Девочка и море

Встав с кровати, она с лихорадочной поспешностью подошла к окну, чтобы снова встретить синие волны, которые сегодня, как и в сотни других ночей, пробирались в её душу сквозь сон. Она проснулась только для того, чтобы снова ощутить пропитанный океаном воздух в своих лёгких. Держась за щеки, она пыталась сохранить на них сырой ветер, через который чувствовала прикосновения моря. Она бы изо всех сил помчалась к берегу с холодным песком, если бы не... - Почему ты не спускаешься? - стоящая у двери женщина позвала так, будто лицезрела перед собой заключённого. Девочка кивнула, отсчитывая секунды, когда останется одна, наедине со своей любовью. Вытягивая руки через окно, она прощалась, будто в последний раз. Не признаваясь себе в этом, но она делала всё, дабы продлить эти мгновенья, где они вместе. Едва перебирая ногами, девочка спустилась по лестнице и оказалась в зале. Потолок был высок, как облака, а стены словно отдалялись, когда к ним приближаешься. В центре находился длинный стол с ровными углами и вытянутыми ножками. За ним сидели та самая женщина и, столь же угрюмый, мужчина. Присев на своё место, девочка выглядела серенькой мышкой по сравнению со всем окружающем. Для неё они казались существами с другой планеты, разговаривающих на чужом языке о не таких важных вещах, как прекрасное море. Не реагируя на её приход, мужчина жадно завтракал, а женщина посматривала на девочку усталыми выцветшими зрачками, наполненными раздражением, что высушивало девочку целиком. Находясь в разъедающем ужасе от них, она уставилась на здешнее окно. За ним мрачнело столетнее гробовое небо, скреблись листья кривых деревьев, но к ней приходило осознание, что наравне с ними, там волнуется её серое море, выводя на сушу своих барашков. Тогда дождевые тучи представлялись ей его письмами, веяние ветра — его песней. Яркий образ в голове заставлял её зажимать в кулаке складки юбки, дышать чаще, не отрываться от стекла. - Что? На, ешь, - костлявая рука, с вздувшимися венами, ударом положила варёное яйцо перед ней, отчего оно треснуло сбоку. Девочка медленно, по осколочку, счищала скорлупу, не покидая в подсознании своей музы. - Чего с ней? - набитым ртом пробормотал мужчина, лихо махнув, что крошки посыпались на пол. - Она неадекватная. Сейчас опять её на подоконнике застукала. Ведёт себя как зверь какой-то, а не человек, живущий с нами. Он фыркнул, прячась за отвращением к происходящему. - Хоть бы делом занялась, о нас бы позаботилась. То, что ты душевнобольная, не освобождает тебя от человеческих обязанностей. - Ох, за что нам это странная? *** В холле послышались звонкие шаги, а после и скрип массивных дверей. Она задрала голову и рассматривала готический дворец. Громадный, чёрный, страшный, он пугал её, словно волчьим, оскалом. Девочка рванула, подальше от этих острых пиков и железных решёток. Прибегая к нему, она зажмурилась и разомкнула веки только тогда, когда почувствовала песчинки в обуви, услышала шипение волн. Она приложила руки к сердцу, которое стучало без ритма и правил, кровь пульсировала от щёк к ушам, уголки губ неудержимо расходились в пьяной ухмылке. Не контролируя себя, она рывком сняла всё со своих ног, зашла в воду и присела на корточки. Она перебирала камушки, находила раковинки, ловила морскую пену. Больше всего она желала чувствовать этот холод, наблюдать этот синий горизонт, следить за сиянием ряби. Вдруг, будто золото заблестело меж её пальцев, нечто приятное защекотало её носик. Она посмотрела на небо. Из толщи многовековых туч пролился одинокий шафрановый луч. До этого момента, верить в солнце значило верить в сказку. Она резко встала и почти засмеялась от удивление. - Ты чего это делаешь? Зачем ты босиком в воде? Каким бредом ты страдаешь на этот раз? Странно, что ты всё ещё не в психлечебнице. Там, надеюсь, нашли бы лекарство и от тебя. Боюсь я того, чего не могу понять. А постигнуть ход твоих мыслей едва возможно Всевышнему! - на суше проходила горбатая старуха, которая несла с собою несколько, будто чугунных, сумок, и на затылке которой пара седых волосков были собраны в подобие пучка. От испуга девочка мигом перешагнула на берег и не двигалась до того, как бабка ушла. Перед этим дряхлая женщина кашлянула и невнятно ругнулась. Отдышавшись, девочка страстно припала на худые колени и набрала воды в ладони. Она берегла эту частичку океана гораздо сильней, чем если бы она держала самый роскошный бриллиант. Её сокровенным желание было никогда не расставаться с ним, дабы никто не останавливал их друг друга любить. Словно тысячу лет она живёт морем, и столько же люди вокруг, стараясь их разлучить, нагнетают в подсознании девочки шторм. Она вспомнила, как ещё недавно их обоих освещало невозможное, и даже не представляемое, счастье. Небезнадёжно вздохнув, она вернула кусочек океана. Сев, как по этикету, она аккуратно разложила промокшую юбку беленького платья, сложила рядом засыпанные песком гольфы и поставила бордовые туфельки. Сейчас её улыбка грела так же тепло, каким был тот одиноким луч света. Никто в этом мёртвом городе не улыбался так светло, как она. Позади них смятенно кричали чайки, темнели громовые тучи, надвигалась буря. Девочка расслышала, как кто-то рядом упал на землю. Повернувшись, она увидела мальчика, держащего альбом и протирающего нос после каждого всхлипа. Она с жадным любопытством ждала его следующих действий. Его рука уверенно разрезала чистый лист бумаги многочисленными штрихами. Он творил не замечая слёз, грозы, прожигающего взгляда. Он то смотрел вниз, то устремлялся на водные массивы. Движение его карандаша порой совпадали с изгибами волн, звуки неспокойных линий производились в унисон волнению моря. Для него дышало лишь оно. И никто более. В один миг он отложил всё и любовался своим вдохновением, своей музой, своей любовью. Приблизившись, он нежно коснулся пальцами поверхности воды, после приложив их к своим обсохшим губам. Он растерянно оглянулся на девочку. Убитый горем, он тихо произнёс с лёгкой усмешкой: - Тоже море любишь? Я.. а я от него без ума. Знаешь, мне казалось, оно смысл моего бытия. Стоило мне сомкнуть веки, я представлял его. Если мне грустно, я думал о нём. Я рисовал только его! Всё, что имел я в своей избитой душе, я всё отдавал ему. Моей самой заветной и тайной мечтой было стать хотя бы каплей в нём. Я б кровь в жилах поменял на его воды. Я жил им! Когда приходил сюда, я едва не терял сознание от любви к нему, от всего, что я желал ему сказать. Бумага и карандаш — единственное, через что я могу передать свои ненасытные чувства к морю. Я люблю его, больше, чем всё, что есть в моей никчёмной жизни. Лишь оно, бескрайнее, живое, родное! Но, оказалось, я слаб и глуп... Обняв себя, он начал захлёбываться в цунами из своих глаз, однако ничто могло утопить его беспредельную печаль. Все силы он потратил на финальный возглас. - Но я сдался! Я проиграл им эту войну! - кричал он, ударяя по песку. Уставившись на горизонт, он обречёно повторял:,, море, море, море...” Боковым зрением он разглядел девочку. Своим удручённым взором, направленным в никуда, она словно провожала минуту молчания за их общую скорбь. Он вырвал последний рисунок и протянул ей. - Хочешь? Взяв, она прислонила его к себе, пряча от дождя, и наблюдала за мальчиком. Постепенно её сердце наполнялось ужасом, а внутри нарастал ураган. Он траурным шагом прошёл в море и вышвырнул альбом, пытаясь выразить отвращение. Не сдержавшись, он отчаянно крикнул, словно в его спину воткнули нож. Он весь сжался, его страданиям не было конца. Он замахнулся кулаком, в котором что-то было, но вдруг прижал к груди, как самое дорогое. - Нет, нет, нет! Море, лучше б я в тебе утопился, - горячо шептали его трясущиеся губы. Но он разжал ладонь. Он выпрямился, и оставшаяся слеза упала с горящей щеки в столь же солёное море. Теперь было не больно, не страшно. Любовь умерла. Вместо мальчика теперь была серая маска, без выражения и эмоций, без мыслей и сути. Он ушёл, нервозно отряхивая песчинки с ботинок. Проведя его взглядом в мир зла и безразличия, девочка мигом стала искать то, что он уронил. Она нашла розовую ракушку, к которой была привязана чёрная нитка. Девочка опустила руки, в которых еле-еле теребила кулон, видела, как на них падают ледяные капли, и тряслась от холода. Ливень, из-за которого она насквозь промокла, чайки, искавшие укрытие, горожане, роптавшие на воздух — в любой другой день это не было бы необычным, но после увиденного, это нагоняло на неё гнетущую тревогу. Пару минут назад здесь любящее раненое сердце стукнуло в последний раз. Окружение, не сумевшее понять его привязанности, его приоритеты, своими словами и поступками погружали мальчика всё глубже и глубже в вечную тьму, где нет места любви. Откуда девочке знать, сколько ей осталось до её конца? Ведь даже сейчас она придёт обратно к тем уродливым лицам, и они запрут её в своей тюрьме, на ключ закроют окна, вырвут ей глаза, высушат море. Всё, лишь бы её любовь к нему утонула. Они живут своими принципами, готовыми параметрами. Остальное для них - опухоль, гадость, мерзость, даже если это чей-то смысл дышать. От жжения в душе, ей хотелось прижаться к морю. От страха неизвестности, ей хотелось больше никогда его не бросать. *** Подойдя впопыхах, она беспокойно села за свой стул. - Я тебя десять раз звала, - отрезала женщина, нервозно отворачиваясь от окна. В мгновенье она широко раскрыла глаза и шикнула от шока. - Почему... почему ты вся мокрая? Ты была на улице! Тебе кто разрешал вообще самой куда-то ходить? Господи Боже, - она упала за стол и потёрла переносицу, - почему ты просто не хочешь вести себя как благодарный ребёнок? Мы же для тебя столько делаем! Тебе мало, что ты под нашей крышей живёшь? Мало, что мы тебя кормим?! Я не понимаю, - она откинулась на спинку. - А я в твоём возрасте, - громко и неразборчиво подхватил мужчина, перед этими не соизволив взглянуть на девочку и набивая рот едой, - я книжки читал, о великом мыслил, да в ножки всем кланялся! Не то, что ты, невоспитанная дрянь. Хоть у меня и половины не было того, что я тебе даю в твоём состоянии... Ты считаешь, ты много знаешь, да? Марионетка не может разбираться в жизни, если она не уважает своих хозяев. Ох, чёрт с тобой, - завершил он, проглатывая ком пищи и кидая в неё скомканную грязную салфетку. Та просто сидела, молясь не пошевелиться. Женщина указала на улицу: - В соседнем доме жил похожий на тебя. Тоже всё где-то вечно шастал, мать родную раздражал. Однако сегодня видела его я. Вот ведь смог стать нормальным человеком! Девочка дерзко подняла голову и жалобно всматривалась в женщину, яростно пытаясь донести правду. - Ну чего ты на меня так смотришь? Что с твоей рожей? - она грубо схватила её подбородок. - Не дай Бог, если тебя хоть одна душа встретила такую зарёванную, как рыбу. Недостаточно того, что ли, что все говорят мне, сдать тебя в психушку. Весь город шушукается за моей спиной! Пусть ты хоть прятала бы свою натуру. Но нет! Ты специально побежишь... Где ты была? У тебя песок на щеке. На море?!.. Святые угодники, там-то что ты делала? Был бы приблизительный смысл в твоих поступках, я бы может подумала ещё. А так... Всё! Даже моему ангельскому терпению приходит конец. С завтрашнего дня ты будешь сидеть в запертой комнате, где не будет ничего. Только четыре стены. Окно мы тебе заделаем, чтоб чего-нибудь не намудрила. А то я уже боюсь представить, на что ты способна! Девочка мигом рванула из зала. Она, не думая, не слыша скандала сзади, бежала к нему. Ничто не могло её остановить. Каждое слово, пророненное из их уст, было солью на рану. Боязнь больше никогда не встретить море заставляла её мчатся быстрее. И вот, уже виднелась её беззаветная любовь. Но девочка на распутье: одна тропинка, прямиком на песчаный берег, вторая — на высокую скалу. - Ради тебя же, подожди, - вдруг пронеслось в её сознании. Она свернула. Как бы трудно не было подниматься на холм, она не останавливалась. Девочка целиком была одурманена морем. Как ей показалось, прошла пара секунд, и перед ней скалистый обрыв. Отсюда оно было ещё более необъятным, ещё более могущественным, ещё более желаемым. Резкое спокойствие настигло её среди свирепого шторма, беспощадного ветра и угольных птиц, которые вместо поиска укрытия, летают вокруг утёса. Она опустилась на корточки и провожала взором смертоносные волны. Вместе с беспроглядным ливнем, оглушающим громом и серебряными молниями, она слышала вдалеке: ,, море волнуется раз море волнуется два море волнуется три” Она встрепенулась, убрала промокшие волосы со лба и оглянулась. Вскоре прозвучало ещё громче в ритм стихии: ,, море волнуется раз море волнуется два море волнуется три” Она встала на ноги и искала вновь услышать, пугающе знакомый, мотив, зазывающий за собой. Обернувшись, она увидела толпу людей. Все они, как один, были одеты в черное пальто и держали такого же цвета зонты. - Я не договорила! Убегать, с твоей стороны, было максимально не уважительно. Девочка была решительно настроена не возвращаться к женщине, которая рано или поздно разлучит их. - Хватит маяться дурью! Не вынуждай стольких персон, которые нашли минутку мне помочь, мокнуть под дождём! Тебя ожидает безграничное одиночество. Но в её голове звучало только: ,, море волнуется раз море волнуется два море волнуется три” А потом стало тихо-тихо, будто в уши попала вода. Девочка вглядывалась с крутизны в тёмное море. Она аккуратно приблизилась к пропасти. Расслышав едва разборчивое: ,, ты не успеешь проснуться”, она пронзительно проронила: - Море, я люблю тебя Различив шаги позади себя, она погрузилась в панику. В мыслях она обещала всё, только б не оставлять море. Внезапно ласковый, приветливый мягкий голос поселился в её подсознании: - Тс-с-с... Вдохни. Она набрала грудью воздух. - Выдохни. Она выдохнула. Почувствовав, как кто-то взял её за руку, она отдёрнулась и крикнула так, чтобы все в этом проклятом мире слышали: - Дайте хоть раз в любви захлебнуться! И ринулась вниз. На поверхность воды выплыли платье и туфли. Девочки не было. Лишь последний из уходящей толпы заметил, что море успокоилось и над ним не было ни облачка.