Эреб. Во власти тьмы

— Обливиэйт, - произнес твердо девичий голос. Последовали слезы, стекающие по щекам. Фотографии стали видоизменяться, оставляя пустоту вместо смеющейся девочки лет пяти, где рядом с ней сидел ее отец. Он приобнимал, держа в другой руке рожок с мороженым. Его глаза были наполнены счастьем и беззаботностью, расплываясь в широкой искренней улыбке. Теперь этот же мужчина, облокотившись одной рукой о рядом стоящий стул, продолжал держать мороженое. Но облокотившись о пустой стул. Пустой. Эта пустота отразилась не только на фотографии, но и в самой душе девушки. Не выдержав блуждать своим взглядом по другим снимкам, по самой комнате и затылкам родителей, она выбежала из дома. В легкие тут же пробил морозный осенний воздух, как только та вышла на порог дома, захлопывая за собой дверь. В течение минуты слезы продолжали скатываться по ее щекам, а сама девушка сползла по двери, притягивая к себе колени, и, словно пытаясь забыть обо всем, якобы «зарываясь» в своих ногах. Волосы помогали полностью укутать ее, скрывая лицо от возможных проходящих мимо людей. И послышался болезненный, исходя из самой глубины души, всхлип. За ним еще, еще и еще. Пока не осталось сил производить их. Глотка начала жутко болеть вместе с носом, который больше не мог нормально дышать. Девушка неожиданно резко встала, прошептала заклинание, что лишило ее красноты от бесконечно льющихся слез. Сделав глубокий вдох, она решительно направилась прочь. Но слезы продолжали стекать, хоть лицо уже не могло выражать ни одной эмоции. Это были мертвые слезы. Все будто стало расплываться: дома, которые сменялись по бокам по тому, как она двигалась, редко посаженные деревья рядом с ними, птицы, останавливаясь как в замедленной съемке. Вся картинка перетекала наверх густыми слоями чернил, создавая новые образы следующих окрестностей. Это была темница. Холод стен чувствовался гусиной кожей по всему телу.А весь тот страх, что таился в них, пробуждал в крови неутолимую тягу бежать. Как можно скорее. Как можно дальше. Через решетку показались две до боли знакомые макушки: одна была черноволосой, а другая рыжей. Они вдруг повернулись, устремляя взор, пытаясь разглядеть новоприбывшего гостя. У обоих, увидев девушку, загорелись в надежде глаза. — Ге… Гермиона! — подал еле как голос черноволосый парень, поднявшись с пола, — Гермиона! — Г-Гарри… Как… Как мне вызволить вас? — она подбежала к решетке, цепляясь пальцами за нее, метая глазами по округе, вместе с тем и вращая головой, почти что чуть не на триста шесть десять градусов. — Гермиона! Вытащи нас, вытащи! — прорезался голос уже Рона. — Вытащи, прошу, пожалуйста! — повторял за ним и Гарри, — Вытащи! Не уходи только! Гермиона! Гермиона! Гермиона! — Скажите, у кого ключи? Здесь магия вряд ли работает… Но они продолжали выкрикивать ее имя, игнорируя любые расспросы. Просто кричали ее имя. Каждый раз их голос становился все громче и строже. — Гермиона! — Гермиона! — ГЕРМИОНА! — ГЕРМИОНА! ГЕРМИОНА! ГЕРМИОНА! Все моментально погрузилось во мрак на какой-то миг перед тем, как я смогла наконец открыть глаза. Оказалась я в небольшой комнате, лежащей в кровати. Это был лишь сон. Но от этого осознания легче вовсе не стало ни на каплю. Я привстала, нащупывая своими руками лицо, пытаясь успокоиться и окончательно прийти в себя. — Вы все же сочли проигнорировать мое зелье. Как предсказуемо, мисс Грейнджер, — я слегка вздрогнула, переводя взгляд на дверь, что была источником подавшегося голоса, и встретилась со встречным колющим взором человека, облаченного во все черное. Это был Северус Снейп. Не так давно не оставалось никакого варианта, чтобы найти подходящее укрытие и от отчаяния своего положения, я уже собралась просто лежать на сырой земле, желая умереть от холода, пробирающего все тело или же от рук одного из Пожирателей Смерти, что покажется для него неимоверной удачей убить грязнокровку. Так и ту самую знаменитую грязнокровку, подругу самого Гарри Поттера. Но лишь спустя время пришло осознание того, что ее бы скорее пытали, нежели просто убили. Мысли о быстрой смерти имели скорее умоляющий характер. Никто бы не стал убивать ее так скоро, ведь была слишком ценна и она об этом знала. Как раз в тот момент, когда все окончательно потеряло любой смысл существования, ее нашел Северус. Первоначальная моя реакция на его присутствие была ошеломляющей: я кидала в него множество заклинаний, а он с каменным лицом продолжал отбиваться от них с такой легкостью, что злило все больше и больше. И именно благодаря злости внутри, я смогла держаться в этот момент. Злость питала меня. Но спустя некоторое время я все же выдохлась окончательно, практически падая, услышав от него следующее: — Надеюсь теперь вы можете наконец выслушать меня, не пытаясь проклясть меня до конца моих же дней. В его тоне проскользнули нотки холодного сарказма, а после он внимательно окинул меня своим типичным колким взглядом. — Вероятно вы пришли обратно доставить меня прямо в руки Темного Лорда… Ну что ж… Тогда забирайте, но без боя я не сдамся! — после этих слов я сделала глубокий вдох, продолжая пытаться оглушить его. Видимо эта картина не только наскучила ему, но и в конце концов разозлила так сильно, что он таким же легким движением своей руки парализовал меня, но не давая упасть, использовав заклинание левитирования. Таким образом, я висела в воздухе, не способная даже двигать своими пальцами ног. Вместе со всем этим меня дополнительно парализовал и страх. Страх конца. — Как же до смеха все между собой похожи надоедливые гриффиндорцы готовые прыгнуть в огонь, а потом думая, как же им потушить свою одежду, — прочеканил профессор, а после отменил все свои заклинания. — Я здесь, чтобы предоставить вам укрытие, мисс Грейнджер. Вы наверняка начнете задавать слишком много дотошных вопросов, но в первую очередь скажу одно: вам не о чем беспокоиться. Поднимаясь с земли и отряхивая одежду, я не сводила глаз с него, пытаясь понять в чем же кроется его уловка. Пожав слегка плечами, ответила: — Хорошо, я доверюсь вам в надежде, что вы не лжете мне. — Я это делаю ежедневно, — он подошел ближе, хватая меня за руку, якобы не замечая моей выгнутой брови. А после мы трансгрессировали в неизвестный мне дом. Снейп тут же куда-то отлучился на несколько минут, возвращаясь назад с леветированными чашками чая, которые по итогу оказались на небольшом столике между двух кресел. Сама гостиная была не столь велика, как пропитана ощущением отрешенности. Он демонстративно сел в одно из кресел, сосредотачивая в одной руке ту самую чашку чая, а в другой — газету. Судя по всему новый номер, который удалось девушке прочитать еще вчера вечером, отыскав в урне рядом с каким-то сомнительным пабом. Ничего кардинально нового там не было напечатано: основная новость о том, что Гарри наконец пойман вместе с Роном и большая часть их последователей перешла на сторону Волдеморта, а другая — погибла, так как не желала жить в мире тирании и быть ее участником, быть тем, кто будет создавать эту тиранию и убивать ни в чем не виновных людей. — Вы продолжите стоять или все же сядете? Уверяю вас, что в сидячем положении вы лучше усвоите ту информацию, которую я хочу вам предоставить, — подал вновь нервный голос профессор, швыряя газету на чайных столик. Я неуверенно прошла из середины комнаты в нужный угол, опускаясь в кресло. Плечи слегка дергались от холода. Не то, чтобы в доме было слишком морозно, как на улице, но это чувство не покидало уже довольно давно. Хотя, это казалось забавным, так как я должна была давно привыкнуть к холоду и любому его проявлению. Слишком долго я скиталась в поиске подходящего укрытия. Слишком уж долго. Когда в последний раз я вообще была в теплом помещении? Наверное, во времена обучения в Хогвартсе. Да, скорее всего это так. Видимо Снейп заметил мое состояние, поэтому кинул одно из заклинаний в камин, разжигая огонь. — Так… о чем вы хотели мне рассказать? Он рассказал о том, что все это время являлся и является шпионом. О том, что был вынужден выполнять даже самые страшные поручения Волдеморта. О его дальнейших планах и о том, как их можно попытаться разрушить. И я могла бы быть ключом. Естественно это не вызвало никакого доверия с моей стороны пока профессор не заставил меня проникнуть в его сознание и увидеть все эти воспоминания самой, удостовериться в искренности его слов. И именно после этого я поверила во все, что он рассказал. Вряд ли он специально бы стал переделывать столько воспоминаний, да и я бы обязательно это заметила, ведь сама являлась неплохим природным легилиментом. Хотя, честно говоря, мои подозрения о том, что он действительно мог ловко меня провести, оставались. Но недолго. В конце концов, он не бежал доложить о моей поимке (что на его месте сделал бы каждый и причем незамедлительно). Да и в чем толк держать такой ценный элемент в войне у себя дома и даже не пытаться что-либо выведать как словесно, так и легилименцией. Думать о том, что тебя постоянно пытаются подловить и сдать также стало уже постоянной головной болью, поэтому спустя месяц я полностью доверилась профессору. Так легче. С тех пор прошло полгода. Все это время я жила в его доме и это было достаточно хорошим убежищем, так как сюда редко кто-то приходил. Его практически никто не навещал, а все, что касалось собраний Пожирателей, то все проходило в мэноре Малфоев или же непосредственно в Хогвартсе. Поэтому здесь можно было чувствовать себя по-настоящему спокойно. Пока я поддавалась воспоминаниям, то совершенно позабыла о присутствии Снейпа в спальне. Он ненавидел, когда я так делала. Он оказался жутким реалистом и постоянно пытался вдолбить в мою голову, что я должна мыслить с этой же точки зрения, если действительно хочу вызволить своих никчемных гриффиндорских друзей, которые единственные могут что-то предпринять в сложившейся ситуации в стране. «Восстанет святой Поттер, то восстанут и мертвые, преданные ему» — любил цитировать он. В этом я абсолютно поддерживала его, но отчаянно не понимала как все это провернуть. Он покашлял, привлекая мое внимание. — Вам действительно следует принять зелье, вы выглядите хуже некуда. А вы единственная наша надежда, — его голос неожиданно поник, что совсем не было похоже на него. — Довольно странно… это говорить не вашему заносчивому другу Поттеру… — Я кинула обеспокоенный взгляд. — Профессор, да, вы правы, просто… это правда странно. Спокойно спать, понимая, что мой тот самый заносчивый друг сейчас страдает в муках, возможно, погибает от пыток. Я… я просто так не могу… Я практически ничего не могу сделать, профессор, поймите же! Вы говорите, что я ключ, но разве есть поблизости та самая дверь? — Сейчас нелегкое время для всех нас, мисс Грейнджер. Победа никогда не дается так легко, как хотелось бы и вы об этом, безусловно, знаете. Мне незачем поучать вас. И не забывайте одну простую вещь, что вы одна из тех немногих, что не сдаются просто так. Вы невыносимая гриффиндорская всезнайка. И задайтесь таким вопросом хоть раз: кто, если не вы? — О, профессор, поверьте, я задаюсь этим вопросом ежедневно! Послышался горький смешок, за которым послышалась последняя фраза мужчины: — Вы всегда способны удивлять. Вскоре он удалился из комнаты вовсе.