Меч для Тёмного лорда

— Вы — самая жалкая и бесполезная группа, какая у меня только была, — Харкун вышагивал перед послушниками, в отвращении кривя лицо. — Хуже мусорных червей, хуже помёта, прилипшего к подошве! Я неизменно содрогаюсь от стыда, докладывая Тёмному лорду о ваших «успехах»!       Бриами тайком закатила глаза. Это она делала каждый раз, когда надзиратель начинал распинаться о своих великих педагогических талантах, которые возвели аж целого одного ученика в Тёмный Совет. И ещё о том, что им-то подобных высот никогда не достичь. И что, едва увидев их, Тёмный лорд тут же бы всех казнила, не вынеся присутствия такой грязи в Академии. Ну конечно. Как же без этого.       Послушница прекрасно знала, о ком постоянно упоминает Харкун. Отец тоже говорил о Дарт Нокс и перспективах, подсовывая помощнику директора взятку, чтобы Бриами определили в группу Харкуна. «У неё нет учеников, Бриами, — успокаивал Дарт Роун дочь, когда она пришла в ярость от того, что ей не дадут личного наставника. — Только слуги-инородцы. Она обязательно обратит внимание. Да и конкурентов среди этих отбросов у тебя не будет».       Бриами краем глаза глянула на оставшихся. Хоть в чём-то Дарт Роун был прав: группа Харкуна, и по её-то мнению, напоминала путешествующий тилинский цирк фриков. Аутсайдером всеми считался глуповатый и вечно улыбающийся тви’лек Хатоп. Он не знал ни слова на общем, и это серьёзно замедляло процесс обучения. Выжил только потому, что был пусть и тощий, но жилистый и сильный, как будто всю жизнь камни таскал. Такому тренировочным мечом по голове дай — меч расколется. Ещё тви’лек запомнился тем, что иногда с какой-то тоской смотрел на незаконченный мавзолей Дарта Децимуса. Достроить хотел, наверное.       Вторым главным достоянием была Мотрин, к которой Харкун издевательски обращался только «мадам» (поскольку их возраст был примерно одинаков). Когда её велели прикрепить к уже сформированной группе учеников, надзиратель молча стоял минуты три, страдальчески закрывая лицо ладонью. В тот момент Бриами подумала, что Харкун избавится от послушницы при первой же возможности, как от той слабохарактерной забрачки, которая расплакалась перед испытанием, но Мотрин поводов не давала. Училась прилежно, хоть и вечно смотрела на всех как мамаша-наседка, разве что по голове не гладила.       Ещё, ко всеобщему удивлению, осталась прелестная светловолосая Валира. Мозгов у неё явно было меньше, чем у Хатопа, но сиськи… Как надзиратель умудрялся всё время смотреть ей в глаза, Бриами не понимала. Она бы и сейчас не сказала, какого цвета у неё радужки, несмотря на то, что делила с Валирой покои весь месяц. «Бри, гляди, у меня получился шоковый заря-а-ад!» — вопило это смертоносное недоразумение, прыгая по комнате вместе со своими небоевыми преимуществами. Бриами никогда не замечала за собой бисексуальных наклонностей, но в такие моменты начинала серьёзно сомневаться. Ну, зато без мастера Валира вряд ли осталась бы.       И конечно, Иркетт, уже стоящий гордо и степенно — прямо вылитый повелитель. Негласная звёздочка группы. По сплетням — отпрыск-полукровка раба и дочери какого-то лорда. Говорили, что чистокровный дедуля попёр свою принцессу из дома сразу же после того, как узнал главные новости. Бриами считала, что ей несказанно повезло: Дарт Роун, конечно, любил дочь, но такую выходку не простил бы даже со скидкой на то, что человеческие семьи относились к подобным связям лояльнее.       Розовое лицо Иркетта, практически лишённое характерных костяных наростов, не давало забыть об ударном количестве человеческой крови. Правда, последний, кто попытался поддеть его родословной, провёл в лазарете неделю. Бриами же благоразумно помалкивала. — Закончила, послушница? — презрительные голубые глаза Харкуна очень внезапно оказались в непосредственной близости от её лица. — Я имею в виду, улыбаться как слабоумная и представлять, что твой папочка скоро устроит тебя в министерство? — Просто думала об испытаниях, надзиратель, — невозмутимо парировала Бриами. — Не думай, — фыркнул Харкун. — С такими, как ты, обычно сразу присылают письмо: «Дайте девочке покопаться в песочке и отпустите, она всё равно слишком жалкая, чтобы по-настоящему пройти испытания».       Послушница тихо скрипнула зубами. Этот ситх раздражал неимоверно, но она не хотела обращаться к отцу с просьбой о наказании. Если Дарт Нокс выдержала компанию Харкуна, значит, и Бриами сможет. Его самодовольное выражение всё равно стухнет в момент, когда советница вернётся за учеником. И им станет Бриами. — Тёмный лорд желает, чтобы вы добыли для неё реликвию, — чинно продолжил надзиратель. — Поэтому вся ваша жалкая стайка отправляется в гробницу Лудо Кресша. Большинство из вас оттуда не вернётся. По правде сказать, я рассчитываю, что не вернётся никто. — Надзиратель, — с неизменным благоговением проворковала Валира. — А Вы нам расскажете об этой реликвии? — О, неужели кто-то решил спросить! — с паскудным оскалом восхитился Харкун. — Повелитель Нокс считает, что в гробнице должен храниться древний световой меч. Создан под маленькую ладонь, выглядит так, как будто вы на него за всю жизнь не заработаете. Все вместе. На рукояти могут остаться гербовые символы Хорда. — Маленький меч Хорда в гробнице Кресша. Так странно, — хихикнула всё та же Валира. — Если найдёшь доказательства, что владыка Кресш по ночам уменьшался в размерах, переодевался в Тулака Хорда и воображал, как единолично правит Империей, сообщи в Каасский университет — тебе сразу дадут звание профессора. Идиотка, — Харкун устало потёр татуировку на лбу. — Вон. Все, кроме Иркетта и Бриами.       Когда они остались втроём, надзиратель завёл руки за спину, критически оглядывая послушников. — На вас у меня больше всего надежд. Лорд Нокс будет недовольна, если вся группа провалится, поэтому считайте следующую информацию милостью, которую вам больше никто, нигде и никогда не окажет. «Плутающий во тьме укажет дорогу только к смерти». — Не совсем понятно, как… — начал было Иркетт, но ситх оборвал его молнией Силы. — Я тебе не секретарь приёмной, полукровка. Если Дарт Нокс считает, что этого достаточно, значит, так и есть.       Вторая молния Силы коснулась уже Бриами за секунду до её ехидной ухмылки.

***

— Надо разделиться, — Иркетт первым спустился по ступенькам, оглядывая зал, утонувший в густой синей мгле. Лорд Академии провёл послушников через барьер Тёмной стороны, но дальнейший путь им предстояло пройти самостоятельно. — Так сможем осмотреть больше помещений. — Девочки против мальчиков? — съехидничала Бриами, пользуясь передышкой для проверки снаряжения. Интендант выдал всем усиленные тренировочные мечи, ручные фонари цилиндрической формы, суточный паёк и по одной дозе кольто. Подмазаться к угрюмому деду и выпросить мобильные прожекторы, наплечники или хотя бы сканеры, не получилось даже у Валиры. А она старалась. «Раньше и этого не давали, — ворчал старик, словно расставался с собственными вещами. — Скажите спасибо Тёмному лорду». — А мне нравится идея! — подала голос Валира. — Нет, вот эта пусть с тобой идёт, — со вздохом указала на соседку Бриами. — Мне такое счастье даром не сдалось.       Иркетт безразлично пожал плечами. — Тогда Валира и Хатоп со мной, вы с Мотрин исследуете вторую половину. — Dan kabee*, — горячо закивал тви’лек.       Бриами очень надеялась, что это было не пожелание сдохнуть.       Иркетту не следовало вести себя как командир группы, но спорить с ним из чистого упрямства Бриами находила бессмысленным. Этот благородный болван забрал двух самых бесполезных послушников, которые будут его только задерживать. Впрочем, Иркетт был не так прост, как казалось на первый взгляд, и за предложением наверняка скрывался хитрый план, но Бриами о потере спутников не жалела. Она вполне могла найти этот меч сама, даже без помощи Мотрин.       Злобно переглянувшись, будто уже были заклятыми врагами, Иркетт и Бриами разошлись в разные стороны. Остальные двинулись за ними согласно распределению.

***

      Иркетт не собирался разглашать подсказку, данную Харкуном. Хоть сам он пока не разобрался, как и где она поможет, эти двое всё равно не смогли бы сказать ничего путного. Тви’лек в принципе не мог ничего сказать, а у девчонки мозгов было как у к’лор’слизня.       Единственное, что он вспомнил — выражение «плутающие во тьме». Так в одной нудной монографии автор называл тех, кому не посчастливилось познать дар Силы. Какое отношение это имело к Лудо Кресшу, Иркетта так и не озарило. Юноша и не пытался особенно загружать мозги: гробница выглядела настолько древней, что ловушки, верно, давно испортились, а значит, их вполне представлялось возможным обойти грубой физической силой.       Для этих целей ему как раз пригодилась бы парочка лишних рук.       Чего Иркетт не учёл — насколько дорого обойдётся такая «помощь». От ценных комментариев Валиры последние полтора часа дёргался глаз, а восторженная улыбка Хатопа вызывала желание вломить ему кулаком. Гнева Иркетта хватило бы, наверное, и на призрак самого Кресша.       Призраков им пока не встретилось. Зато они вышли к восьмиугольному залу, всю площадь которого занимало странное углубление, залитое какой-то зловонной жижей. Вдоль стен оставалось не больше двадцати сантиметров. Иркетт бесстрашно взобрался на борт, понимая, что чёрная жидкость небезопасна, Валира поднялась следом, брезгливо зажав нос рукавом. Хатоп замыкал группу, цепляясь за стену ногтями так, что оттуда сыпался песок. Грация дуэлянта — это определённо было не про него, однако тви’лек смог удивить Иркетта, всё-таки добравшись до противоположной стороны.       После крутой лестницы оказался зал, но с развилкой: два коридора вели в очередную тёмную неизвестность. Левый охраняла статуя, в характерных чертах которой узнавался лик владыки Кресша, правый — скульптура покрытой плащом женщины. Создатель не потрудился придать ей хоть какую-то индивидуальность, и лицо представляло собой пугающе ровную каменную поверхность. Иркетт отчего-то поморщился. — Мы должны выбрать дорогу, — сообщила очевидное Валира, заставив его ещё и нервно взвыть. — Может, мне направо, а вам налево? — Это не общественный освежитель, дура! — сорвался на крик Иркетт. Быть единственным мозгом в команде ему начинало надоедать, но ситх быстро взял себя в руки, понимая, что и потом надеяться будет не на кого. Он слегка помассировал виски, стимулируя мыслительную деятельность. Затем изрёк вывод. — Обманка для мародёров. На первый взгляд, стоит пойти в сторону Кресша, потому что там добыча богаче, но на самом деле нужно наоборот.       Иркетт решительно направился к каменной женщине. Послушники поспешили за ним, но стоило ситху шагнуть за арку, как её тут же заволокло лиловым барьером. Отряд разделился. — Всё в порядке, — юноша хмуро взглянул на преграду. — Я пойду дальше и посмотрю, можно ли убрать.       Лицо его при этом было таким, что даже Валира поняла — возвращаться он не собирается. Без добычи, по крайней мере. Девушка недовольно скрестила руки на груди, стоя перед барьером и сверля взглядом исчезающий в темноте фонарь послушника.       Хатоп неловко потрогал её за плечо, молчаливо предлагая осмотреть окрестности. Валира гордо вздёрнула нос и уже собиралась уйти, как нечеловеческий, душераздирающий вопль заставил её вздрогнуть от ушей до пяток. — Иркетт!       Валира вскрикнула, увидев, как о барьер на высокой скорости ударилось тело юноши. В нём не осталось ни одной целой кости, и перекошенное от ужаса лицо, отенённое мертвенно-фиолетовым, заставило послушницу в панике развернуться и неловко впечататься прямо в грудь Хатопа.       Девушка не шевелилась. Часто и глубоко дышала в чужой жилет секунд тридцать, примиряясь с жестокой действительностью. Тви’лек только неуклюже похлопал её по спине, но Валире, однако, этого хватило. Она вдруг сунула в руки Хатопу фонарь, яростными движениями растёрла до красноты лицо. — Ты боец, Валира, — громко сказала себе послушница, сжимая ладони в кулаки и хмурясь, как самый настоящий ситхский лорд. — Да, твоя мама — воспитатель, а отец — конструктор дроидов. Но ты, Валира, ты будущий повелитель!       Сопроводив сказанное устрашающим боевым рыком, послушница выпрямилась и ткнула мечом в противоположную сторону, где, казалось, с гордостью смотрел на неё тёмный владыка Лудо Кресш. — Вперёд, Хатоп, — воинственно провозгласила она, — добудем лорду Нокс этот проклятый меч!

***

      Часы, которые они с мадам Мотрин потратили на бесцельное блуждание по лабиринтам коридоров, оседали внутри Бриами раздражением. Эту часть гробницы возвели словно в шутку, чтобы мародёры отчаялись, пытаясь найти хоть что-то ценное. Переходы вели в уже пройденные помещения, одни камеры были похожими на другие. Не помогло даже то, что Мотрин спустя какое-то время догадалась делать засечки на стенах. — Мы думаем как грабители, — Бриами протестующе остановилась посреди очередной развилки. — А надо как ситхи.       Потом закрыла глаза и доверилась Силе. Предположительно. Ориентируясь на чувство, похожее на обострившуюся интуицию, Бриами надеялась, что это именно так и работает. Ещё двадцать минут кружений по пустым коридорам начали отдавать бесполезностью, но надоевшие интерьеры, к счастью, всё-таки сменились погребальным залом под торжествующий хохот послушницы.       Зал вспыхнул факелами, приветствуя первых за тысячи лет гостей. Песок давно пробрался внутрь, замёл пол густым слоем, поэтому шаги по зыбкой поверхности исследовательницы делали осторожно. В конце, на высоком постаменте, к которому вела украшенная резьбой лестница, размещался саркофаг. Похожий на те, что были в учебных проекциях, но выглядящий богатым и нетронутым. Многометровые статуи склонились перед ним в вечном почтении.       Бриами с предвкушением закусила губу. Занесла ногу над лестницей, но Мотрин неожиданно придержала её за рукав. — Плитки, — женщина опустилась на корточки, прикасаясь к ступеням, декорированным узорными панелями. — Плитки разной высоты.       Она неуверенно шагнула на первую, присматриваясь к остальным. Потом сделала ещё шаг. И ещё. Бриами запоминала: после десятка ступеней она двинулась следом, повторяя путь Мотрин. Так они обе оказались наверху, целыми и невредимыми.       Увидев, как женщина внимательно изучает саркофаг, Бриами испытала странное чувство. Понимание, что Мотрин почти выполнила задание, а она, Бриами, стоит за её спиной с пустыми руками и наблюдает, как уходит шанс стать ученицей Тёмного советника, который Дарт Нокс бы точно не упустила. Смысл испытания, смысл учения ситхов открылся ей только сейчас, пронзил громом, словно внезапное озарение.       Подавив нервозность, Бриами бесшумно потянулась к оружию. Тренировочный клинок лёг в её руку и зажёгся за мгновение до того, как свирепо опуститься на спину Мотрин.       Лезвие звякнуло о борт саркофага.       Женщина в последний момент успела откатиться и тут же поднялась на ноги, выставляя перед собой меч. Позиция была устойчивой, готовой к дуэли, но беззлобный голос Мотрин всё равно призывал к миру. — Не делай глупостей, — убедительно попросила она. — Это просто внеплановое испытание, а не финальное. Лорд Нокс вознаградит обеих, когда мы принесём меч. — Ты ничего не знаешь о ситхах, «мадам», — презрительно выплюнула Бриами. — Ситхи не делятся, не уступают и не ждут милости!       Не давая поколебать уверенность, она ринулась вперёд с безупречной атакующей связкой, которую Мотрин выдержала не благодаря технике, а, скорее, удачи. Бриами не сдержала насмешливой улыбки, глядя, как эта престарелая послушница криво машет мечом, будто лопатой. Которая ей, наверное, была привычнее. Но Мотрин выжимала всё из своей обороны, хоть и отступала ближе и ближе к стене за саркофагом. Победа казалась делом нескольких минут.       Наконец женщина пропустила один удар, и жёлтое лезвие полоснуло её плечо, оставив на тунике жжёный след. Меч Бриами снова зашипел в воздухе, намереваясь обрушиться повторной атакой, но непредвиденный шоковый заряд вцепился ей прямо в рёбра, заставив отшатнуться и согнуться от боли. — Прости, девочка, — Мотрин сблизилась, легко отбила вялую контратаку и выпустила ещё одну молнию прямо в ведущую руку. Слабую и неотработанную, но её хватило, чтобы мышцы послушницы свело невыносимой судорогой.       Бриами вскрикнула и выронила клинок. Инстинктивно попятилась к саркофагу, пока не вжалась в него спиной. Мотрин не стала больше атаковать, пнула её меч в сторону и деактивировала следом свой. Отчаявшись, Бриами попыталась направить Силу на плохо закреплённую панель, но Мотрин, заметив это, без промедления ударила послушницу в челюсть, сбивая концентрацию.       Неожиданно для себя Бриами не разозлилась, а жалобно всхлипнула, однако не успела ничего сказать сопернице, поскольку железные пальцы той вдруг сомкнулись на горле, вжали его в острый угол надгробной плиты. Лицо Мотрин, как и обычно, выглядело заботливо-сочувствующим. — Я не держу на тебя зла, Бриами. Правда. Но я обещала одной малышке пережить Испытания.

***

— Тут что-то написано, — Валира подняла повыше зелёный цилиндр фонаря и, прищурившись, стала разглядывать символы на монументе. Потом горько вздохнула и покачала головой. — На ситхском. Не могу прочитать.       Гигантский обелиск стоял в центре комнаты, теперь являвшейся тупиком, и восемь сделанных вокруг него кругов никак не помогли девушке разобраться. Хатоп с отрешённым ликом ходил по комнате, громко позвякивая сапогами о металлическую решётку. Внизу разливалась абсолютная чернота, и тви’лек поморщился, явно боясь представить, что там их ждёт.       В атмосфере всеобщего уныния грохот и следом радостный клич послушника показались чужеродными. Обладая недюжинной силой, Хатоп смог оторвать от стены огромную каменную плиту, за которой находилась ещё одна плита, чуть углубленная в нише.       Валира подошла поближе. Увиденное напомнило ей какую-то игру: поле пять на пять, где на тщательно отшлифованных кнопках-квадратах располагались незнакомые глифы. — Jeejee lwaa chaceua bo, — тви’лек указал сначала на кнопки, потом на решётку под ногами. — Сaiot tee konpa**. — Ты хочешь, чтобы мы нажали на эти кнопки, — догадалась девушка. — Но если сделаем неправильно, то упадём вниз.       Хатоп покивал, обнажая ряд остро заточенных зубов. — Наверное, ответ в той надписи, — Валира задумалась, невесомо прикасаясь к выщербленным временем глифам. — Но ни ты, ни я не можем её прочесть. И вернуться мы тоже не можем, значит, остаётся…       Она виновато взглянула на Хатопа. Несмотря на то, что с коммуникацией у них было не очень, тви’лек всё понял, согласно пожимая плечами. — Ree koumuaee couma koe***, — с какой-то смиренной интонацией пробормотал он себе под нос, принимая из рук девушки фонарь.       Валира решительно закрыла глаза ладошкой. Потом начала быстро-быстро нажимать кнопки, выбирая их наугад, пока инфернальный скрип, от которого заложило уши, не заполнил комнату.       Оба послушника зажмурились, ожидая худшего. Валира первой приоткрыла один глаз и потом восторженно взвизгнула, увидев, что произошло.       Ниша, в которой была панель, оказалась не нишей, а дверью. Тяжёлая плита с загадкой ушла вниз, окатывая послушников облаком из песка и вековой пыли. А в маленькой комнате за ней, запертый в гравитационном поле, качался на волнах энергии удивительной красоты световой меч.