Люстра

У Годжо не было родителей. Нет, конечно, были биологические, они есть у всех, но их Годжо ненавидел. Мать и отец часто ругались. Да какой часто. Крики и ор стояли постоянно. Постоянно разбивали посуду. Кидали в друг друга все, что попадалось под руку. Годжо ненавидел их. Мужчина, даже когда был маленьким, был очень жестоким. Животных, котов, птиц, или бродячих псов парень никогда не трогал. Заинтересованно перебирал грязную шесть и не хотел возвращаться домой. Людей Годжо ненавидел. Он не подпускал к себе никого. Его пытались отдать в детский сад, но в итоге парень просто был предоставлен сам себе. Воспитатели не хотели даже прикасаться к нему. Маленький мальчик шлялся по улицам, а когда немного подрос начал драться с бомжами, гонять гопников и неделями не появлялся дома. Его родителям же было все равно. Годжо заплывал шрамами. Белые полосы, память о ранах от ножей и других острых предметов. Бесконечные синяки, царапины. Парень покупал битны и перекись водорода. Других лекарств для него не существовало. Отец начал пить. А Годжо начал спать с ножом. А потом вообще перестал ночевать дома. Дом - это место, где ты должен чувствовать безопасность и спокойствие. Для Годжо же это было препятствием для полной свободы. Мать давно не работала. Отца уволили за пьянство. И Годжо решился. Тринадцатилетний ребенок взял нож и, довольно улыбаясь, убил собственных родителей. Парень был силен и легко справился с так и не протрезвевшим отцом. А мать и не сопротивлялась, благодарно улыбаясь. Дольше всего Годжо возился с трупами. Первым делом парень слил кровь, потом пошло самое тяжелое. Седовласый ребенок разрезал тела по частям и убирал в холодильник. Теперь у него оставался месяц до того, как в дом заявятся из налоговой. Парень полностью разобрался с отцом и отнес измельчённое мясо знакомым кошкам и собакам. Те с удовольствием отведали человечины. В течение нескольких недель у бездомных животных был праздник. Кости Годжо сжигал. Так же он сжигал все лишнее. Документы, фотографии и личные вещи. Парень собирался все необходимое для дальнейшего своего выживания. Делал заначки в самых укромных местах, готовился к жизни на улице. Хорошо кушал, доедая все, что осталось дома, тренировался и продумывал, как будет проводить зиму. Выбор парня пал на заброшенную станцию метро. Там не было никого и было достаточно тепло. Парень натаскал туда много чего, в том числе обломков бетонных плит, чтобы замаскировать вход. Он многое перетащил сюда из дома. Обустроился. Создал еще несколько убежищ на чердаках. В конце месяца Годжо покинул то, что называют домой. Началось его выживание на улице. Парень устроился на подработку. Зарплата шла на хорошее пропитание и иногда снимал номер в отеле, чтобы сходить в душ. Устроился парень не официально, помогал одному хозяину магазина. Тот платил немного, но лучшего несовершеннолетний парень найти не мог. Время летело не заметно. Годжо знал, что нельзя оставаться на одном месте долго. Парень старательно выживал, продолжал драться, продолжал пробиваться в криминальный мир сам того не ведая. В семнадцать парню пришлось сменить работу. Хозяин магазинчика связался не с теми людьми. Залез в долг и не смог вернуть. Убили его достаточно жестоко. Парень замер на пороге, удивленно смотря на еще теплый труп мужчины. Из темноты на него холодным взглядом смотрели другие мужчины. Убийцы с холодными, бездушными глазами. - Здрасте... Можно я свою зарплату заберу? - А ты у нас кто? – Мрачно поинтересовался один из амбалов. - Работал я тут. - Годжо пожал плечами. - Сколько лет тебе? - Семнадцать. Я свободен? - Нет, подожди, ты же работу потерял. Хочешь устроим тебя? Годжо прищурился. - Не доверяешь? - Поинтересовался один из мужчин. - Именно. - Поговоришь с боссом и решишь. Поехали. - Годжо без особых церемоний запихнули в машину и привезли в бордель. - Смотри. Нам нужен наблюдатель. Клиенты не должны ничего вкалывать нашими бабочкам. В зале должно быть тихо, ты должен будешь забирать шприцы. Любые. Руки у тебя ловкие, ты сможешь. А если заметят, то ссылаешься на правила. А по правилам у нас только таблетки. Еще твоя задача отсеивать зал. Если кто-то особо подозрительный, машешь вот тем людям. Или сам сразу подходишь. Ну хоть примерно задача понятна? - Я еще не согласился. Амбал покосился на паренька. - Ты же жил на улице, верно? А тут тебе дадут комнату и кормить будут. Соглашайся. - Мне надо подумать. - Думай пока до босса идем. Мужик вытянул Годжо из машины, затащил в здание через черный вход и потянул по темным коридорам, толкая неприметную, но явно тяжелую дверь. А потом Годжо втащили в яркий кабинет, и парень зажмурился от яркого перепада. - Здравствуйте, Эвелина Гайковна! Я привел нового работника. - Этого то? - Да. Дикий. Нам подходит. Девушка внимательно осмотрела меня. - Ну пусть попробует. Покажи ему комнату и что к чему. Мужчина кивнул и быстро вытащил Годжо из кабинета и оттащили подальше. - Смотри и запоминай. Тут всегда в коридорах темно. Тут есть подсветка, но она не очень поможет. Комната твоя будет вот тут. Дверь запирай. Всегда. Сейчас выдам ключи. Дальше сам будешь ориентироваться, но, если что, на двери темным цветом цифра восемнадцать. За ручку дергают - игнорируют. Если стучат, то тоже игнорируй. Если персоналу от тебя что-то понадобится, то тебе позвонят. – Мужчина открыл дверь и включил свет. – Это по поводу безопасности. А теперь по поводу самой твоей работы. Сегодня вечером и попробуешь. График два через два. Зарплата будет, но небольшая. Тут и кормят и жилище бесплатное, поэтому грех жаловаться. Сегодня вечером все поймешь. Годжо сухо кивнул, осматривая квартирку. - Все, я пошел. Все, что надо, есть тут. И еда, и телефон. Телефон должен быть всегда включенным. До вечера поспи немного. В восемь мы открываемся. Выходишь в зал и ищешь меня. Понял? - Понял. Мужчина покинул квартирку, а парень тихо скользнул на кухню. Приготовив себе еды и поев, он лег спать. Отдохнув около двух часов Годжо сходил в душ и вышел в зал. - А вот и ты. Значит, объясняю еще раз. ТЫ смешиваешься с толпой, ищешь шприцы. Всех подозрительных, неадекватных и бухих в хлам показываешь вышибалам. Бухих оттаскиваешь сам. Оттаскиваешь в тот коридор. Сажаешь там на диванчик и уходишь. Если кто-то просит о помощи, опять же - к вышибалам. Гостей старайся не касаться, на танцпол не суйся, в разговоры не вступай. Ох, вот и первые гости. А, и, забыл сказать, одевайся во все черное. В драки не вступать. Это пока вроде все. - Хорошо. - Отлично. Я пока первые два дня буду тут, вон на том балконе. Если что – подходи. И как тебя зовут? - Годжо. - Документы есть? - Нет. - Мы сделаем. - Ладно. В зал ввалилась толпа молодых людей. Они почти сразу заказали алкоголь и сели за столики. Буквально через пятнадцать минут клуб был полон. На новом месте Годжо проработал до девятнадцати. А потом случилось несчастье. Клуб подожгли, закрыв все выходы. Жертв было достаточно, многие погибли, многие стались калеками. Годжо вернулся уже к пепелищу. В этот день у него был выходной, и он решил съездить закупиться новой одеждой и посмотреть, появилось ли что-то интересное в оружейном магазине. Годжо прекрасно помнил скалящиеся лица мужчин, что довольно смотрели на остатки клуба. И Годжо взбесился. Неуправляемая ярость, смешанная с холодной и спокойной расчетливостью, вновь заплескалась в нем. За все время работы Годжо был почти полностью уверен, что угомонил своего внутреннего демона, но сейчас парень был готов убивать. И Годжо убивал. Убил всех, кто был причастен к поджогу. О нем вновь начали говорить. Те, кто помнил его еще маленьким, качали головами. - Вырос убийца. И ему нельзя перечить. Жизнь дороже. Сейчас он соберет вокруг себя верных людей и уберет нас всех, так что лучше готовиться к пиздецу. Или самим идти к нему. – Так говорили люди. Как говорили, так и случилось. Годжо собрал тех, кто выжил после пожара, жестко отобрал новых людей. Убивал тех, кто ему мешал. И уже через четыре года мужчина был во главе мафии. А потом он встретил Юджи. Юджи запал ему в самую душу. Он был похож на испуганного котенка с большими глазами. От парня несло страхом, но он продолжал отстаивать свое. Годжо сразу заметил его. Сердце убийцы дрогнуло, мужчина сразу забыл про долг. Юджи хотелось обнять, бросить к его ногам весь мир. И Годжо не сдержался. Забрал этого котенка к себе на четыре месяца, в надежде на то, что если парень привыкнет к роскошной жизни, то останется с ним. Но Годжо зря надеялся. Юджи сбежал день в день. Мужчина погоревал, позлился на себя и начал пытаться найти лазейку, как бы вернуть себе парня. Брать силой не хотелось. Лазейку в итоге он нашел. Быстро послал своих людей справиться с дедушкой, а потом выловил Юджи вновь. Когда парень извинялся, мужчине сносило тормоза. Он скрипел зубами, сжимал кулаки, держался как мог. Но, когда парень сам его поцеловал, ржавые тормоза слетели окончательно. Юджи, хоть и боялся, но жался в ответ, цеплялся за Годжо, неловко тянулся за поцелуями. Годжо жалел, что не был ласков. Жалел, что парню не понравилось. И теперь максимально надеялся на то, что Итадори сможет простить ему его ошибку и не сильно будет шугаться. Итадори же с тихим ужасом понимал, что Годжо помешался на нем. Гиперзабота мужчины, которая лилась на Юджи без тормозов, пугала. Особенно, если знать, что мужчина был не управляемым и делал все так, как хотел. Годжо наслаждался любым касанием Юджи. Парень прижимался к нему по утрам, и Годжо, пересиливая себя, уходил под ледяной душ. Мужчина терпел, ожидая, пока Юджи сам придет к нему в руки. Парень метался, не зная, путаясь в своих чувствах, спотыкаясь о чувства мужчины. Годжо понимал, что парня нельзя сейчас трогать и поэтому довольствовался недолгими поцелуями. Оставалось только ждать.