Эреб. Во власти тьмы

Время близилось к ночи. Небо уже полностью затянули облака, и на улице было достаточно темно, чтобы передвигаться без какого-либо источника света. Послышалось карканье воронов, сидевших на ветках высоких деревьев. Ветер слегка протянулся по территории леса, обволакивая каждый куст и заставляя их зашевелиться. Все затягивал мрак, тянущийся в самую чащу. Я приоткрыла глаза и ладонью стала нащупывать пол, чувствуя листву и землю, и холод, исходивший от нее. Присев, осмотрелась. Я оказалась в лесу. Но из-за темноты не сразу поняла где конкретно нахожусь, но потом меня осенило. Лес Деринг-Вудс! - пронеслось в моей голове и я непроизвольно сжалась. Почему же я выбрала именно это место? Вероятно, потому что он был достаточно большим, чтобы спрятаться, но в то же время достаточно зловещим и все еще оставался лесом. Неужели я была настолько отчаянна, что выбрала место, в котором могу умереть от психического шока или чего-нибудь еще!? О, Годрик… Думать дальше о своих страхах стало просто невозможно, потому что мой слух уловил далекий хруст веток, разносившийся словно эхом. - Эй, грязнокровка, где же ты? Ты же понимаешь, что тебе в любом случае не убежать от меня. В этот. Чертов. Раз!? – отчеканил последние слова Малфой так, что сразу дало понять одну простую вещь: он не намерен «В этот-Чертов-Раз» упускать ту, что могла порадовать его великого Темного Лорда. Аж захотелось безумно засмеяться от этих рассуждений, но я пересилила два огромных желания (лечь на землю и плакать от того, что я оказалась в лесу, и проблеваться от тех самых рассуждений) и побежала по еле-еле видимой тропинке. Судя по тому, как звучал голос Малфоя, он был не так близко от моего месторасположения, но и недооценивать его, видимо, было ошибочным решением. Как он успел ухватиться за меня, оставалось загадкой. Как и тот факт, почему нас раскидало на километр врозь. Но это хотя бы меня больше радовало. Мчалась я со скоростью света, стараясь не вглядываться в саму чащу леса, а смотреть строго под ноги. И изредка все же переводить взор вперед, чтобы не врезаться в какое-нибудь дерево, к примеру. Это было бы совсем уж нелепо, но в один из мгновений мне показались силуэты со всех сторон, которые будто окружили меня, вырастая в три метра над моей собственной головой. Некоторые из них пугающе улыбались, а другие даже зашлись в беззвучном хохоте, что начинало давить на здравый рассудок. Я опустилась на землю и из моих глаз снова полились слезы. Удивительно, что еще было чем плакать в принципе. То, что с детства влияло на твою психику, очень сложно преодолеть самому. Очень сложно противиться своему страху, который вызывает в тебе неимоверную дрожь и все, что ты видишь перед собой, заставляет даже сойти с ума на несколько минут. Все начинает расплываться перед глазами и ты не можешь понять, где здесь реальность, а где твое подсознание играет с тобой в это «веселую» игру, по его мнению. Ты парализуешься от страха лучше, чем от какого-либо вида заклинания, по типу «Петрификус Тоталус». Но самое паршивое то, что это ты сам делаешь с собой и совершенно никак не можешь помочь самому себе. Кто бы ни говорил «просто возьми и взгляни страху в лицо», это просто несуразная нелепость! Это не просто детский страх. Это что-то большее. Я уже смотрю ему прямиком в глаза и никак не могу взять себя в руки! Свернувшись калачиком на земле, я уже стала похожа на одну из тех теней, что безмолвно смеялись, глядя на меня. Теперь уж только я безмолвно рыдаю на холодной земле, от чего пробирает насквозь все мое тело. Все силы были выжаты, как будто я была лимоном, которого пустили на приготовление какого-то блюда. Внутри расплывалась кромешная пустота. Ничего не осталось и никого не осталось. Быть свидетелем смерти близких тебе людей – самое наихудшее, что может когда-либо произойти с кем-либо. Теперь нет осознания, зачем жить и для чего бороться. Совсем нет. И мой ранний план умереть на земле уже не кажется настолько глупым. Звучит лишь так, словно это и есть выход. Но лишь подумав об этом, вновь послышался хруст, а мое зрение уловило новый силуэт, который пришел посмотреть на меня и окутать своей тьмой уже абсолютно полностью. Я уже не плакала, глаза были просто закрыты, чтобы не видеть эти черные сгустки вокруг, которые кружили и злобно посмеивались. Я была пуста и эта пустота была глубоко во мне. Весь этот мрак был во мне. - Ты плохо играешь в догонялки, Грейнджер. Вставай, чего разлеглась!? – но девушка никак не отреагировала на его слова, продолжая лежать. Вид был таким, будто она уже мертва. Кожа казалась настолько белой, что мел мог показаться серым. Губы посинели, а тело оставалось неподвижным и даже не было видно того, что девушка дышала, - Твою ж… - пронеслось у парня и в тот же миг они оба оказались на ближайшем поваленном дереве, покрытое всецело мхом. Гермиона очутилась на коленях Пожирателя. Лицо ее продолжало выражать полное отстранение от действительности, - Грейнджер, что с тобой? – голос Малфоя оставался ровным, но более напряженным, чем обычно. Последовал щелчок пальцев перед ее глазами, который не дал никакой реакции. - Еще одна безмолвно смеющаяся тень… - прохрипела девушка, и по щеке скатилась слеза. Она явно находилась в бреду. - Грейнджер, блять! Посмотри на меня, я не тень! – он схватил ее лицо руками, тряся ее голову, тем самым заставляя посмотреть на него, открыть глаза. - Я Драко Малфой, Пожиратель Смерти, от которого ты прямо сейчас должна бежать, грязнокровка ты… ты..! - парень не мог подобрать даже слов, не зная, каким образом привести в чувство ту, что уже была потеряна, казалось, безвозвратно. - Рассудка лишилась вправду что ли!? - М-Малфой? – Гермиона открыла глаза, встречаясь взглядом с блондином, который не прекращал смотреть на нее все это время. И во взоре девушки стал виден проблеск трезвости, а потемневшие радужки приобретали светлый оттенок. - Да, я, - грубо ответил тот. - Что за спектакль? Думаешь, что я куплюсь на твои слезы? - Т-тогда почему ты не отнесешь м-менясей-сейчас к Волдеморту? – голос ее дрожал и Малфой снял себя мантию, окутывая в нее девушку, которая вопросительно посмотрела на него. – Не-не хо-хочешь, чтобы т-товар повредилс-ся? - Считай как тебе угодно, - последовала пауза и он прервал зрительный контакт, оглядываясь по сторонам. Он слегка поежился. - Но ты права в том, что ты в любом случае отправишься прямиком в руки Лорда. Поэтому даю тебе шанс на реванш, у тебя пять минут. Мне некуда торопиться. - Как благородно, мистер Малфой, - прочеканила я, закрывая глаза. - Что это было, Грейнджер? - О чем ты? – я сделала непонимающий тон, который откровенно взбесил его. - Не смей играть со мной, - процедил Малфой, возвращая взор на меня, - Так что это было? Какие нахуй тени, грязнокровка, а? - Я не думаю, что тебя это настолько интересует, Малфой. Тебя больше волнует то, что я снова поймана и, конечно же, тебя за это по головке точно погладят, - я презрительно хмыкнула. Что с тобой не так? Почему ты сидишь здесь, приводишь меня в чувство, а потом жаждешь игры кошки-мышки? Что это за бредовый сценарий твоей больной фантазии? - Во-первых, - он визгливо вцепился в мое горло так, что я все еще могла дышать, но если хватка была хоть чуть сильнее, то могла бы и окончательно задохнуться, - когда я задаю вопросы – ты отвечаешь. Во-вторых, мне абсолютно плевать, что мне за это будет. Мне не нужна чья-либо похвала, чтобы знать насколько я могу быть полезен. - прошипел Малфой прямо мне в лицо с таким презрением в голосе, что ближайшая растительность явно завяла. Я пыталась вырваться из хватки и в этот момент стало резко больно, так как он позволил себе сжать горло сильнее. Но в этот же момент он ослабил хватку, будто почувствовав мою боль. - Мании величия у тебя не убавилась, - прошипела уже я, потому что это осталась единственная форма, в которой я могла теперь говорить. Я отчаянно пыталась освободиться, и вдохнуть побольше воздуха без всяких «посредников». - Как и твоя гриффиндорская заносчивость, упрямство и смелость, но где же она была, когда ты валялась на этой земле, а, Грейнджер!? - Малфой с силой сбросил меня со своих ног и я полетела вниз, сильно ударившись правой рукой. Все же расстояние между землей и деревом не было сильно маленьким. Малфой тут же подскочил ко мне со странным выражением лица. Я не смогла распознать эмоцию. – Ты, кажется, просила меня доставить тебя к Лорду, не так ли? Сейчас я обеспечу ваше свидание, а то ведь ночь так прекрасно-мрачна сегодня, - он рывком поднял меня, шепча в ухо, - Прям то, что надо, не находишь? – по телу прошлась дрожь. Он так любит производить эффект своим шипением в уши своих жертв или вдруг перенял привычку змей еще в мелком возрасте, вообразив, что если его факультет связан со змеями, то он обязан быть, как она? Если это было бы действительно так, то я бы посмеялась от всей души. Но точно не сейчас. Послышался звук аппарации. Все темные силуэты тут же растворились в воздухе и лесная тишина, прерывающая лишь редким карканьем птиц, раскатилась по всей территории. Гарри вдруг приподнял свою голову, посмотрев мне в глаза, и произнес: - Я умру только тогда, когда, Том, - он перевел на него взгляд, - умрешь и ты. Он тоже посмотрел на меня. - Теперь у нас с тобой одинаковый эмоциональный диапазон, - Рон вяло улыбнулся… - Восстаньте вместо мистера Поттера, мисс Гермиона Грейнджер, - произнес профессор, также смотря мне прям в глаза и не прерывая контакта до тех пор, пока его не прервало последствия проклятия Все эти образы всплыли в моей голове снова. Снова. Снова. Снова. И снова. Они и не покидали меня вовсе с тех пор, как я столкнулась с их потухшими глазами, которые лишь за короткий миг перестали выражать тот жизнерадостный блеск, что был у ребят всегда. Даже тогда, когда все казалось совершенно безнадежным. Почему же я, прямо сейчас сидящая вновь в этой темнице, отчаялась окончательно и давно перестала выражать этот огонь изнутри? Он гаснет так стремительно, а самое страшное - чувствовать и даже не знать, как остановить этот беспредел. Кто бы мог подумать, что Гермиона Грейнджер превратится в такую недогриффиндорку. Почему все они, смотрели на меня тогда, будто я оставалась единственным лучом света для них в тот момент? И что бы они все сказали, смотря на меня сейчас? Вся потрепанная (и не от того, что я успела поваляться на земле в лесу.Хотя, это тоже имеет место быть), измученная своими же доводами о том, что это определенно тот самый конец. Не видящая никакого выхода из этого всего. Все просто потеряло смысл. Что же осталось теперь, а? Я беспрерывно смотрела в одну точку в стене, пытаясь полностью абстрагироваться, погрузившись в свои мысли. Что у меня прекрасно получалось, но это только усугубляло мое положение, ведь все больше и больше закапывала себя. Спина затекла в какой-то момент, находившись в неизменном положении. Я слегка толкнулась руками от пол, чтобы передвинуть свою пятую точку и разместиться поудобнее, почувствовав на своих руках что-то сковывавшее движения. Подняв руки перед собой, я увидела на них два не сильно объемных металлических круга, обвившиеся вокруг кистей. Это были наручники, которые не были соединены между собой. Это не для обездвиживания. Неужели.. это для блокировки магии? Некоторое время назад ходили слухи о каком-то изобретении в рядах Пожирателей, которое способно лишить магии. Многие из Ордера считали это чушью, но что, если действительно они смогли это воссоздать? Я попыталась представить место, куда бы хотела переместиться, но потом поняла, что нахожусь в темнице Хогвартса. Я бы в любом случае не смогла бы трансгрессировать. Это же Хогвартс. Проверим теорию позже. Очередные слезы хлынули с новой силой. - Я умру только тогда, когда, Том, умрешь и ты… - произнесли мои губы, но звука практически не последовало. Это, наверное, был самый тихий шепот из всех, что даже услышать кто-нибудь точно не мог бы. И.. вот еще слезы. Гарри, вероятно, говорил о том, что пока люди помнят о нем, и пускай он будет мертв, они не перестанут бороться. И он окончательно умрет лишь тогда, когда Волдеморт падет. А до тех пор, Гарри не будет мертв. Как минимум в сердцах других. Да, именно такой смысл он и вкладывал в свои слова, до которых Реддлу, как до своей души. Он никогда не сможет осознать их силу. Никогда. Но сейчас появилось впечатление, что и я не осознаю их силу, раз даже не пытаюсь бороться дальше. Еще один всхлип и новые слезы потекли по щекам. Я даже убежать не смогла, когда представился шанс! Где же действительно та гриффиндорская смелость, о которой говорил Малфой? Подумаешь какой-то там лес, когда я могла обрести свободу действия!? Как же я могла… Слезы текли не переставая. - На тебя жалко смотреть, - ну да, конечно, ему обязательно нужно было прийти. - Пришел лишний раз убедиться в этом лично? Что ж, убедился. А теперь проваливай, - я протерла остаток слез рукавом кофты и повернулась в противоположную сторону от прибывшего гостя, чтобы не давать ему повода поразглядывать меня и указать опять на то, какая я ущербная. Я и без тебя это знаю, гад! Я сдерживала новый порыв подступающих слез, больно прокусив нижнюю губу в том же месте, что и недавно. Почувствовался вкус металла во рту. Осталось понять, как взять себя в руки. Это единственное, что сможет мне помочь и снова обрести веру, которая должна вселяться в меня уже лишь при воспоминании о Гарри. Он сказал это не просто так, пристально глядя мне в глаза. И не просто так профессор вечно толдычал, что я спасение для всех. Только вот каким образом, когда я сижу в компании крыс? Это просто смешно! Я всегда была просто умной. Отвага? Ее было гораздо больше в Гарри. Я притянула ноги к себе, обнимая их руками, чтобы согреться. Я просто всезнайка Перед глазами встал образ Северуса. Предательская слеза из правого глаза отправилась по тем же мокрым дорожкам, что и ее собратья. - Холодно? – как будто ты не видишь! Да и в голосе твоем намного больше мороза, чем в этих подземельях, - Будешь теперь игнорировать меня? – он усмехнулся, но сдержанно. Он чего-то выжидал или слушал. Наблюдал? Определено. - Зачем ты пришел? Вроде ты сделал то, что обещал – доставил меня обратно. Твоя миссия закончилась. Свободен. – теперь уже мой голос прозвучал абсолютно холодно, безжизненно и властно. Словно это был не мой голос, хотя звучал похоже. Точнее, будто говорила поддельная Гермиона, голосом настоящей Гермионы. Я мечтала, чтобы он рассыпался вместо Северуса. Упал ща криво вместо Гарри и Рона. Почему он жив, а они нет? Почему именно этот омерзительный человек, не считающий жизнь своего близкого ценной, жив? Я спиной чувствовала, как Малфой пожирает меня взглядом, поэтому слега оглянулась и удостоверилась в этом. Но смотрел он не так, как я себе вообразила: как всегда злобно и раздражительно, а с интересом. Мне самой вдруг стало жутко любопытно, что сейчас происходило в его голове и почему он смотрел именно так. Но кроме неподдельного интереса разглядеть что-то еще в его взгляде было просто невозможно. Словно за его глазами сразу стояла бетонная стена, не дающая никаким образом заглянуть в его внутренний мир. А хотела ли я вообще копаться в этом? С вероятностью сто процентов, что нет. – Ты все еще здесь? – произнесла я все тем же тоном, что и минуту ранее. Он ничего не ответил, потянувшись к внутреннему карману мантии, доставая свою палочку и начиная шептать какое-то заклинание. И в воздухе образовывалась тонкая материя чего-то похожего на накидку. Тонкие линии сплетались друг за другом, пока окончательно не создали нужную длину и размер вещи, падающая в следующее мгновение на руки Малфоя. Он кинул ее через железные прутья темницы в мою сторону и она приземлилась рядом со мной. Я аккуратно дотронулась пальцами к ней, ожидая любого подвоха, к примеру, что она обожжет меня. Но этого не произошло. Я ощутила лишь тепло от этой красной тонкой материи, когда запустила обе руки в нее. Она приятно обволакивала мои кисти рук, оставляя лишь легкое чувство уюта. - Никто не сможет увидеть ее на тебе, кроме меня, поэтому можешь спокойно надевать ее здесь, - он прикусил губу, о чем-то размышляя. - И цвет, думаю, для тебя родной – гриффиндорский. – он ухмыльнулся, пряча свою палочку обратно. Здесь было что-то явно не так. - Зачем тебе это? – я кинула растерянный взгляд на него. Как расценивать этот жест вообще? Не думаю, что ему прямо есть дело до моего здоровья. Он все еще Пожиратель Смерти. Все еще враг и все еще Драко Малфой. Особенный вид. И этим все сказано. Он опять обнажил свои зубы в странной и в то же время едкой улыбке, заглядывая в мои глаза, будто так сильно хотел что-то в них прочитать. И он все еще молчал, пока не направился к лестнице. – Спасибо, - Малфой остановился на одной из ступеней, когда я заговорила, - Как бы глупо это не звучало. Спасибо. И он продолжил свой путь, больше не оборачиваясь. На следующий день в раннем часу утра меня в прямом смысле оторвали ото сна, грубо схватив по обе стороны. Два Пожирателя в масках, повели сначала из подземелий, а уже наверху меня ослепил раннее солнце на горизонте, тем самым я как раз смогла понять примерно какое сейчас время суток. После они повели меня по движущим лестницам, достигая восьмого этажа и направляя в сторону выручай-комнаты. Ошибиться здесь никак было нельзя, вели меня определенно туда. Но для чего так много телодвижений, когда можно было пытать меня все в тех же подземельях? Это было одним из странных фактов, как и воспоминание о вчерашней щедрости Малфоя. Это сбило меня с толку. В конце концов, те же Пожиратели, что вели меня все это время, не менее жестко кинули меня вперед уже в назначенном месте, и я упала, довольно больно приземлившись лицом об пол. А что можно было еще ожидать, верно? У них на все были одни и те же приемы устрашения и проявления грубости. Абсолютно одинаковые. - Мисс Грейнджер, как приятно снова встретиться с вами, - меня передернуло от непривычного «мисс Грейнджер», произнесенным голосом Волдеморта, а не профессора. Его змеиные глаза изучали меня сверху вниз и снизу верх, - Без пяти минут беглянка, надо же! А ведь у вас почти получилось! Оказалось, наверное, очень жаль, что Драко смог оглушить вас раньше, чем вы смогли сделать и шаг. - Что за бред он несет? Малфой скормил ему какую-то байку о своем превосходстве или специально спутал показания, исходя из-за чего-то другого? В любом случае, этот вопрос остается пока что открытым. – Итак, не будет терять драгоценное время. Круцио! Боль пронзила все тело, будто скручивали каждый миллиметр моего организма вместе с внутренними органами. Дикая агония распространялась все больше и больше от последующего заклинания. Они просто причиняли мне физическую боль, даже не требуя каких-нибудь сведений об Ордене. Они просто наслаждались картиной, как я распласталась по полу, безудержно крича от безысходности. Еще по прибытию сюда, меня заковали в антимагические наручники, что полностью сдерживали мою магию. Поэтому с того мгновения, я абсолютно ничего не могла сделать против них. Наступило по-настоящему отчаянное положение, из которого выйти было практически не возможно. Да, практически. Не смотря на все, я все же заставляла себя верить в то, что в любой ситуации можно найти выход. Даже, если кажется, что его вовсе нет. Давалось мне это великим трудом! Он есть и будет, Гермиона! – твердила маленькая моя копия в моей голове, которая щипала все мои нервные клетки, пытаясь убедить меня в этом. И, собственно, ей это удавалось. Но лишь до тех пор, пока я снова не впадала в отчаянье, а по моим щекам не стекали слезы. Опять. Сколько же можно было плакать, когда давным-давно понятно, что это никак не поможет? Но я просто не могла остановиться, чувствуя внутри себя огромную черную дыру, что затягивала абсолютно все. Я бы сказала, что скорее чувствовала подступающий мрак. Я становилась настоящим ходячим трупом! И все это я успела ощутить за полтора дня! Страшно представить, что будет через неделю, раз уже сейчас я считала себя киношным зомби. Пытаясь абстрагироваться от боли, наносимую мне сейчас Волдемортом, я наткнулась на знакомый взгляд серых глаз. Малфой стоял по правую руку от змееподобного существа (улыбался он сейчас в такой же манере), располагая свои руки в карманы черных штанов. На нем была все та же мантия и черная водолазка под ней, как и вчера. Он смотрел на меня беспристрастными глазами, которые не выражали ничего. Ни сожаления, ни удовольствия. Просто его типичный мраморный взгляд. Единственное, тело было напряженно. Он снова напрягал его очень сильно, что замечала, как будто, только я одна и больше никто. Это он ощущал гнев? Удовольствие? Возбужденность от увиденного? Я опустила взгляд, увидевши его сжатые кисти рук в кулаках, которые он вытащил буквально секунду назад. Они выглядели будто еще белее, чем вся его аристократическая кожа на остальных частях тела. Костяшки пальцев сильно выпирали, словно он сильно напрягал свои руки. Или это так и было? Он заметил мой взгляд, сразу пряча руки обратно в карманы. Через ткань тонкого материала брюк, я все равно видела очертания тех же напряженных кистей. - С прелюдией мы закончили, - произнес Реддл, подходя ко мне ближе, - Начнем же основную часть! Ну да, конечно, это было только начало. Я продолжала лежать и пытаться зашевелить пальцами рук и ног, но сделать этого мне не удалось. Как и связки дико болели от беспрерывного крика до этого. И слезы вновь стали течь из моих глаз. Как же мне надоело рыдать! Но ведь это теперь единственное, что я способна делать. От этого осознания становилось еще хуже, усугубляя все происходящее в миллион раз. Тут ко мне приблизилась Беллатриса и я тут же поняла, что за основная часть меня ждала. Но ничто во мне не дрогнуло, когда она направила на меня палочку, произнеся заклинание. Тело вновь пронзила боль, но куда более пронзительная и даже изящная, если так можно описывать боль в принципе. Каждое нервное окончание словно лопалось, как и капилляры. Или же это было из-за того, что все смешалось в единую массу, в один букет чувств, что вместе давало необыкновенный поток ломоты во всем организме. Голова начала сильно кружится и появились знакомые симптомы тошноты, но мои муки на этом не заканчивались. Они продолжались еще долгое время. А точнее, весь последующий месяц. С самого раннего утра до самого позднего вечера. Расписание не менялось, от чего отягощение настоящего было еще ужаснее. Спустя некоторое количество времени, Беллатриса, что стала моим личным душителем, перешла вся и полностью на пытки, преимущественно при которых были задействованы все возможные режущие предметы. Она не оставляла чистой кожи на руках, покрывая многочисленными порезами, на ногах предпочитала вырывать ногти (на руках она тоже такое промышляла, но всецело больше любила выбирать именно ноги, потому что, по ее мнению, там нервные окончания были более чувствительными.Хотя, я считала, что где угодно нервные окончания чувствовались ну уж очень хорошо). Вырезала на живую части моего живота, затем обратно заживляя. И проделывала такое несколько раз подряд, пока я просто не отключалась от болезненного шока. Кричать было просто бесполезно и потом лишь было дополнительным фактором моих мучений. Была ужасающая сухость во рту, и при проглатывании слюнных выделений, было впечатление, как будто мне в глотку заливают горячий металл. А однажды я совершила просто безудержную глупость на фоне бессилия: попытаться насолить ей (что в моем положении было явным абсурдом). И поэтому во время очередных пыток, я плюнула ей в лицо. Это, как можно было ожидать, раззадорило ее только сильнее и тем же вечером, я узнала какого это, чувствовать, как сдирают с тебя кожу. Я отключалась настолько часто, что не могла в дальнейшем вспомнить какое точное количество раз. А когда снова приходила в себя, то начинала безудержно кричать. Все мои вопли расходились по всему Хогвартсу, вселяя в других заключенных огромный страх. Это можно было заметить, когда меня притаскивали обратно в камеру. Все жались у каменных стен, смотря на меня в полном ужасе и шоке, порой зажмуривая свои глаза, замечая ту же кожу. Точнее, которой не было. Или кости, которые мне ломали так, что оказывались открытые переломы. Было чудом то, что я все еще не умирала от такого количества крови. В одном из дней на моих пытках вновь прибыл Малфой. Он периодически появлялся и тут же пропадал, и также часто оказывался вечером в темнице напротив моей клетки. Явно думал, что я сплю. Но это не было таковым, ведь засыпала я довольно поздно, вдаваясь в свои мысли. Это были единственные часы здесь, когда я могла побыть наедине с собой. Ну, или же почти наедине. Не смотря на то, что это были мои желанные часы покоя, я часто отключалась от физического истощения своего организма. Просыпалась уже тогда, когда меня снова выдергивали на свидание с Беллатрисой. Итак, вернемся к настоящему. Как хорошая тетка, Беллатриса, любила давать Малфою свои уроки «разделывания грязнокровок», как она выражалась и просто демонстрировала ему представления с моим участием в главной роли. В какой-то момент она стала чередовать магические заклятия с применением ножей, обостряя мои ощущения. Я каждый раз пыталась уйти от реальности, как было и в этот раз. Малфой восседал в одном из стульев, что наколдовал по прибытию и попивал из бокала вино. Если это было вино, а не кровь каких-нибудь младенцев. Чертовы садисты. В этот раз Лейстрендж решила снова позабавиться сдирания моей кожи (в этот раз рук). Она взяла в свою руку все тот же кинжал, что и прежде, делая глубокий порез, а после делая резкое движение вверх, начиная сдирать кусок кожного покрова уже другой рукой. Я же говорил, что будешь молиться Мерлину, чтобы умереть – послышался голос Малфоя в моей голове. Я же не могу слышать его мысли без своей магии!? Но что, если он хочет, чтобы я услышала его? И как это вообще возможно? Иди к черту из моей головы! – пронеслось в мыслях, но я не была уверена, что он прочитал эту строчку в моем сознании. Хотя мне показался звук, который он издавал при своих гадких усмешках. Я завопила с новой силой, теряясь в море боли, что испытывала. Другие части моего тела дергались, будто я была носителем эпилепсии. Все эти движения, вызванные новым болезненным шоком, который отключал меня прежде, выглядели настолько неестественным. Хотя, как тут можно было говорить об естественности!? Все, происходящее в этой адской комнате, нельзя было назвать нормальным. Это было хуже, чем страдать от неразделенной любви. Это было хуже, чем стереть воспоминания родителей о себе. Это было хуже, чем смерть. Но лучше, чем видеть те образы Гарри, Рона и профессора Снейпа на площади. Это было легче, чем чувствовать вину за то, что ты не смог ничем помочь. Я снова затерялась в себе. И это впредь опять не помогало просто не чувствовать. Крики прекратились, но не чувства. Их было предостаточно. - Что, поганая грянокровка, пора прерваться на обед, - она издала противный звук, похожий на булькающий смех (чем-то похожий на булькающих рыб) и перевела взгляд на сидящего блондина. - Мой племянник, ты же приглядишь за этой девчонкой? – она презрительно хмыкнула, кидая свое оружие на небольшой металлический столик (похожий на тот, что есть в маггловских больницах), который как раз предполагался для хранения такого рода вещей. - Она в любом случае не сможет встать, - проконстатировал он очевидный факт, следуя взором за удаляющийся Беллатрисой, которая не проронила ни слова на эту реплику, хлопая дверью за собой. Он странно выдохнул после этого, будто задерживал воздух все это время. Последовала тишина, а после легкий скрип стула. Малфой приблизился ко мне (у меня не было сил повернуть голову в его сторону, но я отчетливо почувствовала его шаги), присев на корточки. Я могла поклясться, что он смотрел так же отстраненно, как и до этого, словно наблюдал за обычными плавающими рыбами в озере. Почему вдруг у меня появились одни ассоциации с рыбами? Тут я ощутила его прикосновение руки по моей щеке, а после по шеи и уже по руке, где не оставалось кожи. Он помедлил, но все равно докоснулся до этого участка. Я воскликнула от боли. Послышался шорох, исходившее от его мантии. И шепот, за которым последовало легкое облегчение, потому что кожа стала срастаться обратно. Это ощущение нельзя было перепутать, потому что подобную процедуру делали мне не один раз. Да, порой мне заживляли нанесенные раны, чтобы в очередной раз по-садистски дать мне новую порцию пыток на уже чистой коже. Я все же еле-еле повернула голову на другой бок, чтобы была возможность посмотреть на него. Не знаю, чего ожидала увидеть, но его глаза не выражали собой, собственно, ничего. Все та же бетонная стена. Будь она проклята. - Болит что-нибудь еще? – его лицо ничего не выражало. - Только душа, но не думаю, что ты сможешь залечить ее магией, - я выдавила из себя вялую глупую улыбку, не осознавая зачем. Как и не осознавая, зачем говорила настолько искренне с ним. Но мне просто хотелось выразить (пускай это будет даже натянутая и неправдивая улыбка) какую-нибудь положительную эмоцию, которая будет точно считаться абсурдной. Но мне просто этого хотелось. Все опять окуталось в безмолвие на несколько минут. Он продолжал изучать меня вдоль и поперек своим стеклянным взглядом, будто помечая что-то в своей голове. Но тут Малфой решил поднять меня, чтобы я встала на ноги. Следовало ожидать, что у меня не получиться этого сделать, поэтому он взял меня на руки. Если бы у меня не было эмоционального выгорания, то я бы обязательно выгнула свою фирменную бровь и кинула вопросительный взгляд, но я никак не отреагировала на этот очередной его странный жест. Все закружилось и, видимо, мы аппарировали, потому что в следующую минуту он уже аккуратно клал меня в знакомую камеру, при этом натягивая ту самую красную мантию, обматывая со всех сторон. Стоп, он трансгрессировал? - Ты ведь не пользовалась ей, да? Гордыня не позволяет, Грейнджер? – он вдруг разозлился. Из-за своего неиспользованного подарочка? Как это… нахально? Самонадеянно? Или может глупо? Но факт оставался фактом. Он зол. - Или силы, которых нет, - прошептала я, тут же начиная кашлять от ужасной сухости во рту. Рядом со мной тут же оказалась кружка с водой, которая была жадно выпита через секунду. - Не снимай ее, тебе ясно? – он грозно зыркнул на меня, поднимаясь во весь рост и двигаясь к выходу. Я проследила за каждым его точенным движениями и закрыла глаза только тогда, когда он трансгрессировал и окончательно оставил меня в покое. Погружаясь в сон, в голову лезли мысли о том, что, не смотря на все то, что делает этот чертов Малфой, ему нельзя верить. Он хитер. В этом я уверена. Ведет себя в последнее время неоднозначно. Импульсивно. Не так, как обычно. Странно. Он пытается намеренно расположить к себе, но остается теперь открытым еще один вопрос: для чего?