Бабочки в животе были сожраны тараканами из головы

Пётр Юрьевич Хазин никогда не умел делать правильный для него самого выбор. Казалось бы, ну что такого? Все мы делаем ошибки, со всеми случается. В конце концов, людям изначально было присуще умение учиться на своих ошибках. Вот только Хазин не учился, и, по всей видимости, не собирался. Он наступал на одни и те же грабли, причём эти грабли с каждым разом всё больнее били его по лбу, оставляя всё новые и новые шрамы.   Он ошибся и в этот раз. Когда выбрал его. ***   Переезд, нет, позорное бегство в Санкт-Петербург вообще не входило в список дел Пети на ближайшее время. Не входил в этот список и пункт: "Подкинуть наркотики человеку, который использовал в мой адрес пару матных слов, а потом посадить его просто потому, что я могу". Если бы Петя реально вёл список дел, то этот пункт был бы в самом конце, дописанный второпях, зато чёрной гелевой ручкой, и каждая буква обведена по нескольку раз — значит, особая важность. Эту свю прихоть он исполнил со всем усердием — Илья Горюнов уже отбывал срок, который ему хладнокровно и с тихой радостью впаял Петя, сидя в допросной и   полными фальшивого бесстрашия глазами глядя в чужие напротив.    Питер же в этом списке явно был не из тех пунктов, которые Хазин писал своей чёрной гелевой ручкой, и даже не шариковой синей или карандашом. Да если уж на то пошло, он вообще, блять, этот пункт не писал: "Переезд [зачёркнуто Петей, читать как — бегство] в Питер" острым отцовским почерком красовался бы где-нибудь на полях, а Петя бы смотрел на него с нескрываемой ненавистью, будто уже заранее знал, что из-за этого вся его, казалось бы, вполне стабильная жизнь покатится под откос просто с ужасающей скоростью. ***   Они сидели в каком-то клубе в вип-зоне: Петя, вливающий в себя одну порцию виски за другим, и Кристина, наблюдающая за этим с абсолютно нечитаемым лицом. Тогда пьяный Хазин и не понял, что это было ожидание — ментовская чуйка подвела. Она всего лишь ждала подходящего момента, чтобы вытянуть из не особо сопротивляющегося Хазина историю с Горюновым и наркотой. Разумеется, настоящую историю, а не выдуманный и очень неправдоподобный фарс.   Конечно, Петя знал, что Кристина была журналисткой и имела отличные связи во всех сферах СМИ, но ему никогда и в голову не приходило, что когда-нибудь всё это будет использовано против него. Они ведь с Крис любили друг друга. По крайней мере, ему так казалось. *** — Пётр! Пётр Юрьевич! Здравствуйте! Кристина Жигальская, телеканал "Дождь", могу я задать несколько вопросов?  — Не можете.   Она поймала его на выходе из здания суда после заседания по делу Горюнова. Вся такая тоненькая, изящная, короче, сама невинность. Длинные блондинистые волосы, собранные в аккуратный пучок на затылке. Матовая помада, лёгкий макияж глаз, деловой костюм, подчёркивающий все изгибы талии и бёдер — Петя и не знал, что ему нравится такой тип девушек. Но тогда он даже не обратил на неё внимания — бесцеремонно отодвинул в сторону и сбежал по ступенькам к уже ждущей его служебной машине.    Но Крис оказалась гораздо сложнее и упрямее, чем Хазин вообще мог себе представить. После дня заседания она подходила к нему ещё раза три, не меньше, прежде чем Петя согласился дать небольшое интервью, на котором старательно держался заранее отработанной версии произошедшего. Мол, Илью застали за передачей наркотических веществ покупателю, а он, Хазин, просто выполнил свой долг, арестовав Горюнова. Разумеется, Жигальская ему не поверила. Петя чувствовал это, но виду не подавал — для СМИ он всё ещё являлся тем самым хорошим полицейским, и смазливая девчонка не должна была испортить и развеять эту иллюзию, которую почти невозможно было отличить от реальности.   Потом он переспали, и Хазин почти убедил себя в том, что всё в порядке. Он начал ухаживать за Крис — дарил ей цветы, забирал с работы, водил по дорогущим ресторанам. Она счастливо (?) улыбалась, позволяла обнимать себя за талию и даже познакомила Петю с родителями. В общем, они были вполне нормальной парой. Или нет? ***  Крис же, видимо, всё-таки не любила его, раз использовала  самым наглым образом. Уже на следующее утро после их так называемого "интервью" сюжет под названием "Пётр Хазин посадил невиновного" крутили практически по всем телеканалам.   Конечно, отец узнал. Глупо было предполагать, что скандал с участием его сына обойдёт Юрия Андреевича стороной. И, разумеется, он закатил истерику. Орал громко, долго, поливая своего единственного сына отборной грязью. Говорил про то, что Петя опозорил всю их семью, когда "вынес сор из избы". Хотя какой тут сор, это, сука, огромная куча гниющего мусора. Хазин-младший скипел зубами от ярости и унижения, но всё равно молчал, терпел, потому что знал — ляпнет что-то не то, и будет только хуже.  — Ты неблагодарный, необучаемый, просто бесполезный идиот, Пётр. Я ведь говорил, что эта Кристина тебя до добра не доведёт. Зачем я только всё ещё тебя прикрываю? — Так не прикрывай. Я уже взрослый, сам разберусь. — Ага, разберётся он. Пизди кому угодно, но только не мне. Ты без моей поддержки и дня не протянешь, и я прекрасно это знаю. Значит, так. Сегодня же собираешь своё барахло и уезжаешь отсюда. В Питер, у меня там друг есть, пристроит тебя на время. Скандал, конечно, крупный, но скоро всё уляжется, а до того времени, умоляю, не мозоль мне глаза. И с журналисткой своей сам будешь разбираться. Всё, пшёл вон отсюда. — Спасибо, пап. — Спасибо вокруг хуя не обернёшь, сынок. ***   Поезд до Питера почему-то ехал до ужаса медленно. Петя успел поспать, почитать книгу, выпить отвратительный, горький кофе, написать Стрелецкому с десяток сообщений очень сомнительного содержания, заблокировать Жигальскую во всех соцсетях, бездумно попялиться в окно и снова поспать. В голову постоянно лезли мысли об отце и их последнем разговоре. Неужели этот скандал и правда сильно ударил по репутации Хазина-старшего? Были ведь случаи и посерьёзнее, и Юрий Андреевич всё равно выходил абсолютно сухим из воды. Впрочем, даже если и так, то никакими угрызений совести Петя всё равно не мучился, а с удивлением почувствовал что-то вроде лёгкого злорадства.  ***   Обычно гостеприимный город в этот раз встретил его не очень вежливо — ледяным ветром в лицо и проливным дождём. Что ж, начало радовало и было очень-очень многообещающим.