Будем болеть вместе!

Наши доблестные, как говорится, правоохранительные органы работают в любую погоду, а в Питере погода сами знаете какая. Вот и случилось как-то Игорю простыть. Да так, что никакой "Терафлю" не помогает, да и лекарства мало что дают, хотя вон Серёжа, кажется, уже всю аптеку целиком за углом скупил. А может, и без буквы "с". Ради Игоря вполне мог... В общем, температура тридцать восемь с чем-то там, нос красный, глаза слезятся, кхе-кхе, шмыг-шмыг, апчхи. И Серёжа рядом, вон, лоб трогает губами и в него же и целует. - Серёж... - Ммм? - Ты бы лучше так не делал, а? - А кто за тобой ухаживать будет? Нееет, я тебя не оставлю, и не проси. До вечера Серёжа отходит от Игоря лишь для того, чтобы сбегать принести очередной чай с малиной. Спать Игорь его всё же отправляет в другую комнату, но Разумовский сидит с ним до последнего. То есть пока Гром не уснёт. На следующий день и Серёжа еле на ногах стоит. И нос ещё краснее, чем у Игоря. - Ну-ка дай сюда... Так и знал... Ты весь горишь! Я же говорил... - Я не мог тебя оставить. - Серёж... Разумовский издаёт странный звук, что-то среднее между всхлипом и стоном, а затем садится на кровать. - Мы даже болеем вместе... Игорь не любит, когда Серёжа болеет. И дело не в его капризах, и не в мнительности, это Гром ему прощает сразу и оптом. Просто Игорю больно смотреть, как страдает любимый человек. - А давай мы будем болеть не только вместе, но и рядом? - Залезай! - Игорь слабо улыбается, откидывая край одеяла. - Только вот что ещё... Серёжа даёт указания Марго, та уверяет, что справится. Лекарства на тумбочке, чтоб можно было дотянуться рукой, не вставая. Стакан воды, чтоб запить, там же. Организовать подачу двух кружек горячего чая с малиной каждые два часа с помощью чайника, недавно купленных дронов (а ведь казалось, купили так, забавы ради!) и Марго - поистине гениально. - Залезай уже, у тебя и так температура! Он лезет под одеяло, обнимает Игоря, тыкается в него носом и, уже засыпая, бормочет что-то про тёплые крылышки, которыми он будет Игоря греть, и про кашу с изюмом, которую Игорь получит на завтрак. - Ты с ума сошёл? Какая каша?! Лежи давай! Скорее всего, это, строго говоря, даже и не совсем Серёжа, но Игорь как-то не привык их разделять. Хотя отличить их легко - по фразам, жестам, привычкам... А вот они умудрялись раньше его делить. Пока Гром чётко и ясно не заявил, что не хочет этих ссор и любит обоих сразу и одинаково. Сергей порывается сказать ещё что-то о курином бульоне. Вот это действительно он, Птиц бы такое не предложил. Его и от вида яиц в холодильнике трясёт... Игорь, придя с работы, как-то застал такую картинку с выставки: лежит его радость на свёрнутом кружочком одеяле и переворачивает непонятно как оказавшиеся там яйца. Куриные. Из магазина. Носом. - Температура тридцать девять! Тридцать девять, мой сладенький! Понимаешь? Тебе нельзя вставать. Каша подождёт. Бульон пусть приносит Марго, так же, в кружках, скажи ей. А теперь прими лекарство и спи. - Оно горькое! - Зато мы быстрей поправимся, и тогда я сделаю тебе сладко. - От него пёрышки лезут! - А если не выпить, вообще все вылезут! - А ты меня поцелуешь? - Обязательно, как только выпьешь лекарство. - А по пёрышкам погладишь? Похоже, они решили соревноваться, чьих капризов Игорь выполнит больше. А им не надо соревноваться в его внимании. Они оба - его самое родное существо.