных чудаков, 6 - подсели на морфлинг, 9 - тоже не молодые. Да, пожалуй, опасаться стоит только 1 и 2. Хотя нет, есть еще Джоанна Мейсон из 7. Она победила только потому, что притворилась беспомощной, а когда противников осталось очень мало - перебила их всех. Как ни странно, о Джоанне Хеймитч другого мнения, нежели я. Он считает, что ей можно доверять и даже взять в союзники. Но все равно это решать не нам. Пит с Алисой видят всех трибутов на тренировке и могут сказать о них больше. Спустя два часа Пит и Алиса возвращаются. Дав им пообедать, мы просим их рассказать о том, чем соперники заняты на тренировке. Выясняется, что в этом году очень популярна секция тяжелой атлетики и секция выживания в разных условиях. Конечно, трибуты Первого и Второго дистриктов проводят много времени в секции с оружием, но и от уроков по определению ядовитых ягод и трав не отказываются. Когда Хеймитч спрашивает о союзниках, Алиса и Пит в один голос говорят: «Седьмой дистрикт». И резко замолкают. Значит, Хеймитч был прав насчет Джоанны Мейсон. Она, по словам Пита, искусный боец и хорошо разбирается в растениях, а особенно - в деревьях. Ненавижу, когда Хеймитч оказывается прав. Хочу было возразить, но вспоминаю об обещании, данном себе вчера вечером. Где-то в глубине души я понимаю, что не смогу провести день, не увидевшись с Финником. Но не сейчас. Сейчас - стратегия выживания. Когда я предлагаю обратить внимание на Восьмой, Десятый и Одиннадцатый, Хеймитч отрицательно качает головой. - Одиннадцатый - да, но не Восьмой и Десятый. - Почему? - недоуменно спрашивает Алиса. - Они слишком много о себе думают, а значит, их попытаются убить первыми. Некоторое время Алиса и Хеймитч что-то обсуждают, мы с Питом сидим молча и стараемся не смотреть друг на друга. Я понимаю, что нельзя так относиться к человеку, который вскоре может умереть, и задаю первый вопрос, который приходит в голову: - Не знаешь, какие костюмы готовит стилист на интервью? Пит хмуро смотрит на меня. - Не притворяйся, что тебе есть до нас какое-то дело. Признайся, ты хочешь, чтобы нас побыстрее убили, и ты могла спокойно наслаждаться обществом Финника. - Не угадал, я не хочу этого. Надо продолжить традицию с победой Двенадцатого дистрикта в Квартальных Бойнях, - я пытаюсь выдавить из себя улыбку, но похоже, получается лишь странная гримаса. - Ты никогда не умела шутить. - Знаю. Но ты мог бы ради приличия улыбнуться. - А ты могла бы хотя бы в моем присутствии перестать думать о Финнике! - Что? Да…да с чего ты взял, что я думаю о нем? - Ты думаешь, я не вижу, как ты на него смотришь? Какое у тебя выражение лица, когда ты говоришь или думаешь о нем? - А ты следишь за моим выражением лица? Или ревнуешь меня к Финнику? Итак, я опять все испортила. Обещала же, что посвящу себя подготовке трибутов к Играм. А в итоге еще больше порчу отношения с Питом. Того, что происходит дальше, я никак не могла ожидать. Лицо Пита меняется. Вся злость уходит, остается лишь удивление и что-то нежное. - Ты не понимаешь, насколько мне больно видеть тебя с ним. Я не знаю, что ответить. А Пит, похоже, в ответе и не нуждается. Кажется, он давно хотел сказать мне это, потому что речь звучит очень красиво и, скорее всего, она была несколько раз отрепетирована. - Китнисс, сначала мне казалось, что те чувства, которые возникали у меня при виде тебя с Финником, были лишь злостью. Потом я понял, что это не то. Я ревновал тебя к Финнику. Ревную и сейчас. Китнисс, пойми, любовь к Алисе - ложь. Она думает иначе, но, мне кажется, подозревает, что у меня еще остались чувства к тебе. Я ведь правда верил, что ты любила меня на тех Играх. Во время Тура Победителей я понял, что даже если ты не любишь меня, то хотя бы дорожишь мною. А потом эта Жатва и… Все пошло наперекосяк. Возможно, ты не знала, но в тот час после Жатвы ко мне приходил Гейл и сказал, что при нем ты часто вспоминала случай с хлебом в детстве. Китнисс, даже если ты уже не любишь меня, ты все равно не можешь отрицать, что не можешь ненавидеть меня. Может, мы могли бы быть друзьями? После этих слов он встал со стула и подошел к Хеймитчу с Алисой, разговаривающим о трибутах других дистриктов. Присоединившись к их разговору, он все равно украдкой смотрел на меня, ожидая моей реакции на его слова. Я сидела, пораженная его словами. К нему приходил Гейл. Говорил с ним обо мне. О том хлебе, который спас мне жизнь. Мое сердце учащенно забилось. Гейл понял то, что я не могла понять, начиная с конца прошлых Игр. Хеймитч был прав. Пит и правда очень дорог мне. Я решаю поговорить с Питом ночью, когда все будут спать и не смогут нас подслушать. За ужином тайно прошу безгласую передать ему записку, в которой написано «Полночь. Крыша. Жду».

***

После ужина ухожу к себе в комнату. Ближе к полуночи тихо приоткрываю дверь и прислушиваюсь, нет ли кого в гостиной. Никого. Выхожу из комнаты и поднимаюсь на крышу. У ограждения уже стоит Пит. Наверное, я слишком громко топала, потому что он оборачивается. - Придумала ответ? Или ты хотела поговорить о чем-то другом? - И то, и то. Я тоже хочу, чтобы мы были друзьями. Мне уже надоело каждый раз ссориться с тобой по любому поводу. - Хорошо. - Насчет Финника: я понимаю, что тебе это неприятно, но пойми и ты меня. Он нравится мне. Прости, ты ничего не сможешь с этим поделать. - Я понимаю. Только ты можешь встречаться с ним, когда меня нет? - Без проблем. Я улыбаюсь. Пит тоже. Внезапно мы начинаем смеяться. Просто так. И мне нравится это, ведь через три дня Питу суждено оказаться на арене. Кто знает, сможем ли мы когда-нибудь снова вот так посмеяться без причины.