где-то в черепной коробке.

Прохлада во рту перетекает в горечь, льющуюся вниз по горлу — вкус, возвращающий в реальность. Эндрю всегда умел пить, но в этот раз это умение его подводило. Как и все те собственные качества, в которых был уверен Миньярд, подводили его с появлением Нила. Нил Джостен — сплошное помешательство, несбыточная мечта, привязанность, которую Эндрю Миньярд не хотел иметь, не должен был. И он остался собой недоволен: иллюзия голубых глаз Джостена преследовала Эндрю абсолютно везде, даже на крыше, где он мог спрятаться от всех своих проблем. Нил Джостен — его спасение и проклятие. Никогда рядом с собой Эндрю не видел никого, а взбалмошного беглеца — тем более. Иногда Миньярд думает, что лучше бы всё оставалось так, как было прежде — без чертовой зависимости от чужого голоса —, потому что он не может дать Нилу больше, чем он есть. А потом думает, что вся его жизнь до появления рыжей бестии представляла собой лишь адское колесо Сансары, в начальную точку которой он возвращался каждое утро нового дня. «Нет никакого "этого"». – где-то в черепной коробке губительное в таких случаях подсознание кричит, что эти слова – ложь и самообман, потому что «это» есть. Есть всё: голубые глаза, огненные волосы, искусанные до крови в поцелуях губы и шрамированные руки, длинные пальцы которых постоянно прячутся в блондинистых волосах, сжимая их так, что скоро выдернут с корнями. Есть даже открытая одежда Нила, мешком весящая на Эндрю, но он тем не менее иногда её носит. Не потому что он хочет, а потому что иногда приходится, но это лишь очередная ложь, на которую другие Лисы – неисправные романтики – не купятся. Эндрю и Нил в основном дополняли друг друга. Их ссоры были редкостью, словно они уже испили яд друг друга сполна на летних каникулах. Но всё же, они были. И если их любовь это всегда ярко, непонятно для остальных, больно и обжигающе, то ссоры – буйство, извержение вулкана, потому что вкупе с «нет никакого "этого"» идёт «принадлежать мне означает принадлежать только мне, запомни это» и «доверить Нила Джостена самому Нилу Джостену может только глупец». Эндрю не привык извиняться. Все его «примерения» были молчаливыми, без слов и эмоций, потому что Эндрю не умел выражать свои мысли и чувства достаточно хорошо. А может это потому что люди считали, что он не создан для подобного рода разговоров, поэтому и не говорили. «Нил говорил. Без умолку.» — проносится в голове, режет по сердцу раскаленным ножом. Чертов Джостен. Эндрю встаёт и бросает пустую бутылку янтарного цвета с крыши. Так далеко, словно это очередной отбитый им мяч. Она падает где-то в парке университета, Эндрю даже не слышит звука бьющегося стекла. Вдох-выдох, всё будет нормально. Парень касается повязок на запястье, словно проверяя, на месте ли они. Результат— отрезвление. Эндрю снова берет себя в руки. Главное — не вытечь сквозь пальцы. Дело было в том, что Нил, зная чудовищные черты Эндрю, все равно не убирал пальцы с шеи Миньярда. Они бросались к друг другу во тьму, но именно Нил подталкивал Эндрю к обратному полету. Эндрю не был опасен для Нила, но Нил был опасен для Эндрю. Опасен своей верностью и редкостью. Ибо из-за него Миньярд поступал необдуманно. Из-за него он мог вытащить ножи. Из-за Нила разбивался хрусталь, скупались сицилийские розы, возникала бессонница. Его хотелось спрятать, запомнить, «вдыхать», но самое главное то, что из-за Нила в измученном сердце Миньярда стремительнее сгущалась тьма в порыве ревности или желания защитить. А в спокойствии также быстро, расцветал какой-то ранее неведомый сад. И Нилу не нужны будут слова, извинения, сказанные вслух. Он поймет Миньярда просто взглянув. Эндрю торопливо спускается вниз по лестнице, застывая на её середине, встречаясь с обладателем голубых глаз вживую. Они смотрят друг на друга так, словно в перекрестие прицела. Как-то неверяще. Чертова неделя друг без друга сказалась на обоих. Голод, звериный голод и собачья тоска. Миньярд хмурится, его лицо непроницаемо и прежде, чем Нил успевает сказать свое первое слово, Эндрю выдает: — Может, «это» даже и есть. - и проваливается. В бездну, в океан напротив, который начал штормить после этих слов. Эндрю видит ступеньку под собой, но не уверен, что и вправду стоит на твердой поверхности, а ботинки Джостена вдруг оказываются напротив. Близко, слишком близко, и Эндрю поднимает взгляд, полный предупреждения. Чувствует, как пульсирует вена на шее – так, словно хочет взорваться. Но Нил лишь мягко улыбается, спрятав руки в карманы – «я не трону тебя без разрешения». — Да или нет? - но, видимо, Джостен явно хочет его получить. Эндрю вспоминает, как Нил отвечал что-то сопливое, пока прижимался голой спиной к стенке в ванной. — Да. Он сказал: «С тобой — всегда да.»