Гроза и её последствия

Питер сидел на огромной кровати и пытался понять смысл строчки, которую он читает последние пять минут. Но смысл так и не доходит до него, потому что все его внимание было на ужасно громком грохоте за окном. Он на секунду прикрыл глаза, глубоко вдыхая так, как учила его Мэй. Сердце пришло в ровный ритм, звуки уже не такие громкие, и вот он подумал, что у него самостоятельно получилось избавиться от детского страха. Питер улыбнулся, но в ту же секунду проревел гром с небывалой силой. Паучок дёрнулся и инстинктивно закрыл уши руками, что ему, естественно, не помогло. В таких ситуациях его всегда спасала Мэй. Питер помнит, как в первый раз посреди ночи пришёл к ней, переминаясь с ноги на ногу и не смотря на тётю, сказал ей о своей проблеме. Она не отвергнула его, не смеялась над ним, чего очень сильно боялся маленький Пит, тетя лишь подозвала его к себе в свои тёплые объятия. Мэй шептала, что все хорошо, она рядом, перебирала прядки кудрявых каштановых волос и, когда он был уже близок к царству Морфея, поцеловала его в лоб и укрыла тёплым одеялом. И так было всегда. А сейчас он сидит в холодной и тёмной комнате. Конечно же, комната не была холодной, благодаря очаровательной Пятнице, но все равно в ней было жутко. Питер уже не первый раз ночует в Башне, да и комнату он свою обжил. Но сейчас здесь было ужасно жутко. Конечно, был вариант пойти к мистеру Старку, объяснить ему ситуацию. Но он так делать не будет, никогда. Ему и так проблем хватает, а тут ещё Питер с детским страхом. Нет, Питер не будет отвлекать столь важного человека от дел. Самое главное, чтобы не началась паническая атака, потому что в этом случае Питер никак не сможет помочь себе. Но она не начнётся, Питер надеется на это. До укуса паука пережить грозу было легче, звуки казались, конечно, громкими, но не настолько. А вот потом, после укуса, ему становилось хуже, доходило все вплоть до панических атак. Это ещё не учитывая то, что гроза является сильным триггером. Его переносит под завал, устроенный Стервятником. Холодный пот стекал с лица, сливаясь с грязными каплями воды из труб. Гром – грохот и падение целого здания на подростка, тяжесть звука ощущается также, как и тяжесть бетона. Собственно после событий со Стервятником начались панические атаки. И Пит честно боится, что сейчас начнётся она. Дышать становилось все тяжелее, будто слой пыли попал ему в лёгкие. Он лёг на мягкие простыни и закрыл глаза, пытаясь уйти, сбежать от грохота. Питер даже пытался слушать музыку, но холодные лапы грома добрались до него сквозь музыку, сливаясь с ней. От этого становилось только хуже. В ход пошли беруши, но это не помогло. Питер боялся потерять контроль над ситуацией, как терял однажды. Он старается выполнить домашнюю работу, почитать книгу, посмотреть фильм, но эти звуки окружили его и не выпускали, как бы тот не старался. Конечно, был вариант позвонить Мэй и слушать её тёплый и мягкий голос, но Питер не хотел будить любимую тетушку. Он просто пытался не думать об этом, мысленно перемещался в место, где ему комфортно и хорошо. Это помогало до тех пор, пока снова не прогремел гром. Видимо, он выглядел по-настоящему плохо, ведь даже Пятница начала переживать за него, хотя фактически она не может переживать. Она несколько раз грозилась сообщить мистеру Старку о его состоянии, Питер отговорил ее, но надолго ли... С каждым разом гром становился все громче, и Питеру казалось, что сейчас этот шум разорвёт его перепонки. К нему подступала тошнота от нехватки воздуха, как будто липкая смола распространяется по его лёгким. Боль в груди увеличивалась, будто что-то сдавливает его. Питер закрывал глаза и видел перед собой лужу, в которой лежала его старая маска, по лбу текла капля пота или воды, он понять не мог. От этого легче не становилось. Питеру слишком тяжело, слишком больно. Его дыхание становится все более тяжёлым, кажется, вот-вот он задохнется, словно рыба, выброшенная на берег. Он открывает глаза, но видит перед собой темноту, у него настоящая паника. Он не знает, что делать. Рядом никого нет. Он один. Снова гремит гром, и в эту секунду Питер готов закричать от боли, но этого не происходит... Он чувствует тёплые прикосновения к себе и, кажется, слышит чей-то голос. Что именно говорит неизвестный человек, Питер понять не мог. Шум вдруг встал на второй план, ведь Паучок пытался разобрать слова. Он несколько раз моргнул и понял, что он в комнате. В Башне. Теплота, разливающаяся подобно горячей нуге, заменила боль в его груди. Дышать становилось с каждым разом все лучше. Питер почти пришёл в себя и обнял человека, который продолжал шептать ему какие-то слова. Он сосредоточился на этом шёпоте, на теплых прикосновениях. Спустя вечных пять минут его дыхание полностью выровнялось, и он пришёл в себя. И в эту же секунду он понял, что перед ним все это время сидел Тони чертов Старк в своей пижаме с Железным человеком. Тони Старк проснулся и пришёл к Питеру, чтобы успокоить его. Тони Старк обнимает его и шепчет слова, которые помогли Питеру. Паучок резко замер, он честно не знал, что ему делать. Тони почувствовал, что что-то не так, и посмотрел на Питера. – Малыш, все хорошо? Ты здесь, в безопасности. Я рядом, – обеспокоенно произнес миллиардер, осматривая состояние ребёнка. – Д-да, наверное, я в порядке... А как вы..? – Пятница сообщила мне о твоей панической атаке. Почему ты сразу не разбудил меня, Пит? – продолжая полуобнимать Питера, спросил Старк. – Я не хотел беспокоить вас, мистер Старк. Я привык к этому и думал, что справлюсь, но все вышло немного из под контроля... – виновато произнёс Пит, перебирая края футболки. – Ох, Пит, – Старк снова обнял ребёнка. – Тем, что ты раньше ко мне не подошёл, ты напугал меня ещё больше, понимаешь? А теперь самое главное: как долго это у тебя продолжается? Тони смотрел на него с серьёзным лицом, на котором все ещё было сильное беспокойство. Питер же смотрел на Тони с ещё не высохшими слезами на щеках и не верил, потому что Старк действительно беспокоился, хотел вырвать этот сорняк страха с корнем, хотел помочь Питу. Так сильно за него беспокоилась Мэй и... и Бен. Этот якобы детский страх был вызван одним единственным событием. Именно в грозу погиб дядя, лил невероятно сильный дождь, смывая кровь и слезы с лица Питера. Конечно, это было очень давно, и Питер с Мэй жили дальше, но гроза всегда будет для него страхом номер один. Они даже с Мэй договорились никогда не выходить на улицу в грозу, переждать дома, в безопасности. И сейчас для него выпал шанс забыть этот страх навсегда, потому что знает, что Тони сможет помочь ему. Он никогда не скажет, но в нем он видит отцовскую фигуру, которая, как он думал, дважды умерла. В два часа ночи Питер сидит в теплых объятиях Тони и рассказывает все, абсолютно все. Тони слушал его, а сердце в груди сжималось от того, какая трудная судьба у этого ребёнка. Он всеми силами постарается помочь и сделать так, чтобы Паучок никогда больше не чувствовал такой ужасной боли. После очень долгого рассказа Старк отправил пацана на кухню, чтобы тот сделал две чашки горячего шоколада, а сам записал его к своему психотерапевту. Питер, как ему было сказано, сделал две чашки горячего шоколада, полностью ушёл в свои мысли и даже не заметил неожиданную гостью на кухне. – Если что, я принесла три пледа и свои вкусняхи, – спокойно произнесла Наташа, чтобы сильно не напугать ребёнка, к которому прониклась всей своей русской душой ещё с первой их встречи. Она улыбнулась, когда Питер резко повернулся к ней с испуганными глазами, но потом заметно расслабился, не найдя угрозы. – Мисс... Наташа, ну нельзя же так пугать. Почему не спишь в такой поздний час? – поворачиваясь обратно к столу и доставая третью кружку с красной звёздой (любимую кружку Наташи), спросил Пит. – Услышала, как наш миллиардер пыхтит и душит тебя своими объятиями, – ответила шпионка, продолжая улыбаться. Но потом резко посмотрела серьёзно и обеспокоенно, – Питер, ты как? – Я уже в норме. И всё же, почему ты не спишь? – он закончил с какао и передал кружку шпионке. – Я уже собиралась идти в спальню свою, как услышала всхлипы из твоей комнаты. Пятница сказала, что Старк уже там, поэтому я просто взяла пледики и любимые вкусняшки, – сказала Наташа, убирая косичку назад и делая маленький глоток из кружки. Вообще, редко встретишь такую Наташу: в пижаме с щеночками и с домашней косичкой на голове. Было немного стыдно перед ней, ведь она слышала, как он плакал. Он крутил эту мысль в голове, чувствуя, как горят его уши. Питер был на все сто десять процентов уверен, что они пылают красным оттенком, от этого стало только хуже. Романофф всё, конечно же, заметила, усмехнулась и потрепала пацана по голове, приговоривая, что это останется между ними. Пит в ответ благодарно улыбнулся и обнял Наташу. Лучший способ победить грусть – это крепкие объятия русской шпионки! Всю их идиллию разрушил Тони, который зашёл на кухню со словами: "Научишь моего ребёнка хоть одному матерному слову, потом можешь сразу забыть об апгрейде, Романофф". Наташа закатила глаза, снова беря кружку в руки, и ушла в зал, что-то отвечая Старку. А Питер застыл на месте. Он хотел промыть уши и услышать это заново. Хотя он был уверен, что услышал все правильно. Только что Тони-черт-его-побери-Старк назвал Питера своим ребёнком. Его вернуло в реальность лёгкое касание его головы. Интересно, есть ли человек, который ни разу не трогал волосы Питера? (ответ: нет) Тони взял свою кружку с Человеком-Пауком и направился в зал, где Наташа уже устроилась на диване в куче подушек, которые привезла Елена, вытянув ноги. Питер устроился рядом, но сначала еле отыскал свою любимую подушку с маленьким паучком, Елена сама сшила её для него, поэтому эта подушка с ним везде. Тони сел рядом, тоже удобно устраиваясь на диване и ища пульт, но потом обнаружил его в ловких руках Вдовы. Наташа предоставила выбор Питеру, пока она укрывает их пледами. Было ли удивительно то, что Питер выбрал первую часть Гарри Поттера? Конечно же, нет. Никто и не возражал. Питер был укрыт пледом, пил горячий шоколад и кутался в объятиях любимых супергероев (один из которых назвал его своим ребёнком!). Они смотрели Гарри Поттера. Питеру за последнее время ещё не было так хорошо. Гроза постепенно уходила все дальше, все дальше из сердца Питера. Последний раз, когда он чувствовал себя настолько комфортно, было тогда, когда они с Мэй устроили ночной марафон Сумерек. Его уже не беспокоит, грохочет ли гром, сверкает ли молния. Его беспокоит лишь то, что в фильме не показали Пивза. Это возмутительно! Всем бы хотелось посмотреть на то, как он разбрасывал навозные бомбы. Возмущению нет предела. Питер уснул на моменте, когда Гарри получил мантию-невидимку в подарок на Рождество. Во сне его не беспокоила тонна бетона или металлический запах крови. Он спал спокойно, как младенец. Видимо, Тони с Наташей показалось настолько милым то, как он спит, что они сделали больше сотни фотографий. Хуже лишь то, что они это отправили всем Мстителям. Но насчёт этого он будет возмущаться завтра, а сейчас прекрасное царство Морфея. – "Моего ребёнка" значит? – с ухмылкой тихо проговорила Наташа, смотря на Тони. – Ну, конечно, он не мой ребёнок, хотя это вопрос времени, но Питер всегда был мне родным человеком. Я словами просто так не разбрасываюсь, Нат, – также тихо ответил Старк шпионке, поправляя плед Питера и убирая кудряшку со лба. Романофф легко улыбнулась, поудобнее устраиваясь на подушках. Она в первый раз видит Тони таким открытым, уверенным и нежным. А Старк всегда уверен в своих словах. Оба мстителя тоже не выдержали до конца фильма и уснули. Завтра их ждут новые проблемы, новые задания, но сейчас это не важно, важен сон в четыре утра.