Осколки сожалений

milet — Drown

— Честно говоря… Выглядите паршиво, — Юта окидывает оценивающим взглядом Мегуми и Юдзи, плетущихся позади него. — Ваша честность всегда поражала меня, Оккоцу-семпай, — с ноткой иронии в голосе отвечает Фушигуро. Итадори же идёт рядом с ними молча и пытается навести хоть какой-то порядок в голове после встречи с Тенгеном. Так много информации, половину из которой он вроде бы понял, а вот остальное… От сложности магического мира уже голова начинала болеть, да и слова Юты были стопроцентной правдой. Юдзи кажется, что он вот-вот развалится на части, но просто обязан идти дальше. «Для начала — спаси меня, Итадори», — слова Мегуми эхом звучат в голове, даже Сукуну не слышно — настолько это громко. — Думаю, Хакари сможет подождать до утра. Да и сражаться без сил — такое себе занятие, — Оккоцу первым выходит на улицу, вдыхая прохладный ночной воздух. — Но у меня всё ещё достаточно сил! — возражает Юдзи, поймавший нить разговора. — По тебе совсем не скажешь, — Юта пожимает плечами, и Мегуми кивком соглашается с ним. Итадори закатывает глаза, понимая, что прямо сейчас его никуда не отпустят. — А-а-а, ладно, — сдаётся он. — Но мы тут только до рассвета. — Вот и славно, — Юта улыбается кончиками губ, смотря на него и Фушигуро. Он думает, что ещё сказать, но как-то не получается найти нужных слов, неловкость опускается на них. — Ну, ещё увидимся! Оккоцу поднимает руку, прощаясь. Мегуми же прикрывает глаза и делает едва заметный кивок. «Должно быть, он и правда очень уважает его», — удивлённо думает Итадори, смотря на удаляющийся в сторону хранилища силуэт. Юте точно понадобится новое оружие после таких догонялок. Знал бы Юдзи про план с самого начала — не стал бы так легко ломать катану, но уже ничего не поделаешь. Мегуми тянет его за край футболки, смотря, как ткань ещё сильнее рвётся по середине. Кровь на ней уже запеклась, и кажется, что Итадори просто чем-то облился в очередной раз, нежели его разок проткнули мечом. Фушигуро ойкает и отдёргивает руку. — Самому-то не помешало бы поспать, — цокает Итадори, изображая пальцами круги под глазами. Фушигуро хихикает, прикрывая рот тыльной стороной ладони, и отвечает, что Оккоцу такой всегда. Ступеньки поскрипывают под ними, и это отчётливо слышится в тишине ночи. Кажется, что кроме них в колледже и нет никого. Юдзи тоскливо смотрит по сторонам, останавливая взгляд на тренировочном дворике. Фигуры Маки и Нобары, сражающихся друг с другом, встают перед глазами. Рыжая не успевает уклониться от атаки и остаётся прижатой к земле, Маки же с задором отмечает, что той следует быть внимательнее. Итадори старается отогнать от себя навязчивые мысли, закрывая глаза на секунду. Оглядывается в последний раз, и всё та же пустая площадка молчаливо смотрит на него в ответ. «Просто не думай об этом», — мысленно просит себя Юдзи, догоняя ушедшего вперёд Фушигуро. Ему даже хочется ухватиться за него, взять под руку, но он продолжает идти рядом, лишь изредка бросая робкие взгляды в его сторону. Юдзи смотрит в конец коридора, радуясь, что они почти пришли. Их с Мегуми комнаты находились в самой дальней части здания, поэтому пройти им пришлось достаточно. Соседство, кажется, нравилось обоим: спустя столько времени они слишком привыкли и даже представить не могли, что могут жить хотя бы через одну комнату. И всё же Фушигуро жить рядом нравилось чуть больше, хоть он и не слишком показывал это. Некоторые мелочи он полюбил не сразу… Фушигуро ходил по комнате, понимая, что совсем не хочет спать, и его это выматывало. Он замирает, услышав осторожный стук в дверь. В такое позднее время все уже давно спят, что не может не напрягать и не злить. Как бы он хотел сейчас тоже спать! Мегуми медленно подходит к двери, открывая её и вглядываясь в коридор. Света там не было, только луна могла что-то осветить, а точнее кого-то. Юдзи, прижавший подушку к себе, стоит перед ним, не сдерживая зевок и потягиваясь. Фушигуро совсем не понимает, что он тут забыл почти в три часа ночи, и вопросительно смотрит на него. Юдзи же в этом взгляде видит совсем не вопрос, а дикую усталость. — Так я и знал! — Итадори мотает подушкой, заходя в чужую комнату. Мегуми же закрывает за ним дверь, думая, что не так он себе представлял приглашение Юдзи к себе в комнату. Да он вообще никого не приглашал! — Я думал, что мне кажется, что кто-то ходит по ночам за стеной, но нет же… Я рад, что это не очередные проделки Сукуны. — Не знаю… Возможно, моя бессонница — его проделка, — Мегуми стоит посреди комнаты, неловко взявшись за плечо. Ему кажется, что он совсем не хозяин здесь. — И часто у тебя так? — Итадори откидывает одеяло в сторону, бросая свою подушку на идеально ровную простынь. — Ух ты, а у меня она всегда мнётся. — Пару раз в месяц, — нехотя отвечает Фушигуро, хмуря брови. На себя ему было как-то всё равно, но, похоже, он мешал и Итадори. Зачем Сатору вообще поселил их рядом друг с другом? — А ты чего пришёл-то? — Как это… — непонимающе произносит Юдзи. Его нахождение в чужой комнате кажется ему максимально очевидным. Такой смышлёный человек, как Фушигуро, точно должен был догадаться. — Очевидно, чтобы ты уснул. Мегуми щурит глаза из-за странности идеи. Ему совсем не кажется, что чьё-то присутствие может помочь ему уснуть. А особенно присутствие Итадори: для Фушигуро он был слишком энергичным. Да, должно быть за день Юдзи расходует столько энергии, что просто вырубается. Но чем сам Мегуми занят в такие моменты? Ладно, сейчас его желание поскорее заснуть слишком велико, так что даже самые странные идеи подойдут. — Окей, допустим, — Фушигуро смотрит по сторонам. Если он сейчас выпрыгнет в окно и убежит, будет ли это считаться дурным тоном? Какая-то неловкость пронизывает его насквозь, доходя до кончиков пальцев. — И что мне нужно делать? — Просто ложись. Мегуми шумно выдыхает, подходя к своей кровати и осторожно укладываясь на неё. Фушигуро придвигается к стене и складывает руки на груди, дожидаясь дальнейших указаний. Ему даже становится интересно, что будет дальше. И только в его мыслях пробегает заинтересованность, как он тут же понимает для чего Итадори притащил свою подушку. Юдзи ложится рядом, и глаза Мегуми широко распахиваются. Спать перехотелось окончательно. — Это какая-то проклятая техника? — с нервным смешком спрашивает Фушигуро. — Только если проклятая техника моего деда, — задумчиво отвечает Юдзи. — Он всегда так делал, когда я маялся и не мог уснуть. По началу было странно, но всегда работало. Мегуми смотрит в потолок, ему кажется, что щёки его пылают, а Итадори прекрасно видит это. Почему всё происходит именно с ним? Лучше бы он просто спал… Зато теперь Фушигуро хотя бы понимает всю прелесть большой кровати: им двоим не приходится лежать вплотную друг к другу, и это радует. Если бы было по-другому, то Мегуми умер бы в ту же секунду и сам не понял из-за чего. — Просто закрой глаза и расслабься, пока слушаешь мою болтовню, — а вот и следующий шаг. Мегуми старается следовать ему изо всех сил, но всё ещё ужасно напряжён. — Постараюсь, — отвечает Фушигуро и слышит ответную похвалу. Сейчас он бы обрадовался и Фиолетовому от Годжо. — Знаешь, Нобара обещала купить нам парные панамки, когда в следующий раз поедет в Синдзюку. Она сказала подумать над цветами, но я совсем не могу определиться, — насколько же прост в общении был Итадори. Его можно было слушать часами, и он всегда так хорошо чувствовал собеседника. Фушигуро это по-настоящему восхищало. — По-моему, мне бы подошла жёлтая или розовая, а тебе красная… Нет, фиолетовая. Или ярко-ярко оранжевая. — Мне жёлтую, а тебе розовую, — однозначно отвечает Мегуми. — А для Нобары зелёную — с лягушками. — Ты гений! — широко улыбается Юдзи, полностью одобряя идею. Фушигуро легко улыбается в ответ, совсем не чувствуя былой неловкости. Кажется, эта «проклятая техника» и правда работает. Он лежит и слушает Итадори, иногда отвечая ему или посмеиваясь с неаккуратных шуток. На рассказе про совместную работу с Нанами, Мегуми чувствует, что его глаза закрываются всё сильнее и сильнее, но он ещё держится. Потом Юдзи вспоминает про Сатору и недоумевает, откуда у того столько денег. Фушигуро же сквозь сон отвечает, что лучше и не знать. Итадори же усмехается, продолжая болтать, но в какой-то момент замолкает, и слышится лишь его размеренное дыхание. Мегуми превозмогает себя, открывая глаза и приподнимаясь на локте. Полосы лунного света освещают пол и задевают кусочек одеяла, накинутого на их ноги. Юдзи спит на спине, сжав одной рукой ткань широкой футболки, другая же чуть свисает с края кровати. Фушигуро с умилением вздыхает, накрывая Итадори большей частью одеяла, тот совсем не шевелится. Мегуми наблюдает за тем, как реснички Юдзи подрагивают, а брови хмурятся. Он думает, что в следующий раз обязательно уснёт первым. В следующий раз… Это не стало единичным случаем. После того дня такое происходило минимум раз в две недели. Либо Фушигуро как обычно не мог уснуть, либо Итадори становилось скучно, но они всегда были готовы разделить сон друг с другом. Юдзи обычно вырубался первым, и спустя какое-то время Мегуми догадался, что тому просто нравилось засыпать не одному. Комната Юдзи нравилась Фушигуро даже больше своей, она ощущалась ему уютнее собственной, а ещё там всегда вкусно пахло. Поэтому Мегуми старался не дожидаться прихода Итадори и сам забегал к нему. Тот всегда радовался, даже если ещё секунду назад мирно спал. На завтрак же они оба приходили разбитыми или вообще просыпали, что заставляло Нобару раздражённо коситься на них, каждый раз говоря, что если эти придурки снова опоздают, то они с Годжо-сенсеем заберут их еду себе. Но рыжая так и продолжала включать микроволновку и следить, чтобы всё было съедено. Фушигуро идёт по коридору и улыбается. Как же он скучает по этим беззаботным дням, и ему так хочется надеяться, что совсем скоро они вернутся. Итадори же бросает на него очередной взгляд, замечая лёгкую улыбку. «Интересно, о чём он думает…» — Юдзи останавливается между дверями в их комнаты и смотрит на Фушигуро, тот опять становится серьёзным. — Настоятельно прошу тебя выспаться, — строго произносит Мегуми, уже чуть мягче добавляя: — Хотя, тебе стоило сказать это мне. — Так точно, — улыбается Юдзи и шутливо отдаёт честь. — И тебя прошу обязательно выспаться! — Иди уже, — вздыхает Фушигуро, открывая дверь в свою комнату. Ещё пару секунд смотрит на Итадори, а затем исчезает в темноте. В коридоре становится совсем тихо. Юдзи следует этому совету, хлопая дверью в собственную комнату. Он щёлкает выключателем и щурится от яркого света, вдыхает знакомый запах и чувствует лёгкую духоту. Медлить не хочется, поэтому Итадори хватает из шкафа первые попавшиеся под руку чистые вещи и даже не смотрится в зеркало, висящее на левой дверце. Стянув с себя футболку, он пару секунд смотрит на неё, задерживаясь взглядом на широкой дыре по середине и кровавых пятнах, смешанных с грязью. Возможно, именно так белые футболки превращаются в половые тряпки. Тяжело вздохнув, Итадори кидает её в угол ванной комнаты и включает воду. Тёплая вода расслабляет мышцы и стекает с тела серовато-розовыми линиями. Юдзи закрывает глаза и просто стоит под водой, льющейся ему на голову. Его собственный внутренний голос пытается сказать ему о том, как ужасно он устал, но ему никогда не дают слова. Итадори выключает воду и перешагивает бортик ванной. Он почти не вытирается, сразу же надевая светло-голубую футболку и серые штаны. Волосы у него влажные, а крошечные капельки падают на его плечи, оставаясь неровным кругами на ткани. Юдзи заправляет часть прядей за уши и убирает чёлку со лба, смотрится в запотевшее зеркало. Даже от тёплой воды остаётся много пара и приходится приоткрыть дверь. Юдзи достаёт аптечку и внимательно рассматривает её содержимое. Он осторожно выливает немного обеззараживающей жидкости на вату и опирается рукой на умывальник. Совсем близко придвигается к зеркалу и наклоняет голову в бок, осматривает полученные раны. Возможно, с ними он стал выглядеть ещё лучше или же просто утешает себя таким образом. Юдзи осторожно касается отметины, проходящей между бровей. Ощущения не самые приятные, и он стискивает зубы, чуть надавливая на рану. Проходится по щеке, задевает уголок губы и бросает покрасневший кусок ваты рядом с аптечкой. Итадори ещё раз смотрит на себя в зеркало, прямо в светлые глаза, и ему начинает казаться, что он способен разглядеть в них отражение Сукуны. Мурашки пробегают по спине, как только он осознаёт, что последний молчит слишком долго. Тревога нарастает, потому что Юдзи прекрасно знает, что это существо не делает ничего просто так. — Эй, ты чего замолк? — спрашивает Итадори. — Ух ты, пацан, только заметил, — смеётся ненавистный голос в его голове. — За последние дни произошло столько всего интересного… Наслаждаюсь воспоминаниями, знаешь ли. Юдзи начинает понимать, о чём именно говорит Сукуна. Воспоминания наваливаются на него и железной хваткой сдавливают горло. А Рёмен все продолжает болтовню, и Итадори знает, что ему никуда не деться от этого. Ему никуда не деться от своих чувств и того, что он натворил. Какой же он идиот, достаточно было не строить из себя спасителя и есть этот палец. Но он знает, что если бы вернулся назад, то сделал бы всё то же самое; Юдзи бы просто не смог поступить иначе. — Да ладно тебе, что ты изображаешь… Когда подыхал тот мусор, тебе было не так уж и плохо, — в силу своей жестокости Сукуна даже не прочувствовал и одной десятой всего, что испытал Юдзи. Ощущение собственной боли и сожалений он уже давно позабыл или даже никогда не знал. И как же Двуликий наслаждался срывом Итадори, упиваясь чужим желанием умереть. — А вот когда это была твоя подружка… С каким же забавным звуком вылетел её глаз! Я даже и представить не мог, что такое бывает. — Заткнись, — холодно отвечает Юдзи. — А что ты сделаешь? Тебе не заткнуть меня. Никогда в жизни, а до твоей смерти мы будем вместе. На-всег-да, — по слогам произносит Рёмен, добавляя смешок в конце. Итадори бросает взгляд на пластиковый стакан, в котором стоит его жёлтая щётка и паста со вкусом зелёного чая, а между ними воткнута бритва. Он часто посматривал в её сторону, думал о том, как бы снова вытащить лезвия или «случайно» дёрнуть рукой во время бритья. Но нельзя же перерезать себе горло случайно… А вот «случайно» порезаться всегда можно было. Это началось после первой встречи с Махито. Только Юдзи закрывал глаза, как трансформированные люди молили его о спасении, а впереди них всех был Дзюнпей. Тянул к Итадори свои руки, пузырящиеся и с выгибающимися пальцами, а тот совсем не мог ему помочь. Он никогда не мог никого спасти. И даже в тот раз с Нанами это было чудовище внутри него, а не он сам. «Бесполезный, какой же ты бесполезный… Просто сдохни уже наконец», — мысли шумели у Юдзи в голове. Вытаскивать лезвия из бритвы стало обыденностью, достаточно приложить немного силы, как они уже у тебя на ладони. Все говорили, какой он молодец, как старается, как совершенствуется, но Итадори никогда так не считал. И всегда возвращался к лучшему способу наказать себя. Если почувствовать хоть немного того, что испытали все вокруг, то станет легче. Юдзи хотелось в это верить, и он фокусировался лишь на боли, пока Сукуна в голове успокаивался на пару минут. Сидел и с горящими глазами наблюдал, как Юдзи зажимал рукой кожу на бедре, а между его пальцев просачивалась кровь, капала в воду и смешивалась с ней, уносимая шумным потоком. «Умно отмазываешься, пацан», — рот Двуликого растянулся в ухмылке на щеке Итадори, как только он завернул за угол. Как-то Мегуми заметил один из шрамов на внутренней стороне руки, осторожно беря Юдзи за запястье и спрашивая, что это. «Неудачно упал на задании, бывает», — с лёгкой улыбкой отвечал ему Итадори, пока внутри всё ломалось. И после такого он окончательно понимал, что заслужил всё до последней багровой капли на кафеле. Итадори всегда мог прекратить, обработать раны, закрыть за собой дверь в комнату и нацепить дежурную улыбку. Рёмен обожал такое, говоря, что совсем не его должны называть двуликим. Но сейчас Юдзи ни за что бы не потянулся пальцами к стакану. Он знал, что на этот раз не сможет остановиться. Сукуну же это злило, ему хотелось ещё развлечений, и как он был рад, что знал способы устроить это. — Знаешь, весело было бы заставить тебя смотреть, как своими руками убиваешь всех близких, — мечтательно протягивает Двуликий, подпирая щёку рукой. — Иногда думаю, каково это — разорвать Мегуми на кусочки… А тебе и думать не придётся! Итадори продолжал смотреть в зеркало, сжимая бортики раковины руками с такой силой, что костяшки уже побелели, выпирая из-под кожи. С ухмылкой глядело на него отражение, удовлетворённо дразня, играясь с огнём. Иногда Сукуна подменял отражения, чтобы испугать или позлить Юдзи, но сейчас он делал это лишь для того, чтобы окончательно довести его. — Смотри-ка, перед тобой теперь Нобара Кугисаки! Отражение чуть наклонилось, поднося ладонь к щеке и ловя глазное яблоко. Рёмен взялся за ниточку нерва, раскачивая им как ёлочной игрушкой. Юдзи в ужасе замер, нервно сглатывая. «Пошевелись, сдвинься, сделай хоть что-то», — мысленно умолял себя Итадори, но тело его не слушало. Кровь стекала по лицу отражения, марая чёрные линии-рисунки на коже. И тут картинка поменялась. — Угадаешь кто это? — обугленная половина тела махала Юдзи, прикладывая почерневшую ладонь к стеклу, а в глазнице виднелась лишь пустота. — Давай вместе по слогам. На-на… Ну же, ты знаешь ответ. — Заткнись, заткнись, заткнись, — Итадори чувствует, как кровь внутри него закипает, приоткрытой двери становится недостаточно. — Ты никого из них не спас, — равнодушно отмечает Сукуна, возвращая отражение в свой обычный вид. — И не спасёшь, как ни старайся. Сатору так и будет в коробке, Чосо продержится минут пять, а потом «отцовские» руки любезно прикончат его, а твой дружочек Мегуми… В самом конце я заставлю тебя смотреть, как… Двуликий не успевает и слова произнести, как кулак Итадори ударяется о зеркало. От его руки трещины идут в разные стороны, разламывая отражение на сотни уродливых кусков. Осколки звонко сыплются в раковину, бьются о кафельный пол, впиваются Юдзи в руку, пока кровь каплями летит вниз. Горло словно сжимают невидимой рукой, и он шумно дышит, чувствуя накатывающую истерику. Итадори опускается на пол, до боли сжимая руками волосы, обжигающие слёзы текут по щекам, и ему снова кажется, что он на своей первой миссии. Осколок отражает белый свет лампы, поблёскивая на полу рядом с его ногой, а в голове собственный голос повторяет одно и то же: «Просто сдохни уже наконец».

***

Горячая вода с шумом выливалась из крана, обволакивая Фушигуро. Кожа на спине уже начинала щипать, а щиколотки и предплечья все были покрыты красными пятнышками. Влажные ресницы переплетались друг с другом, волосы липли ко лбу. Мегуми гипнотизировал чёрно-белую плитку на стене, по которой скатывались капли воды. Он резко вздрогнул, понимая, что уже минут двадцать просто стоит, думая о том, зачем спас Итадори. Эта мысль никак не давала ему покоя, он засыпал и просыпался с ней. Чуть задумаешься, как она полностью захватывала разум. И вдыхая пар, скопившийся под потолком, Фушигуро понимал, что ответа так и не нашёл. «Зачем? Зачем? Зачем?» — крутилось у него в голове. Мегуми повернул кран, выключая воду и хватая полотенце. Одно эгоистичное желание привело его и всех вокруг к такому исходу. Никогда не хотелось, чтобы хорошие люди умирали. Видеть каждый день улыбку Юдзи, его увлечённость чем угодно, то, как он помогал всем вокруг, а самое главное — наблюдать бесконечную глубину его души. Именно в такие моменты Фушигуро понимал, что он подразумевал, когда отвечал Годжо на все вопросы о спасении Итадори. Это было слишком личное. Фушигуро распахнул дверь, и пар заструился вверх, растворяясь в воздухе. Как обычно в чёрном, потому что это был самый практичный цвет. Ни Нобаре, ни Юдзи это не нравилось, поэтому они всегда покупали для Мегуми самые разнообразные по цветам вещи и ругались, если тот их не носил. Мегуми печально улыбнулся самому себе, вытирая волосы и скидывая белое полотенце с головы на шею. Фушигуро остановился посреди комнаты, ощущая тревогу, и сердце его стучало быстрее обычного. Мегуми нахмурил брови, подходя к выключателю и резко замирая у самой двери. Отчётливые звуки грохота послышались в эту же секунду, словно… что-то разбилось. Он быстро дошёл до окна, вглядываясь во тьму. Двор был пуст, ночь там поглотила абсолютно всё, лишь деревья размеренно шелестели листвой, плавно опадающей на землю. Мегуми напрягся ещё сильнее, думая о том, что в этом крыле только они вдвоём с Итадори. После произошедшего в Сибуе бдительность терять было под запретом. Но Фушигуро даже не подозревал, что потерял её задолго до этого. Мегуми вышел из своей комнаты, осторожно ступая по коридору и стараясь не издать ни звука. Влажные ступни чуть липли к полу, оставляя небольшие следы, блестящие при свете луны. Фушигуро остановился у комнаты Итадори и прислушался, жёлтая полоса выглядывала из-под двери, перелезая через ступню. Мегуми постучал ровно два раза, но никакой реакции не последовало; тревога же нарастала, заставляя сердце шуметь в ушах. — Итадори, — он приоткрыл дверь, заглядывая в комнату. Окно было распахнуто настежь, и штора небольшими волнами колыхалась у самого пола, — всё нормально? Фушигуро оглянулся, тут он знал всё на отлично. Его встречал тот же лёгкий беспорядок, упавшая манга на книжной полке, футболки и кофты, стопкой брошенные на стул — ничего не поменялось, но на этот раз всё вокруг будто давило на Мегуми, кричало о том, чтобы он соображал быстрее. Фушигуро вспомнил про ванную и тут же услышал сдавленные всхлипы; сердце его замерло, и каждую клетку тела пронзило током. Он толкнул дверь в сторону, замирая в проёме. Зелёные глаза широко распахнулись, позволяя зрачкам поглотить радужку; взгляд забегал по комнате, даже не зная за что уцепиться в первую очередь. Пол был усыпан ломаными осколками, но большая их часть была в раковине; уцелевшие куски криво торчали из рамы, искажая отражение. Юдзи сидел у стены напротив умывальника и зажимал себе рот ладонью правой руки, пока пальцы левой вцепились в ткань штанов на бедре. Спина Итадори дрожала, пока он старался заткнуть себя, но успокоиться ему никак не получалось. — Юдзи… — Мегуми сделал два шага вперёд, чуть не наступая на стекло. — Посмотри на меня. Услышав знакомый голос, Итадори повернулся, испугано смотря на Фушигуро. И только сейчас Мегуми заметил кровь, медленно впитывающуюся в ткань штанов; длинный осколок поблёскивал сквозь пальцы Юдзи. Тот безмолвно сидел на полу, пока слёзы продолжали катиться по щекам. Итадори закрыл глаза, сильнее сжимая левую руку. — Зачем ты меня спас? — дрожащим голосом произносит он, не открывая глаз. — Без меня всем было бы лучше. Юдзи нервно вытирает щёки, и Мегуми успевает заметить небольшой порез, идущий вдоль предплечья. Круглые капли крови выступают на поверхности, скатываясь по руке, и Фушигуро пугает не сколько наличие раны, сколько её возможная глубина. Он подходит к Итадори осторожно, ступает медленно, чтобы не спугнуть его и не пораниться самому. Опускается на колени перед ним и кладёт свою ладонь поверх его. — Пожалуйста, отпусти, — одними губами произносит Мегуми, пытаясь вытащить стекло из чужих рук. Покрытое кровью, оно скользит, не даёт ухватиться за себя, а Итадори совсем не хочет отпускать. — Лучше бы я умер… — всхлипывает Итадори. — Столько людей погибло из-за одного меня, а я каждый раз смотрю на это и никак не могу им помочь. Зачем жить такому бесполезному существу? Юдзи поднимает свой взгляд и ждёт ответа от Мегуми. Тот лишь теряется, ответно смотря в глаза, слёзы в которых застыли. И смотрит из чёрных зрачков на него пустота, уничтожившая всё внутри. Готовил и порезался… Это после миссии… А это меня Нобара отделала… Годжо-сенсей учился метать ножи, не подходи к нему близко… Фушигуро уже не знал, было ли всё так на самом деле. И внутри у него бушевал пожар, потому что он опять не смог уберечь дорогого человека от боли и страданий. — Прошу, отдай мне осколок, и мы обо всём поговорим. Фушигуро пытается убрать чужие пальцы, но боится навредить ещё сильнее. Наплевав на всё, он хватается за стекло и с силой тянет его на себя, рассекая собственную кожу. Он шикает, хмуря брови и чувствуя лёгкую боль, растекающуюся по ладони вместе с кровью. Юдзи резко разжимает пальцы, понимая, что вновь страдает не один. — Прости, я опять всё испортил, — Итадори бросает взгляд на Мегуми, сжимающего своё запястье и смотрящего на небольшой порез. — Перестань, — обрывает его Фушигуро с холодом в голосе. Мегуми встаёт и заставляет Юдзи сесть на бортик ванной, потому что осколков рядом с ней практически нет. Фушигуро переступает через кровавую лужу на полу, часть которой уже впиталась в швы между плиткой, и вспоминает про полотенце, всё ещё висящее на его шее. Он рывком снимает его и неосторожно перематывает предплечье Итадори. — Посиди пока так, — вздыхает Мегуми, собирая осколки с пола. Юдзи молча смотрит за всем этим, продолжая сидеть на бортике. Лицо его ничего не выражает, но взгляд полон вины и сожалений. Фушигуро сгребает осколки в кучу, думая, что ему всегда следовало быть внимательнее к людям. Тонкое полотенце для волос понемногу пропускает через себя кровь, окрашиваясь в розоватый цвет. Левое запястье упирается в бортик, и кровь течёт по ладони вниз, скатываясь с пальцев и разбиваясь о плитку. «У меня всё в порядке, честно», — в голове раздаётся весёлый голос Итадори, Мегуми стискивает зубы. Фушигуро оставляет битое стекло в углу, часть его всё ещё лежит в раковине. Он не считает, что нужно убрать его прямо сейчас: есть дела поважнее. Мегуми промывает руку под холодной водой и клеит небольшой квадратный пластырь. Порез оказался совсем не глубоким — с таким бы он даже к Сёко не пошёл. Вытащив половину аптечки, Фушигуро опускается на колени перед Юдзи. Он осторожно берёт его ладонь в свою руку и смотрит на ряд неровных рассечений — таких же, как у него. Мегуми выливает антисептик на вату и проходится по коже, пальцы Итадори подёргиваются из-за неприятных ощущений. — Как давно ты этим занимаешься? — спрашивает Фушигуро, не поднимая взгляда. Итадори молчит, смотря, как Мегуми осторожно держит его за кончики пальцев и разматывает бинт. Быстро наносит заживляющую мазь и ровно обматывает ладонь. Юдзи думает, что в оказании первой помощи тому нет равных. И даже зафиксировав бинт, Фушигуро продолжает держаться за пальцы Итадори, перебирая их собственными — ждёт ответа. — После… После встречи с тем проклятьем со шрамами… Мегуми рвано выдыхает, чуть сильнее сжимая пальцы Юдзи. — Прости, что так вышло… Я не хотел, чтобы кто-то об этом знал, — Итадори кажется, что после такого Фушигуро может начать относиться к нему хуже. Он считает, что это было бы справедливо, хоть и не может объяснить почему. — Ты ни в чём не виноват, — Мегуми поднимает голову и сталкивается со светлыми глазами Юдзи. — Я знаю, что ты стараешься изо всех сил ради нас, но всё же помни про себя настоящего. Это же был Сукуна, да? Фушигуро кивает на перевязанную руку. Он хочет сказать всё, о чём давно думал, но в то же время ему кажется, что его слова не примут. Утешения никому не нужны, даже если они самые искренние. — Правильно думаешь, — рот Сукуны на секунду появляется на щеке Итадори и тут же исчезает. Мегуми же изламывает брови, понимая, что Юдзи никак не защитится от главного монстра. — Тебе ещё интересно, почему я тебя спас? — спрашивают зелёные глаза. Фушигуро разворачивает полотенце и перекидывает его через бортик ванной. Сердце его сжимается, и кажется, что Итадори хочет выдернуть руку из-за чувства стыда. Но продолжает сидеть смирно, прикладывая все усилия для этого. И Мегуми даже не нужно слышать ответ на свой вопрос, он всё прекрасно чувствует. — Я много думал о том, почему спас тебя… И думал даже сегодня, — Фушигуро стирает кровь, запёкшуюся вокруг раны. Несколько старых шрамов идут рядом с ней, и он невесомо проходится по ним пальцами. — Но только сейчас я понимаю, что спас потому, что ты сам спасёшь многих. Юдзи хмыкает. Таким словам он не верит, и примеров обратного у него нескончаемое множество. Мегуми встаёт, чуть покачиваясь — усталость оставила на нём чёткий отпечаток. Он гремит содержимым аптечки и на самом дне находит повязку для глубоких ран. Фушигуро облегчённо выдыхает, потому что без неё дела были бы куда хуже. — Даже если ты не знаешь, что твоё существование помогает многим людям, то это не отменяет факты. Ты представляешь, сколько людей способны держаться дальше лишь из-за того, что такой человек как ты просто есть в их жизни? Кому-то хватит одной твоей улыбки для того, чтобы идти дальше. Вот опять… Снова это личное. Мегуми возвращается на место и опять берёт Юдзи за руку. На секунду Фушигуро поднимает взгляд и видит, что в этот раз его прекрасно понимают. Каждое слово долетает до Итадори, но верится всё ещё не до конца. — Ты серьёзно хочешь сказать, что наличие Итадори Юдзи в чьей-то жизни делает её лучше? — антисептик ощущается на руке, и Итадори шикает от неприятных покалываний. Мегуми клеит повязку и разглаживает её рукой. С такой заботой и вниманием он делает это, что у Юдзи замирает сердце от нежности. — В тысячу раз лучше, — отвечает Мегуми. — Боль никогда не будет выходом, тебе так просто кажется. Чувство вины перед собой и близкими никуда не исчезнет, а ты уже не остановишься. И вины в конечном итоге станет ещё больше, как и желания наказать себя… Я знаю, что мы многих не спасли, но пока есть те, кого ещё можно спасти — нужно продолжать бороться. И я надеюсь, что через время, оглянувшись назад, ты поймёшь, что ничья смерть не была напрасной… Даже если это будут наши собственные. Бинт заканчивается в пальцах Фушигуро, обрамляя предплечье Итадори. Если не знать всей истории, то повязки, безусловно, идут ему. Хотел бы Мегуми их больше никогда на нём не видеть. Нехотя он отходит от Юдзи, убирая всё назад в аптечку. Итадори же молча обдумывает услышанные слова, гипнотизируя спину в чёрной футболке. Он понимает, что Фушигуро способен справиться в одиночку, но цена этого слишком высока. Именно поэтому нужно идти вперёд, несмотря на трудности. — Я не прошу тебя переставать вредить себе по щелчку пальцев. Но, пожалуйста, дай мне знать, если что-то не так. Ты всегда можешь прийти ко мне, я обработаю раны или мы поговорим, хорошо? — голос у Мегуми чуть подрагивает, но лица его не увидеть. — Пообещай, что я не буду жалеть о том, что вовремя не узнал. Через треснувшие стёкла Юдзи видит, как Мегуми закрывает глаза, и одинокая слеза скатывается по его щеке. Он быстро вытирает её плечом и защёлкивает замок на аптечке. У Итадори внутри всё сжимается, Фушигуро же поворачивается к нему лицом и осторожно улыбается. Юдзи делает тоже самое, и внутри у него что-то трескается. Кому-то хватит одной твоей улыбки для того, чтобы идти дальше. — Обещаю, — Итадори протягивает Фушигуро руку, и мизинцы их переплетаются. — Кстати, переодеться не думаешь? — невзначай спрашивает Мегуми, кивая на чужую одежду. Итадори думает, что тот слишком неловко переводит тему. Всегда он так… — Как-то я уже привык к крови на одежде, — Юдзи зарывается рукой в собственные волосы, выпрямляясь во весь рост. — Утром я заставлю тебя переодеться, — угрожает Мегуми. — И не наступи на стекло. Итадори выключает свет в спальне, и лишь приоткрытая дверь освещает небольшой островок около себя. Фушигуро стоит у его кровати, задумавшись. Юдзи отбрасывает одеяло в сторону и ложится на бок, вытягивает руку перед собой. Раны ноют, но это не сильно мешает ему; шрамы от них станут напоминанием о словах Мегуми. — Я пойду соберу осколки и отмою кровь… — Фушигуро думает, что эта ночёвка не похожа на остальные. — Тебе что-то принести? В автомате персиковый чай очень вкусный, хочешь? Итадори расслабляет плечи. Он знает, что сейчас хочет лишь одну вещь. — Можешь… Можешь посидеть со мной? — спрашивает Юдзи, готовясь принять отказ. — Конечно, — без раздумий соглашается Мегуми и опускается перед кроватью. — Но только на чуть-чуть. Потом же не отстирается… Фушигуро ставит локоть на матрас и подпирает голову рукой. Он смотрит на Итадори, лежащего в паре сантиметров от него. Левая рука его почти касается Мегуми, и тот сам перехватывает её, вновь берясь за аккуратные пальцы Юдзи. Тот пытается спрятать улыбку в повороте головы, но ничего не получается, Мегуми и так всё прекрасно видит. Теперь он смотрит на него по-другому, улавливает каждый жест и знает его значение. — Спасибо тебе за всё, — Итадори сжимает чужую руку в ответ. — Не за сегодня… За всегда. Ты слишком много для меня делаешь. — Как и ты для меня, — вздыхает Фушигуро и опускает голову на кровать, продолжая смотреть на Юдзи под углом. — А персиковый чай всё же попробуй, он вкусный. — Хорошо, хорошо, — улыбается Итадори. — Не знаю, видел ли ты, но в соседнем автомате были батончики с апельсином и имбирём. — Я их уже все съел, — признаётся Фушигуро. — Ну а что… За имбирь убить не жалко. — Ты… Ладно, тогда представь, что Мозг съел весь имбирь в Токио… В мире! — сквозь улыбку отвечает Юдзи. — Прям чувствую, как это придало мне сил, — Мегуми утыкается лбом в чужую руку, чтобы скрыть улыбку. — Вот бы всё поскорее закончилось и мы бы взяли отпуск на месяц… — Панамки бы пригодились… — с грустью вздыхает Юдзи, смотря на лежащего на его руке Мегуми. — Ты бы точно сгорел за минуту, а Чосо бы радовался морю как ребёнок. Я так скучаю по беззаботным второгодкам и Годжо-сенсею… Обещаю, у нас у всех будет отпуск. Фушигуро не отвечает и, кажется, даже не услышал слов Итадори. Юдзи осторожно приподнимается и смотрит на сомкнутые веки с длинными ресницами. Расслабленное лицо Мегуми наполовину покоится на матрасе, и он кажется таким уставшим, что Итадори не решается будить его. Наплевать на ванну, на беспорядок, на раны — пусть отдохнёт хоть немного. — Как иронично, что любовь ведёт его к краю пропасти, — голос Сукуны тише обычного разносится по комнате. Похоже, манеры у него всё же есть. — Помолчи хотя бы в такой момент, — вздыхает Юдзи, пытаясь стереть надоедливый рот со щеки. — Не расслабляйся и не забудь оглянуться перед смертью, — ядовитый смешок растворяется в мыслях. Итадори закрывает глаза и откидывается назад на подушку, пока розоватые лучи солнца блестят на стене. Он осторожно перебирает высохшие волосы Мегуми, всегда казавшиеся ему не такими мягкими. Фушигуро тихо посапывает, сжимая руку Юдзи. Им ещё есть за что сражаться, и сегодня они чётко осознали это.