Tu es mon été.

Июль подходит к концу. Нет ни одного дня без встреч с Казухой и проводят они их каждый раз, словно в последний. Сегодня в парке с просмотром фильма вместе с десятком незнакомых людей, вчера — на балконе с кружкой морса. А завтра… Что завтра? Казуха упоминал, что хорош в поэзии. Любит цитировать Шекспира и петь французские песенки себе под нос. Любит пить кофе без сахара, но при этом не может прожить и дня без плитки шоколада и жвачки бабл-гам. Часто хохочет, поправляет волосы, улыбается и смотрит прямо в глаза, а еще отходит от темы, связанная с прошлым и собеседнику приходится напоминать ему об этом. Иногда злится и очень быстро остывает, Скарамучча находит в этом схожесть с собой. Но все же влюблённость начинает давить, а вера в совместное будущее гаснуть. Казуха никогда не показывал и не говорил, что чувствует к другу хоть что-то. Каждый раз становилось все трудней притворяться.

***

кринжовый аякс: ты изменился стал улыбаться чаще ! это я к тому что он на тебя положительно влияет

арбузер: мы действительно стали хорошими друзьями но я боюсь все испортить кажется уже осознал то что тону в его глазах

кринжовый аякс: рискнув один раз ты можешь изменить свою жизнь

арбузер: начитался умных цитат чтобы чжун ли кадрить или что

кринжовый аякс: я сам действую по этому принципу !

арбузер: да именно поэтому ты на голову ебнутый и риска в твоей жизни дохуя

кринжовый аякс: пж не напоминай про случай когда мы пытались спиздить абрикосы у твоего соседа

арбузер: нет я буду до конца твоей жизни чтобы совесть тебя мучала все отстань мне пора бежать

кринжовый аякс: давай беги к своему романтику Со стороны всегда проще, как сказал французский поэт: «Le temps d’apprendre à vivre il est déjà trop tard» Мы должны находить небольшое утешение в том, что получаем возможность закрыть книгу других людей, которую они оставили открытой, чтобы наконец-то сделать первый шаг.

***

Тарталья не помнил момента, когда ему приглянулся статный бариста в кафе напротив его дома. Каждое утро он заходил туда и заказывал лишь чай с мелиссой. Заинтересованность читалась в глазах мужчины, а усмешки невозможно было игнорировать, он всегда доставал лучшие травы для постоянного клиента. Чайльд был высок, рыжие волосы выделяли его от других, лицо в веснушках и огонек в кристально чистых глазах. Он был явно душой компании и щедрым юношей. — Не хочу показаться нахалом, — начал Тарталья. — Но покажусь. Вы свободны сегодня вечером? Давайте сходим куда-то. Чжун Ли протирал чаши стоя спиной к рыжеволосому. Лишь случайность может предстать перед нами как послание. Всё, что происходит по необходимости, что ожидаемо, что повторяется всякий день, то немо. — Даже не знаю, у меня были планы. Например, перебрать все травы на полках, для таких как Вы, чайных любителей, потом прийти домой, покормить кошек, приготовить пасту и что-нибудь почитать. Сами понимаете, с моим графиком сложно выделить время для себя. — Было интересно узнать о том, как проходит Ваш вечер, но если и отказываете мне, то могли бы и просто сказать без лишнего. — Я сказал, что отказываюсь? Ты можешь меня провести до дома, я оставлю вещи и пойдем. Или у меня остановимся. — Стойте. Вы так просто согласились на предложение неизвестного? — Почему же «неизвестного»? Ты достаточно знаешь обо мне, как и я о тебе. Я все же успел заметить, что ты посмотрел мою историю в Инстаграмме. «Как и я о тебе». — Бля, дурак, чекнул стори и он заметил, — прошептал себе под нос Чайльд. — Да, момент ты этот не продумал, но я люблю, когда проявляют инициативу. Всегда во всех мифологиях, не зря разделяли небо и землю. От них большое расстояние, большая разница, а их воссоединение — попытка снова превратить вселенную в хаос. От хаоса к упорядоченному.

***

Казуха позвал Скарамуччу не только посмотреть на закат, но и поплавать. В маленьком городе все знали, что Казуха хороший пловец. Он часто ездил куда-то на соревнования от школы, но совершенно другое дело, когда ты видишь его в живую. Парень был един с океаном и когда он прыгал, казалось, что волны зовут его в свои объятия. Скарамуччу же манило лишь к нему. — Эй, давай прыгнем вместе? — спросил Казуха. Парень напротив одарил его вопросительным взглядом. — Тебе страшно? — С чего это? Я ничего не боюсь. Просто это странно и неловко, — начал придумывать отговорки Скарамучча. На Казуху было невозможно смотреть. Он выглядел как котенок, будто специально начал строить глазки. — Блять. Ладно, давай прыгнем. Парень взял руку Скарамуччи в свою. Это был тот момент, когда начинаешь чувствовать бабочки в животе. Шум волн, разбивающиеся под ногами, громкий подсчет Казухи, а потом ощущение бега. Темноволосый следует за ним и они оба прыгают в одежде, чувствуя себя такими свободными. Казуха начал тянуть вниз и парень ощутил, как холодная вода коснулась тела, даря нежные поглаживания волн в синеве глубины. Рука Казухи все еще сжимала руку Скарамуччи, он никогда не отпускал его. Они всплывают вместе. Казуха улыбается и дышит соленым воздухом. Он так близко, что можно увидеть каждую родинку. Так близко, что ощущение горького кома в горле становится четче. Так близко, что можно почувствовать его горячее дыхание на своем лице. И в этот момент Скарамучча понимает, что облажался. Этот парень забрал все еще тогда, когда посмотрел на него в прошлом учебном году. Голова кружилась, а в мыслях лишь какого это любить? Любить — уметь принимать, дополнять, мириться после ссор и чувствовать себя в безопасности. Любить — значит испытывать боль, потому что не можешь быть рядом. Скарамучча настолько влюблен, что это больно. Настолько, что плевать, что он здесь, возможно, единственный влюбленный. Пальцы, дрожащие и холодные, находят в темноте теплое тело. Скарамучча нерешительно кладет свои руки на шею Казухи. Не вздрогнул. — Я думаю, что люблю тебя. Луна пытается догнать Солнце и каждую ночь она плачет, роняя горькие слезы. Плачет бесконечно, но верить не перестаёт.