Оглушающая темнота и ослепительная тишина

Босые ступни лижет прохладный сквозняк, который нашёл щели даже в закрытом окне. За окном только только наступает зима, а погода уже вымораживает. Перчатки поселились в карманах куртки и стали постоянными спутниками Кима, который до ужаса мерзлявый и не любящий зиму от слова "совсем". На ноги под осенние ботинки заползли супер-мега-ультра-тёплые носки, которые бабушка терпеливо вязала почти весь сентябрь. Но привычка спать без носок всё же сыграла злую шутку и теперь Тэхён дрожит под одеялом. Если раньше его пугали странные и непонятные скрипы и кряхтения, то теперь на него наводил ужас цифры: "-3... -5...-7". Теплолюбивый Ким приходил в тихий ужас от таких прогнозов ведущих погоды по телевизору. В кровать сразу после "-3" подселился и теплый купленный плед в серую клетку с милым маленьким солнышком на уголке. – Дрожишь словно саму смерть увидел. – фыркает знакомый голос, а Тэхён, по привычке, закатывает глаза и бросает взгляд на новые электронные часы на тумбочке. "21:31" Как по часам появляется этот... ЭТОТ и начинает доканывать Кима, никогда не отвечая на вопросы Тэхёна, а только раздражая. Кима это подбешевало. А ещё собственный страх перед Чон. И непонятные слова, которые появляются в речи Чонгука время от времени. – Зачем явился? – раздражённо шикает Ким и, закутываясь словно капуста в одеяло и плед, порывисто садиться на кровать. Прямо перед его лицом лицо Чонгука. Перевёрнутое лицо Чонгука. У Тэхёна сердце на мгновение замирает, заставляя в горле встать ком. Пальцы, без того холодные и дрожащие, со всей силой сжали ткань одеяла, белея костяшками. Чон стоял-висел на потолке, заставляя Кима напрячься. Внезапные выкиды, кричащие что Чон – не человек, всегда наводят ужас и страх, которые сжимают все внутренности холодными лапищами. Тэхён прикрывает вмиг задрожавшие веки и зажмуривается, прячется и признаёт свой страх перед неизвестным по силам противником, который тешится и забавляется реакцией Кима. – Чонгук... слезай, пожалуйста. Мне нравиться. – шепчет рвано на выдохе, почти чувствуя как сердце и душа падают куда-то вниз, в пятки. – А меня должно волновать, что тебе нравиться, а что нет? – забавляясь спрашивает Чон, но всё же слушается и "спрыгивает" на пол перед самой кроватью Кима. – М, трусишка? – Я не трус! – громко шепчет, помня о бабушке, Тэхён и с яростью распахивает глаза, уставляясь в чёрные бездны чуть выше чем напротив. – Да-да, конечно. – фыркает надменно Чонгук и делает плавный шаг, огибая угол кровати и приближаясь к Тэхёну, – А чего же ты сейчас так дрожишь, словно последний осенний лист на ледяном ветру судьбы? М? Тэхён жуёт нижнюю губу и хмурит ровные брови, смотря затравленно и обмженно. Словно маленький ребёнок, которому запретили есть сладкое прямо перед ужином. По правде юноша и чувствовал себя ребёнком рядом с Чоном. Беззащитный, не понимающий и очень очень напуганный происходящим. – Холодно просто... – бубнит всё же Тэхён и кутается в одеяло и плед сильнее, подтягивая к груди замёрзшие и дрожащие отчего-то колени. – Да? – Чонова насмешка уже не так заметна. Словно что-то изменилось, но взгляд холодный и надменный возвращается так же быстро как и появился. – Минус четыре вообще-то, уважаемый кошмарик. – фыркает осмелевший на мгновение, но тут же губы пухловатые поджимает и отводит взгляд в сторону. – Это холодно? – спрашивает почему-то Чонгук и пытается вспомнить холод. Увы. – Для меня достаточно холодно, – кивает неопределённо Ким шмыгает носом, – я очень люблю тепло, а в холоде чувство одиночества появляется. – тихо заканчивает и передёргивает плечами от холодного ветра, проскользнувшего в его теплый кокон. – А ты мёрзнешь? Чонгук молчит, рассматривая кофейные глаза и ища в них насмешку. Не находит. Только по-детски наивный интерес. Совсем ещё не обиженный и не сломанный ребёнок. Редкость. – Нет. – коротко и холодно. – А помнишь каково это? – не унимается Тэхён и сонно моргает. – Нет. Тэхён тут же встрепенулся и с интересом прищурился, разглядывая будто ученый свой объект изучения Чонгука. То есть Чон не чувствует холода? То есть у него нет необходимости в тепле? Или атрофировалось? – А как это? Совсем-совсем? Почему? Как давно? А... – Хватит вопросов. – рыкает Чон и Ким напугано сжимается. Так то. Нечего допрашивать и выглядеть так, словно Чонгук – что-то невообразимое. Хотя на деле так и есть. – Прости... – шепчет слабо Тэхён и прячется в одеяловом коконе с головой.

***

Чонгук не приходил уже несколько дней и Тэхён начал бы даже волноваться, но почему-то ему претила мысль, что он скучает по Чону. Они же знакомы не больше месяца, разговаривают холодно и стараясь поддеть друг друга или оскорбить. Но в груди упорно всё стихало с закатом, ожидая прихода. Так продолжалось день, два, четыре, восемь. Больше недели Тэхён ждал до самого утра появления Чона, который не попадался на глаза, не оставлял каких-либо следов своего присутствия в комнате в то время, когда Кима сбивала усталость и прижимала мёртвым телом к кровати. Ким остался один. Даже скрипы перестали его беспокоить. Они превратились в постоянный аккомпанемент его нахождения в своей комнате. Тэхён даже пару раз желал спокойной ночи пустоте и её обитателям. Порой юношу казалось, что он сходит, или уже сошёл, с ума. Преподаватели какое-то время пытались уговорить студента отдохнуть, но Ким лишь отмахивался "всё в порядке".