Милые кости

Скрип открывшейся двери и брызги крови, немая сцена. В тишине, где раздавались только детские предсмертные хрипы, замерли двое — девочка лет десяти и мужчина в запачканном фиолетовом костюме. *** Это был праздник. Десятки ярких воздушных шаров, накрытые столы, смеющиеся дети в колпаках и поющие роботы, выглядящие, как животные. Ноа оказалась здесь по сущей случайности. Она не имела никакой причастности к виновникам происходящего торжества. День рождения мальчугана, чей друг потащил с собой на праздник свою младшую сестру — по такому стечению обстоятельств девочка впервые посетила заведение «Freddy Fazbear’s Pizza». Ноа выглядела словно фарфоровая кукла — одета как с иголочки в чистое, кружевное платье, а светлые волосы выше плеч аккуратно причёсаны и украшены бордовым бантом; белые кружевные чулки, натянутые до колен, были точно подстать нарядному платью, чёрные туфельки отполированы и натёрты до блеска. Девочка держалась со стальным выражением лица, словно её фотографировали на паспорт — ещё ни разу с начала мероприятия её лицо не показало никаких эмоций, словно мимические мышцы просто одеревенели, и это немного смущало остальных гостей, неспособных вытянуть из Ноа ни словечка. Она ненавидела людей, которые разговаривали слишком много бестолку, ненавидела наивных и слабых, и ей было всего лишь десять лет. Услышав крики и смех, девочка незаинтересованно оторвала взгляд от тарелки, еда в которой была нетронутой: источником раздражающего шума были друзья именинника, ударившие ему в лицо тортом, пока тот ошеломлённо замер, позволяя кускам десерта друг за другом осыпаться с лица на одежду и пол. Это тоже раздражало девицу — она не видела никакого веселья в том, чтобы запачкать лицо, одежду и пол, а так же уничтожить целый торт, на который был потрачен чей-то труд и чьи-то деньги. У Ноа не было друзей, поскольку она была достаточно занудной, и сама Ноа этого никогда не отрицала, ведь по её мнению, лучше пребывать в гордом одиночестве, чем в компании идиотов. Родители мальчика, почему-то тоже рассмеявшись, увели его умываться, а персонал заведения тут же принялся убирать остатки торта с пола. Все остальные продолжили заниматься тем, что делали прежде — кто-то ел, кто-то танцевал под музыку, доносящуюся из динамиков внутри аниматроников, имитирующих пение. Девочка медленно поднялась со стула, задвинув его. Каждое её движение было чётким, аккуратным и словно запрограммированным, а размашистые одинаковые шаги сопровождались строгим стуком каблучков детских туфель. Старший брат Ноа (который, к слову, вёл себя значительно более по-детски, нежели его сестра) был отвлечён дурачеством с друзьями, поэтому не обратил особого внимания на то, куда направлялась девочка, выделяющаяся из толпы своим несколько необычным для данного временного промежутка нарядом. Длинный коридор с полом, выложенным шахматной плиткой; раздражающе мигающая лампочка, что делала глазам неприятно; протекающий в уголке потолок и звуки падающих в подставленное ведро капель; запах плесени — здесь всё неимоверно бесило. Не бесила лишь чёрная, заржавелая дверь в конце коридора с неброской надписью «Вход разрешён только работникам», потому что она единственная не была украшена дурацкими разноцветными плакатами, режущими глаз. Ноа прошла бы мимо, если бы не странные звуки, доносящиеся из-за этой двери. Светловолосая подошла к ней медленно, так, чтобы её блестящие туфли не стучали о влажный, недавно вымытый кафель, прислушиваясь к каждому шороху. Удар, удар, ещё один, чей-то глухой вскрик — там явно происходило что-то мало положительное. Ноа открыла дверь. Конечно, не бездумно, изначально ей было ясно, что такое действие понесёт за собой опасные последствия, особенно в самом конце коридора, где нет ни души поблизости. Отвратительный скрип распахнувшейся заветной двери только наводил интриги, и как только она открылась, лицо и милое платье в миг украсили капли свежей, алой крови. Девочка не издала ни звука, и её взгляд оставался непреклонен — он был устремлён на маленькую жертву, дёргавшуюся в конвульсиях и издающую предсмертные хрипы с перерезанным горлом. Совершивший необратимое преступление человек, если его ещё можно назвать таковым, тоже не двигался, уже, наверное, просверлив дыру взглядом в теле Ноа, вот так бесцеремонно вторгнувшейся сюда и прервавшей эйфорию убийцы. Жуткое шипение, наконец, перестало доноситься снизу, это означало, что ребёнок уже скончался. Девица и не думала бежать, каменно выдержав увиденное и забрызгавшую её кровь. Мужчина медленно приподнялся с пола и двинулся в сторону маленькой блондинки, ведь нельзя было оставить всё вот так. — Хрупкое создание. почему не кричишь, не убегаешь, не зовёшь на помощь? —отряхнув руку, по локоть запачканную кровью, человек издал странный звук — то ли смешок, то ли измученный вздох, — Перед тобой ведь сейчас самый настоящий злодей. — Зачем Вы клеймите себя злодеем, —апатично выдала Ноа, — Ведь вы себя таковым не считаете. Не лицемерие ли это? Мужчина немного опешил — такой ответ со стороны десятилетнего ребёнка был для него небольшой неожиданностью, вызвавшей некое довольство и даже усмешку, глупых и наивных детей он до ужаса не любил, за что несчастные и расплачивались такой мучительной участью. — Так уверенно бросаешь столь смелое заявление, словно залезла в мой разум, нахальная малявка, —окровавленными пальцами достаёт из кармана сигарету, после чего кладёт ту в рот, и продолжает едва разборчиво, параллельно поджигая своё курительное спасение, — С чего ты это взяла? — Понятие зла весьма субъективно, —не шевелясь выдала девочка, почти не моргая глядя в глаза мужчины, — Для подавляющего большинства сделанное Вами сейчас — истинное зло, но для Вас запачкать руки в детской крови — это удовольствие и самый настоящий рай. Так что совершённое Вами преступление Вы злым, наверняка, не считаете, ведь это всего лишь развлечение. Слегка приоткрыв рот и дав волю изящному табачному дыму, мужчина немного «завис», разглядывая низкое и худенькое тельце, одетое в нежный кружевной наряд. Кто ты, чёрт возьми, такая? У него была дочь, не сильно младше, чем эта, но он не помнил за своей девочкой такого. А должен ли десятилетний ребёнок вообще вести себя так и рассуждать подобным образом? Убийца подошёл к Ноа, присев перед ней на корточки, и слегка наклонил голову, рассматривая её осознанные и спокойные полуприкрытые глаза. — Как зовут? —вскинув брови произнёс мужчина, выпуская изо рта дым прямо в беленькое детское лицо, словно позади них сейчас вовсе не маленький труп в луже крови, и находятся они не на месте свежего преступления. — Ноа, —без излишней информации отчеканила девочка. — Уильям. — Я не спрашивала.