Мучительно сладкие сны

      В этом поезде снова мигал свет. Она знала, что это его рук дело.       «Глупец» — решила та, наблюдая, как контролёр дрожащими руками пробивал билеты. Этот план известен ей, как свои пять пальцев. Ах, милый Энму… Неужели ни на что, кроме усыпляющих билетов, ты больше не способен?       Он до сих пор считает, что это работает, но Айку это никогда не интересует. Его магия крови не более чем просто способ набить себе брюхо людскими телами.       Наверное это даже не было бы мерзко, не будь она сама человеком. Человеком властвующим над демоном.       — Открой рот, — девушка с силой прижимает о’ни к стене и держит за подбородок. Так странно, что ей до сих пор не пытались сопротивляться. Тамио послушно приоткрывает свой рот, демонстрируя свои острые зубки.       — Вот так… Хорошо, — Айка привыкла хвалить его. Её тонкие пальцы гладят его подбородок, после чего лезут выше, чтобы поднять верхнюю губу и взглянуть на идеально выточенные клычки.       Такой покорный, что порой она не понимает, от чего Энму занимает хоть какой-то статус в иерархии демонических лун.       — Острые, как и всегда, — замечает юная леди, намеренно царапая один из своих пальцев, — Тебя, должно быть, мучает жажда.       Парочка капель её крови падает прямо на язык парню, заставляя весь рот заплыть слюнками.       — Так и знала, что ты хочешь сожрать меня, — без тени страха комментирует девушка, вытирая кровь о белый воротник демона. Он шумно сглатывает, но рот держит открытым.       — Ах… Неужели ты не осведомлена о том, что, если я бы хотел, то… — хитрая улыбка возникает на губах о’ни, — Я бы уже съел тебя…       — Но ты хочешь быть моей сучкой, не так ли? — как будто с отвращением спрашивает Айка, положив обе руки ему на плечи.       — А ты разве не хочешь быть моей Госпожой? — флиртует Тамио, хоть и шумно дышит при этом.       Кажется, его слова дёргают какие-то ниточки внутри неё, ведь не просто так она хватает парня за волосы и, хорошенько дёрнув, целует прямо в губы. Они оба привыкли к таким перепадам. Однако для приличия он всё равно мычит с толикой неожиданности. Это театр для двух актёров, и только вдвоём они достигнут того несуществующего идеала.       Юная леди хватается за волосы своего партнёра, чуть ли не вырывая их с корнем. Она вгрызается в губы Энму, знатно потрепав особенно нижнюю.       И отстраняется также резко, как и поцеловала.       — Я вижу, сегодня ты настроена особенно серьёзно, — хихикает он и облизывает свои опухшие уста.       — Заткнись, — отрезает она, когда её колено оказывается между его ног, и пара поцелуев обрушивается на бледную челюсть.       — Злишься? — дразнится демон, за что тут же получает наказание. Девушка давит коленом между его ног, выбивая из него тихий скулёж. Она даже не стесняется слегка прикусить кожу о’ни. Ему нравится, и это слышно по шумным выдохам.       — Ох, как же я скучал по этому, — блаженно шепчет парень, когда Айка с большей страстью покрывает укусами и засосами его шею. В ответ на его слова, она сильно дёргает Тамио за волосы, чтобы заставить закинуть голову назад.       Так быстро бледная кожа покрывается собственническими следами. Нужно больше.       Юная леди хватает Энму за запястье, нуждаясь в одном лишь указательном пальце. Он и понять не успевает, как она вдруг распарывает пуговицы на его пиджаке его же ногтём. Парочка ловких движений, треск ниток, и торс демона оказывается обнажён. Грубо и жёстко его толкают на сидение, и сведя руки за спиной связывают их плотной верёвкой.       Девушка садится о’ни на колени после чего резко целует его в губы, снова схватив за волосы, а именно за те самые две более длинные пряди. Откуда неизвестно, но она умеет целоваться так, что в желудке всё вдруг скручивается, и бабочки начинают какой-то дикий флэшмоб.       В такие моменты парень любит стонать. Мычать в поцелуй, как самая пассивная и невинная сучка на всей земле. От такого напора горячего языка, у него из уголков глаз идут слёзы. Сидя на его коленях, Айка чувствует стояк, который прячется в достаточно тугих штанах.       О, да, это её фишка заводить от одного чертового поцелуя.       Она делает особенным даже то, как этот поцелуй прекращается. Сначала расстаются их губы, а только потом языки наконец прекращают свой страстный танец, оставляя между друг другом нить слюны.       Энму смотрит на свою мучительницу с слегка прикрытыми глазами и распахнутым ротиком.       Юная леди стирает слезинки с его щёк подушечками пальцев.       Отныне она будет нежнее.       Девушка слегка приподнимает голову демона за подбородок, и обрушивает волну трепетных поцелуев на его плечи, пока он ещё пытается отдышаться.       Конечно, ей сложно обойтись без покусываний и слегка фиолетовых следов, поэтому скоро и те, и другие расцветают на его бледной коже. Они исчезнут уже завтра, от чего она старается как можно сильнее насладиться этим сегодня.       И как мило парень вздрагивает от каждого такого жеста, что просто невозможно не продолжить. Она касается его живота и скользит рукой выше, касаясь нежного розового сосочка.       Было ли это притворством или же он действительно был до такой степени чувствителен, но это определённо нравилось Айке. То, как он вздрагивает и выгибается навстречу незамысловатым ласкам стоит того, чтобы дать ещё больше.       Она сжимает розовые бусинки своими пальцами и смотрит на лицо Энму. Как ожидалось, с его уст срываются стоны, а потом слышится скрип верёвки, оповещающий о том, что больше нет сил держать руки при себе.       Юная леди рада тому, что он сдался так быстро. Однако это не значит, что пытки окончены. Она садится прямо на пах демона и слегка выкручивает тому соски, с наслаждением наблюдая, как он мечется от удовольствия и сладко стонет, закатывая свои необычные глаза.       Ей нравится властвовать, и о’ни понял это с первой их встречи. И он полюбил её, ведь ему нравится быть в чьей-то власти.       Айка нагибается к нему и оставляет на губах невесомый, до головокружения сладкий поцелуй. У о’ни мурашки плотным ковром бегут по спине, вызывая томный и слегка стонущий выдох. Он смотрит на неё так покорно и возбуждённо, как не смотрит ни на кого, чёрт возьми. Ни на своего Господина, ни на кого-то ещё. Этот взгляд только для неё единственной. Эти губы, щёки, волосы, руки, стоны, шумные выдохи, мычание, скулёж. Это всё принадлежит только ей.       Девушка зажала розовые бусинки между своих указательных и средних пальцев, чтобы слегка оттянуть чувствительную кожицу. Как приятно ей было наблюдать дрожь парня, и слёзы, реками бегущие по вискам. Он глухо стонал, дёргал руками, глаза закатывал так, что казалось, словно нет ни зрачков, ни радужки. Одни белки.       Хрустальные слёзы юная леди собирала с щёк Тамио своим горячим языком. Самым кончиком вела по солёным дорожкам, продолжая эти приятные и приторные пытки. Никто, кажется, не был против, ведь он лишь сильнее прогибал свою спину, дабы выпятить вперёд грудь. С его губ срывались влажные выдохи, а порой даже и стоны, которые ласкали слух прекрасной мучительнице.       — Кто хороший мальчик, Энму? — кажется, у неё был какого-то рода фетиш на полную покорность со стороны партнёра. Энму был только не против ей подыграть:       — Я, м-моя Госпожа…?       Его голос звучит неуверенно, как робкое овечье блеянье. И это полностью устраивает юную леди.       — Ну почти, мой сладкий Энни, — мурлыкает она и проводит ноготками по его подбородку, — Если хочешь быть хорошим мальчиком, то тебе стоит ублажить свою Госпожу. Справишься?       Айка покусывает свои губы и ёрзает на паху демона, ни на секунду не отпуская его соски.       — Для Вас… Ох, моя принцесса, для Вас я справлюсь, — если бы у него были самые обычные зрачки, то, она была уверена, они бы расширились, как у чёртового наркомана. Хотя даже так он выглядел действительно «под кайфом».       — Т-только освободите мои руки, ч-чтобы… — о’ни тянется вперёд и прижимается к ней всем телом, когда его сосочки очень сильно сжимают, — М-моя Госпожа-а-а-а-а!       — Нет, уж, дорогуша. Ты сделаешь все без рук. Я же знаю, что ты очень хорошо работаешь языком, — близкая к садистической улыбка возникает на губах девушки, когда пальцы вдруг отпускают припухшие мужские соски. Он вздрагивает и шумно выдыхает, замирая на пару мгновений.       — Ну так… — она слезает с коленей парня, чтобы избавить его от обуви, — Поработаешь для Госпожи язычком?       Он смотрит на неё в некоторой растерянности, пока юная леди залезает на сидение рядом с ним. Она прижимается спиной к стенке в поезде, развязывает своё кимоно и раздвигает ножки. Тамио вдруг понимает для чего с него сняли обувь и садится на колени напротив своей партнёрши. И да, он остаётся на сиденье.       Довольная тем, что её абсолютно хорошо поняли, она закидывает одну свою ногу на спинку кресла и берёт Энму за подбородок.       — Ты так хорошо понимаешь меня, мой сладкий Энни, — кокетничает она, подтянув его ближе к себе, — А теперь вперёд. Доставь мне удовольствие.       Демон тут же послушно кивает и без промедления начинает покрывать шею своей Госпожи мягкими, как она любит, поцелуями. Она же шумно выдыхает, не скупясь на похвалу:       — Да, вот так… Отлично, дорогуша.       Это только мотивирует его продолжать. В ход идут не только губы, но и кончик языка, который оставляет влажный след на бархатной коже. О’ни прекрасно знает, что не стоит особо долго затягивать с невинными прелюдиями, ведь как бы сильно они не нравились юной леди сейчас, надоедят они очень быстро.       Поэтому он не медлит, а достаточно быстро скользит губами по шее, левому плечу, ключице… И наконец приближается к груди.       Она не из тех, кто обладает завидно выдающимися формами, вовсе нет. Однако даже небольшого размера грудей достаточно, чтобы возбуждать парня до предела.       — Вы так прекрасны, моя Госпожа, — шепчет он, пока поцелуями чертит дорожку к розовой бусинке. Хоть Айка того и не показывает, но она очень стыдится того, что не имеет внушительных объёмов. Тамио прекрасно знает об этом, потому никогда не упускает возможности указать на то, насколько привлекательной считает эту девушку.       И его комплимент не остаётся незамеченным. В тёмные волосы залезает хрупкая женская ладошка и одобрительно гладит его по голове, массируя кожу.       Ублажить Госпожу значит не только довести её до пика, это значит и порадовать её душу.       К тому моменту его губы уже доходят до одной из чувствительных зон на женском теле. Теперь Энму никуда не торопится. Он медленно и чувственно проводит языком по розовой бусинке, чтобы намочить её.       — Угум-м-м-м, — юная леди довольно мычит, поглаживая своего демона по голове. Ему, как никому хорошо, известно как ей нравится. Особенно чувствительные места должны иметь должное внимание. Сначала лёгкие и медленные ласки, которые помогают привыкнуть, и только потом что-то посерьёзнее. О’ни придерживается этого правила, когда покрывает небольшой, но уже твёрдый сосок мягкими и невесомыми поцелуями. Без рук ему сложно держаться в таком положении, но ради того, чтобы видеть как тяжело и влажно вздыхает Айка, можно и потерпеть.       Он запал на неё не сразу. Как и остальные люди она сначала была для него не более, чем лакомым кусочком. Однако девушка прописала парню такого знатного леща, что он сразу же влюбился.       Ну ладно, не сразу. Сначала Тамио опешил, ведь никто раньше человек не смел давать ему пощёчину. При попытке снова полезть к ней, чтобы съесть, он получил ещё один удар. Эта смелость стала поразительной для Энму. Девица выбравшая не сладкий сон, а возможность встретиться с демоном лицом к лицу.        Как интересно.       Наверное именно этот интерес и стал точкой, когда всё изменилось. Юная леди совсем не боялась его, а наоборот доминировала всеми возможными способами. Не удивительно, к чему это привело.       О’ни выгибает спину, чтобы обхватить губами небольшую бусинку на женской груди. Нежно, но увлечённо он начинает работать губами, посасывая и слегка оттягивая чувствительную точку. Его Госпожа была в полном восторге, ведь не даром она позволила себе издать парочку достаточно протяжных мычаний. Масла в огонь подлило едва ли слышное:       — Вот так, мой сладкий… Работай язычком, Энни…       Глупое коверканье его имени зацепило парня очень даже нехило. Никто так не называл его. Эта кличка была только для неё и использовать её можно было только в таких ситуациях. «Энни». Откуда это было взято, он так и не понял. Но Айка знала, что это их общий секрет, поэтому всегда вкладывала в эту кличку как можно больше приторного выражения. Это должно быть звучать особенно.       И для Тамио это звучало особенно, ведь он начал лишь сильнее работать губами и языком, дабы доставить девушке как можно больше удовольствия. От невозможности использовать руки, он был не так аккуратен, как ему самому хотел бы. Слюни текли от её соска вниз по груди, а также губы и подбородок Энму были мокрыми. Но юную леди это не волновало от слова «совсем». Без тени смущения она получала своё, поощряя партнёра достаточно звонкими стонами. Её пальцы путались в коротких волосах, сжимались, показывали ему полное одобрение каждого действия.       Но сам демон прекрасно понимал, что без рук довести свою Госпожу до пика будет невозможно. Использовать язык нужно в другом месте, ведь похожего рода ласки лишь сильнее распаляют её. Совсем скоро сосочки будут бесчувственны к его ласкам, а пока этого не случилось, лучше оставить их на потом.       Без особо резких движений о’ни сначала немного убавляет темп и силу посасываний, а потом медленно отстраняется, желая, чтобы Айка увидела нитку слюны, что потянулась между его губами и розовой бусинкой.       — Какой умничка, — ласково говорит она сквозь шумные выдохи и заправляет волосы ему за ухо. Её ладонь мягко поглаживает демона по щеке дабы похвалить. Он же слегка улыбается, а после оставляет мягкий — завершающий, поцелуй на розовой бусинке.       Дальше губы исследуют пространство под грудьми. Без внимания не остаётся не единое ребро, каждое из которых о’ни так трепетно покрывает поцелуями.       Человеческая, особенно женская, кожа намного чувствительнее демонической, поэтому, после каждого прикосновения устами, она покрывается невинными мурашками. Девушка, конечно, не из робкого десятка, но под такими умелыми и нежными ласками, она тает словно лёд на солнце. О’ни прекрасно знает, как нужно делать. Долгие ночи, проведённые вместе, дают свои плоды, ведь теперь каждый поцелуй можно считать попаданием в яблочко.       Парень прекрасно знает, где нужно погладить, где мягко сжать, а где касаться вообще не стоит. И для юной леди в радость поощрять его, когда его губы, достигнув живота, слегка приоткрываются и позволяют ласковому язычку рисовать влажные узоры.       — М-м-м-м-м… Как приятно, что ты так хорошо знаешь, что делать, — нашёптывает она, осторожно собирая волосы Тамио в хвост, который придерживает рукой. Ничто не должно мешать такому покорному мальчику доставлять удовольствие своей Госпоже. Однако она всё равно была немного нетерпелива, из-за чего решилась мягко надавить ему на голову, чтобы поторопить. Намёк был понят сразу же, ведь язык Энму мгновенно поменял направление, двигаясь теперь уже вниз.       Вот только Айка приготовила ему небольшую пакость — не соизволила избавиться от собственного нижнего белья. Поэтому, когда он дошёл до низа живота, то сначала даже не понял, что делать.       Она же посмеялась на реакцию своего партнёра, но всё-таки не решилась помочь ему.       — Ты такой хороший мальчик, — довольно промурлыкала мучительница и погладила его по голове, — Или же мне лучше называть тебя «мой сладкий Энни»?       — Как Вам угодно, моя Госпожа, — зашептал возбуждённый демон, уже устроившись меж чужих разведённых ног. Ткань, прикрывающая половые губы была уже насквозь мокрая, что говорило о хорошо проделанной работе. Однако от остатков одежды всё равно нужно было избавиться. К тому же без рук.       Он шумно сглотнул и приблизился к сокровенному девичьему сокровищу, проводя кончиком языка по трусикам. О’ни ещё пока думает, как снять их, но, чтобы не томить девушку, ласкает сквозь незначительную преграду.       И, слушая томные вдохи своей Госпожи, он придумывает аккуратно схватить ткань губами, немного оттянуть, а после вцепиться зубами. Теперь парень тащит нижнее бельё на себя, постепенно стаскивая его с бёдер юной леди, которая, кстати, даже помогает ему, приподняв таз. А когда влажная тряпка оказывается стянута достаточно, она далеко ловко сгибает ножки, чуть ли не самостоятельно расправляясь с ней.       — Мне уже не терпится, — кокетливо заявляет Айка, когда снова раздвигает свои ноги, как и прежде закинув одну из них на спинку сиденья.       Однако в голове у Тамио что-то щёлкает. Ему вдруг хочется подразнить её. Похвала и поощрение на секунду дают ему уверенность, что отныне он ведёт игру. Поэтому, конечно же, хочется внести свои правила.       Дурашка решает, что может делать всё, как вздумается и поэтому, нагнувшись к влажным складкам своим лицом, тут же проникает языком в влажное лоно. Госпожа не любит это. Она из тех, кто желает долгих и нежных ласк, а не похожей мерзкой влаги внутри себя.       А ещё она не терпит ошибок.       Крепко и безжалостно девушка сжимает волосы Энму и прежде, чем он успевает понять, резко оттягивает прочь.       — Я думала, что достаточно ясно дала тебе понять, что не люблю такое, — перемена в настроении происходит мгновенно, — Или мне стоит объяснить тебе ещё раз?       В ярости, даже настолько короткие волосы она умудряется намотать на кулак, чтобы заставить демона смотреть ей в глаза.       — Неужели так сложно дать мне то, чего я прошу, м? Или ты намеренно делаешь мне неприятно? — строгость в голосе юной леди кажется ему самой возбуждающей её чертой. О’ни не раз ловил себя на том, что эрекция у него происходит чаще всего в те моменты, когда его прекрасная мучительница злится.       — Я обращаюсь к тебе, — она грубо дёргает парня за волосы, чтобы вернуть в реальность.       — Ммммх… Моя Госпожа… — он скулит, как щенок, и пытается ластится к её рукам, когда вдруг получает пощёчину. Айка недовольна, а это значит, что она, как угодно, извернётся, дабы измучать непослушного мерзавца.       — Неужели ты хочешь, чтобы я наказала тебя? — мягко спрашивает она, тем самым демонстрируя неподдельное негодование.       И Тамио восхищался ей, словно самым великолепным существом на всей земле. Мучиться от её прекрасных рук, получать сладкие пощёчины…       — Не жалейте сил, прошу… — он старается подвинуть голову ближе к ней и чувствует натяжение собственных волос, — Ударьте меня, Госпожа…       — Плохой мальчик, — хмыкает девушка, с явным садистским удовольствием ударяя Энму по щеке, — Очень плохой.       На его бледной щеке красный след виден сразу, но прежде чем он успевает поблагодарить Госпожу, ему влетает ещё одна пощёчина.       — Но я заставлю тебя быть хорошим мальчиком, мой сладкий Энни… — она держит его волосы настолько крепко, что даже больно, — И ты сделаешь мне приятно так, как я того желаю.       Юная леди берёт свободной рукой подбородок демона и с мягким нажимом заставляет открыть ротик. Она уже дразнила его своей кровью ранее, но сейчас это будет страшным наказанием для него. Без тени боли или страха мучительница царапает два своих пальца о бритвенно острые клыки. Даже это заставляет о’ни вздрогнуть, ведь запах её крови распространяется до безумия быстро, а на вкус она кажется ему самой прекрасной из всех, что существует.       — Как жаль, что приходится прибегать к такому. Но ты же прекрасно понимаешь, что заслужил, — с наигранной расстроенностью говорит она, когда смотрит в слезящиеся от голода глаза, — За плохое поведение нужно наказывать.       Сразу после этих слов Айка пихает свои пальчики глубоко в рот парню, прижимая к их языку так, чтобы он не мог сглатывать. Сладкая, вкусная до дрожи, алая жидкость щекочет рецепторы Тамио, но, как и ожидалось, ни единой капельки съесть он не может.       Бедняжка, он закатывает глаза, слегка дёргает головой, но всё тщетно, ведь она слишком крепко держит его за волосы и очень плотно прижимает свои пальцы к определённому участку. Из глаз Энму идут слёзы, когда он пытается двинуться навстречу, но теряет равновесие, падая на свою Госпожу. Как же прекрасно он выглядит весь дрожащий, в слезах, со слюнями на подбородке, а также с руками беспомощно сведёнными за спиной.       Демон сипло дышит и наконец переходит на мольбы:       — Ммм!!! Г-Госпожа… — его рот на руке говорит за него самого, — Я больше не буду… Прошу Вас, пощадите… Я так хочу Вашей крови…       Солёные ручьи протекают по красным от ударов щекам, а жалобные глаза просят пощады.       — Моей крови? Ты не получишь её, пока не доставишь мне удовольствие, — без намёка на жалость говорит она, — Ошибки нужно исправлять, и этим ты займёшься сейчас же.       А потом резко вынимает свои пальцы изо рта о’ни, наблюдая как жадно он сглатывает и облизывается, наслаждаясь ничтожными каплями крови, что смог достать.       — А теперь продолжай, и без фокусов, пожалуйста, — девушка последний раз дёргает его за волосы, чтобы поднять с себя и наконец опускает их, хотя ладонь и остаётся на его макушке.       Парень же немедленно опускается к влажным складкам. Жажда и голод заставляют вены на его лице и теле пульсировать, а губы дрожать. Он хочет её крови так сильно, что каждые пару секунд просто сглатывает слюни. Нет, нет…       Тамио приоткрывает рот и мягко касается клитора кончиком языка. Юная леди приятно вздрагивает, а после ёрзает, чтобы устроиться поудобнее. Наконец-то он делает всё именно так, как нужно.       Энму чертовски сложно. Обилие слюны, руки сведённые за спиной, дрожь в каждом участке тела. Его словно сжимают со всех сторон раскалённые железные плиты. Воздух становится тяжёлым, и с болью застревает в горле, когда он сначала обводит языком чувствительный комок, а потом мягко обхватывает губами. Демон слышит, как блаженствует его Госпожа.       Такая красивая и будоражащая сознание.       Если бы он только мог, то схватился бы руками за её бёдра и загладил бы их. Вверх-вниз, с самой великой нежностью, которой только может о’ни. Он бы не поцарапал, только касался, ластился, ласкал.       — М-м! Мой слад-дкий Энни… — скулит Айка, а её ладонь уже нежно перебирает пряди на голове партнёра, — Сильнее, пожалуйста… Я знаю, что ты можешь… Ах!       Он выполняет просьбу до такой степени быстро, что у неё вздрагивают колени, и даже пальцы на мгновение сжимают чужие волосы.       — В-вот так… — сбито шепчет девушка, сильнее раздвигая ноги.       Парень делает именно так. Усердно и долго работает язычком, пока тот не начинает неметь. Влажные половые губы так просят проникновения, но их хозяйка считает иначе. Словно струна, она выгибается и издаёт самые разные звуки, каждый из которых наполнен наслаждением.       — Ещё, ещё…! Ещё немного! — чуть ли не умоляет Госпожа, пока прижимается затылком к стене поезда. Глаза бегают по вагону, пока она различает некоторых пассажиров. В голове проскакивает мысль о том, как же бесстыже они с Тамио занимаются любовью чуть ли не на виду у всех этих людей.       Однако чары сна Первой Низшей разрушить простой человек не сможет. Что уж там. Не все охотники смогли.       — Д-да, да! — в экстазе юная леди царапает ногтями обивку кресел в поезде. Она вся сжимается и раскрывается одновременно, дрожит и выгибается, стонет и плачет.       Глядя на это, Энму знает, что прекрасно поработал. И всё же… Он мягко целует её колено, чтобы привлечь внимание, а также немного привести в себя.       Айка шумно дышит, но всё-таки удостаивает демона своего взгляда.       — Моя Госпожа… — он смотрит сквозь глаза, прямо в душу, — Вы так прекрасны…       О’ни покрывает поцелуями ногу у колена, за что получает тихий вдох.       — Ты говоришь так, потому что…       — Потому что люблю тебя, — шепчет он и прижимается щекой к её ноге, — Ты прекрасно знаешь это…       И девушка смотрит, затаив дыхание.       — Боже, Энму! — она вдруг хватает его за голову и тянет на себя, когда сама нагибается ближе и целует парня. Он слегка улыбается, но с той же пассивностью тает от тёплых губ.       У людей горячая кровь. Так Тамио и думал, пока не познакомился с этой необычайной юной леди. Люди они сами по себе как маленькие свечи. Такие по живому тёплые и наполненные энтузиазмом. Его прекрасная мучительница была не менее, чем огромным костром, что мог не только согреть, но и сжечь при неосторожности. Она любит резкие заявления, бездумные действия, неоправданный риск. Айка любит пылать, сгорать, тлеть, а потом как Феникс возрождаться из пепла.       Стоит хоть секунду отвлечься, и она уже кусает его губу и тянет на себя. Так сложно держать себя в руках, ведь тоже хочется чувствовать себя живым.       Девушка вдруг резко переворачивается, и они оба падают с кресла поезда. Энму оказывается снизу, а она снова наверху. Гордо и самоуверенно восседает на хрупких бёдрах. Если бы только могла, его Госпожа наверняка бы отымела его.       Но она только начала снимать с демона штаны.       Он был так стильно и хорошо одет, что юная леди один раз даже не стала его раздевать. Выглаженный и чистый костюм оказался испачкан и помят после того раза. О’ни казалось, словно с каждым разом она становилась всё более ненасытной. Хотела больше, быстрее, сильнее, словно каждый раз был точно самым последним.       — Мои руки, Госпожа, я… — он слегка выгибается от дискомфорта, хоть и не может вытащить связанные конечности.       — Ты будешь держать их над головой, — строго приказывает Айка, а после освобождает своего «пленника».       Он вздыхает, потирая запястья.       Конечно, хочется прикоснуться. Ощутить мягкость любимой кожи, возможно, слегка царапнуть, но в основном только гладить.       — Моя Госпожа, позвольте прикоснуться к Вам, — парень вновь пленяет своей волшебной лазурью верных глаз.       — Только пока расстёгиваю штаны, — девушка не хочет подчиняться, но и противиться не может. Как бы сильно не била, как бы не рвала волосы, как бы не насиловала и не мучала, она его любит. И особенно эти глаза. Им даже не откажешь.       — Да, моя принцесса, — Тамио неторопливо тянет руки к округлым бёдрам. Касается кончиками пальцев, блаженствуя от родной и нежной кожи. Он хочет касаться вечно, но нельзя, Госпожа не позволяет.       Энму трепетно обхватывает руками девичьи бёдра и скользит вверх по талии, гладит, сжимает, любит.       — Достаточно, — она уже спихивает с него штаны. Не снимает полностью, просто оставляет где-то на уровне колен.       — Руки над головой, — распоряжается юная леди, и после выполнения приказа скрепляет руки демона над головой той же самой верёвкой. Для надёжности ещё и привязывает их ножке сидений.       Без особого акцента, она стягивает с его бёдер боксёры, оставляя их на том же уровне, что и штаны.       — Как давно у тебя встал? — такие вопросы уже не кажутся смущяющими не для кого.       — Сразу как увидел Вас, — сладко отвечает о’ни, а сам наблюдает за тем, как ловко Айка проводит рукой по его члену.       — Врёшь же, — она недолго потирает пальцем головку, после чего приподнимается и подвигается ближе, чтобы насадиться.       — Ни в коем случае! — парень слегка щурит глаза, когда оказывается в девичьем лоне, — Тем более Вы возбуждаете одним своим взглядом.       Он отрывает взор от того, что происходит снизу и сталкивается с её тёмными глазами. В этом тусклом свете транспортных ламп, они приобретают золотой оттенок. Словно мёд.       Госпожа вздыхает и одним резким движением полностью погружает в себя причендал Тамио.       — Н-не так резко! — у него вздрагивают колени, а на глазах набегают слёзы, — Г-Госпожа, пожалуйста… Прошу, пожалуйста, пощадите…       — Ну тише, тише… М-м… Мой сладкий Энни, — она тянет ладонь к его лицу и вытирает слёзы, пока сама медленно, но чётко двигает бёдрами, — Я хочу получить удовольствие, и ты тоже этого хочешь…       Энму скулит и выгибается. Не может понять, почему в ней всегда так чёртовски горячо и узко. Он готов кончить даже просто от того, что находится внутри, а девушка ещё и двигается.       — Госпожа-а-а-а-а! — у демона дрожат колени. Чёрт, чёрт, чёрт! Он так хотел этого оргазма, но только не сейчас!!! Он сдерживается, громко дышит, дрожит, но терпит и оттягивает.       — Ты знаешь, что если ты кончишь, меня это не остановит, — оповещает мучительница, но при этом по прежнему медленно двигает бёдрами. Ей хорошо и будет ещё лучше.       О’ни хнычет и мычит. Он так близко, и так далеко, что хочется плакать. И реки слёз действительно снова и снова наполняются на его щеках.       — П-пожалуйста, дайте… Госпожа, молю Вас!!!       — Какой жалкий, — шепчет юная леди и нагибается к его лицу, — Так дрожишь и плачешь… Ты такой красивый, когда выглядишь так…       Она резко целует парня в губы, а вместе с тем резко вгоняет в себя его член до самого упора.       В ушах звенит громкое мычание, а тело под ней дрожит и дёргается. Горячее и липкое ощущение разливается внутри Айки, от чего она позволяет себе тихий стон. Тамио же содрогается, плачет, чуть не рвёт верёвку, скрепляющую руки. Так хорошо, так хорошо, так хорошо!!!       Никто бы из них и не подумал бы, что демоны могут быть до такой степени чувствительными. Однако он сам прекрасно знал, что никогда его оргазмы не будут настолько же сокрушительными и сильными с другим человеком. Именно любимая девушка делала их особенными. Так хорошо было только с ней.       Она отстраняется от измученных губ Энму и поглаживает по подбородку, наконец останавливаясь, чтобы он мог прийти в себя. Он выглядит так привлекательно, когда измучен и доведён до своего пика. Эти влажные опухшие и слегка распахнутые губы; слезящиеся прекрасные глаза и алые щёки. Таким его видела только эта юная леди. Именно сейчас он был тем самым «сладким Энни».       — Ну-с… Мой сладкий Энни… Как ты? — кокетливо мурлыкает она и поглаживает пальцами его личико. Демон что-то неразборчиво мямлит, однако смотрит прямо в глаза.       — Хорошо, хорошо… — мучительница оставляет лёгкий поцелуй на опухших губах, — Даю тебе немного времени.       — Вы так прекрасны, моя Госпожа… — шепчет он будто бы видит в ней дивного ангела, коим она никогда не являлась. Но это ведь так неважно, если среди других существ на земле, только Айка была такой невероятной. Для о’ни она всегда была и будет ангелом.       — И именно это ты скажешь мне, когда однажды потеряешь сознание от этих пыток? — тонкие пальчики крутят тёмные волосы и стирают хрустальные слезинки.       — Я скажу это, даже если убьёшь меня, — хрипит он. Потому что любит.       — Ох, ну всё, всё… Ты переигрываешь в любовь, Энму, — не совсем спокойно отвечает девушка.       — Я никогда не играл в любовь. Я любил, моя милая… Всегда любил, — парень верит в это всей своей душой, — Как твои удары, укусы, дёрганья за волосы. Как каждую твою пытку. Я хочу, чтобы ты верила.       — Энму.       — Айка.       Нависает неловкое молчание. Впервые за долгое время ей действительно нечего ответить. Это так страшнно.       — Айка, я… Я люблю тебя. И люблю в тебе всё. Внешность, характер, любые закидоны…       — «Закидоны». Ужасное слово. Не произноси его.       — Мммх… Любые странности?       — Да, именно так, — юная леди вздыхает и награждает Тамио поцелуем в губы. На удивление чувственным и небывало нежным. И он может ей ответить. Также нежно и также чувственно.       — Я тоже люблю тебя… — шепчет она, когда отстраняется, — Но это не отменяет того факта, что мы ещё не закончили, и ты должен называть меня Госпожой.       Энму хмыкает:       — Конечно, моя Госпожа. Трахните меня хорошенько.       Его Госпожа довольно закатывает глаза и вновь выпрямляется, оперевшись руками о его живот.       — Советую его напрячь, потому что я собираюсь исполнить твою просьбу, — она делает первое движение, которое отзывается хлюпаньем.       — М! — демон жмурит глаза, но послушно напрягается.       — Ох… Я прямо чувствую, как затвердел твой дружок, — Айка закусывает губу, а потом начинает работать бёдрами, пока что установив небольшую частоту. Но даже этого достаточно, чтобы заставить его шумно дышать.       — Прошу прощения, но исправить это… Хах! Н-не в моих силах…       — Так даже лучше, — сквозь зубы от удовольствия выдавливает она, а потом откидывает голову.       И постепенно умеренные колебания превращаются в дичайшие вколачивания. Шлепки двух разгорячённых тел, хлюпанье, стоны (по большей части мужские) — это создаёт ту идеальную атмосферу, к которой так стремился каждый.       Девушка качает своими бёдрами и позволяет горячему члену скользить максимально глубоко внутри. Она чувствует каждую выпирающую венку, а их, ой, как немало. И это так приятно. Чувствовать его полностью со всеми мелочами, словно они единое целое.       Юная леди старается быстрее. Вжимает руки уже в пол, а не в живот о’ни и просто двигает тазом так быстро, как только может. В голове скачут хаотичные мысли — «быстрее»; «сильнее»; «жёстче», но всё, что она может это лишь шумно дышать и стонать. Её тёмные короткие волосы липнут к щекам и шее, а плечи то и дело вздрагивают, но Айка не волнуется ни на счёт одного, ни на счёт другого.       — Г-Госпожа!!! — он выгибает и старается освободить руки, когда тянет их на себя, — Сильнее, Госпожа!!!       Парень сгибает ноги в коленях и также старается двигаться навстречу. Хотя это так сложно, когда он, то и дело, выгибается, откидывает голову и просто стонет без остановки.       — Я не могу!!! Двигайся мне в такт, если хочешь сильнее! — она чувствует, что устаёт, но всё равно упорно винит во всём Тамио. Который, кстати, даже старается исполнить её просьбу и успешно это делает.       А также он прекрасно понимает, что Госпожа устала. Поэтому Энму делает всё возможное, чтобы вкладывать как можно больше силы в свои толчки. Одна из его ног даже соскальзывает, когда он снова выгибает спину.       — Мой… Мой сладкий… Энни, пожалуйста!!! — девушка откидывает голову и из последних сил качает тазом.       — Да, моя Госпожа!!! — вместо сладкого голоса она слышит самый настоящий демонический рык. Слышится треск плоти и где-то из рёбер у него вырастает ещё одна пара рук, которая мгновенно хватается за хрупкие людские бёдра. О’ни снова и снова сильно насаживает свою Госпожу до самого упора.       Теперь вагон наполняется их общими громкими стонами, которые отражаются от окон стёкол, стен, сидений. Всё вокруг вдруг испарилось и остались только страсть, висящая в разгорячённом воздухе.       — М-МОЯ ГОСПОЖА, Я… — громкий стон, порвался сквозь оковы реальности и оглушил юную леди в тот момент, когда парень снова излился прямо внутрь неё. Она же ещё не достигла своего пика, поэтому ещё пыталась двигаться, но сильные руки остановили её.       — ЭНМУ!!! — завопила Айка, ведь также была так близка и так сильно хотела…!       Слышится треск верёвок, и за секунду Тамио оказывается у девичьей груди, лаская и старательно обсасывая розовые бусинки. Она стонет и ёрзает, когда сжимает его волосы. Левая рука, которая только-только освободилась от оков, также оказывается у соска и пускает в ход вторые уста, которыми обладает Энму.       Девушка задыхается и мечется в экстазе, когда наконец ловит свой оргазм. Её тело сильно выгибается, и ему приходится пустить в ход нижнюю пару рук и придержать её за спину, чтобы юная леди её себе не сломала.       — Чшшшш… Вот так, моя Госпожа, — демон отстраняется и поглаживает соски большими пальцами, — Это было великолепно… Мои колени до сих пор трясутся.       Он утыкается носом ей в шейку и покрывает участок мягкими поцелуями. Айка мычит что-то а после отводит одну руку назад, чтобы коснуться чужого колена.       — И вправду… — хрипит она, а после возращает обе руки на затылок о’ни и поглаживает по волосам. Её и саму немного потряхивает.       Он всеми способами пытается помочь девушке прийти в себя, поэтому гладит её тело всеми четырьмя руками.       — Энму… — она берёт его за лицо обеими руками, чтобы посмотреть в глаза.       — Да…? — шёпотом отвечает парень, влюблённо смотря в карие глаза.       — Твоя вторая пара рук дико пугает меня, божечки, сделай с этим что-то, — серьёзно говорит юная леди, чем вызывает смех с его стороны.       — Прости, сейчас с этим разберусь, — за пару секунд он заставляет руки совсем бесследно врасти обратно. Будто бы и не было.       — Меня сейчас вырвет, Энму! — она легко даёт Тамио по голове, — Этот треск плоти просто тошнотворный!       Он же хихикает и пожимает плечами, мол я сделал, что мог.       — Идиот, — недовольно бурчит Айка, а после целует Энму в губы. Снова страстно и неудержимо, от чего у него вновь мурашки.       — Зачем ты сказал, что любишь меня? — первое, что звучит после того как она отстраняется.       — П-потому что я люблю тебя, — он слегка запинается, от того, насколько волшебными были прикосновения уст.       — А почему ты не говорил этого раньше?       — Я говорил это раньше. Много раз. Я всегда говорю это после каждого нашего секса, — заявляет демон.       — А почему не до?       — До этого ты всегда на взводе. Я не хочу портить атмосферу своими признаниями, — он поглаживает девичьи бёдра и смотрит прямо в глаза.       — Я тоже люблю тебя, — вздыхает она, а после оставляет прикосновение губ на его щеке, — Ах, и моя кровь.       Юная леди нагибает голову в бок, дабы открывать вид на участок на шее.       — Я обещала тебе, — более тихо говорит она и прикрывает глаза. О’ни ничего не отвечает, а лишь набрасывается на её шейку, без промедления протыкая острыми зубами нежную кожу.       Её кровь очень вкусная, и он наслаждается каждой каплей, что может испить. Однако эта благодать продолжается недолго, ведь, если выпить слишком много Айка может потерять сознание.       — Твоя щедрость выходит за любые границы, моя принцесса, — шепчет парень и уже покрывает поцелуями свежую рану.       — Для тебя этих границ нет.       — Ох… Мою благодарность невозможно выразить словами, — певуче отвечает он, — Но можно действиями.       Тамио оставляет следы кровавых губ на шее, плечах и за ушком.       — Подлиза, — шумно выдыхает она, поглаживая его по волосам.       — Всегда, пожалуйста-а-а, — слащаво тянет Энму.