i just died in your arms tonight

Оглушительная победа на Евровидении-2021. Незабываемое чувство — стоять на сцене под счастливые крики, поздравления, брызги шампанского, залпы фейерверков и кричать «РОК-Н-РОЛЛ НИКОГДА НЕ УМРЁТ». Фанаты кричат, вся Италия не спит и ждёт своих победителей дома. Не зря в группе есть Виктория Де Анжелис. Вообще, само это имя принадлежало древнеримской богине победы — символично. Впереди их ждёт лишь одно интервью и, наконец, клуб. *** Компания, уже разгорячённая шампанским, которое так небрежно открыл Давид на пресс-конференции с победителем, направлялась прямиком в ночной клуб. Они пришли. Итан и Томас двинулись в сторону барной стойки, чтобы конкретно напиться и завтра вообще не вставать с постели. Они выиграли конкурс (да и жизнь тоже) — им дозволено. Конечно, это проблемы ребят из будущего, а сейчас они просто хотят отдохнуть от этих постоянных софитов, прожигающих уставшие глаза, микрофонов надоедливых репортёров, которые так и пытаются засунуть их тебе куда подальше, если не ответишь на вопрос, и разрывающих уши аплодисментов. Виктория только и успела посмотреть на счастливого Дамиано, как толпа девиц, разодетых в перья, словно на бразильском карнавале, буквально не утащила красавчика на танцпол. Да, красавчика — Виктория это даже и не пыталась отрицать. Более того, временами в ней пробуждалось то самое чувство, когда бабочки в твоём животе пляшут берлинскую польку, а мозг медленно покидает тебя, оставляя наедине с неумолимо быстро бьющимся сердцем. Да, Де Анжелис проходила это тысячу раз, при виде своего ошеломительного друга. Со школьных времён она уяснила, что мимо этих глубоких карих глаз, шелковистых, кудрявых, небрежно уложенных каштановых прядей, острых, как бритва, скул и просто очумительной харизмы, сводящей с ума, пройти невозможно. Да, она поймала себя на этом только после того, как несколько лет назад она отказала ему в любви, оставив у своего порога наедине только с одними мыслями и демонами. *** 2016 год. Прохладный июльский вечер. Ребята расходились по домам. Уставший, такой юный, Томас сворачивал своё оборудование и гитару. Он привык провожать Вик, свою подругу, которая в школьные годы единственная не отвернулась от неуверенного парня, до дома. — Вик, ты со мной? — сворачивая кабель, поднял голову он. — Я проведу, не волнуйся, Томас. — возразил окрылённый семнадцатилетний Дамиано, — Тебе будет тяжело с гитарой. Я постараюсь не потерять Вик по дороге. Томас пожал плечами: — Ладно, как скажешь. До завтра тогда… в три на этой же точке? — Да, — вмешался с ехидной ухмылкой Итан. — Не забудь, ты обещал мне отдать новый выпуск комикса про «Человека-паука». Я жду, помнишь? — Как такое можно забыть? — с натянутой улыбкой парировал русоволосый. Попрощавшись, Дамиано и Виктория молча отправились к дому девушки. Парень чувствовал жжение в лёгких и ком в горле, он боялся. Со стороны это кажется таким лёгким — взять и признаться… Подойдя ко входной двери, он понял, что это его последний шанс. Он громко сглотнул. — Вик… — девушка обернулась, посмотрев брюнету в глаза, — я… должен признаться… — он выдохнул, — я тебя люблю. И не как подругу. Зрачки Де Анжелис уменьшились до минимума. Она этого боялась. Боялась отношениями уничтожить группу. И боялась разбить сердце Дамиано. Он ей как брат. Басистка посмотрела в эти глаза, полные ожидания и страха. Она сняла с плеча парня свою бас-гитару. И нарушила неловкую тишину: — Давай позже об этом поговорим? Пожалуйста, я сейчас вымотана и не способна отвечать на такие вопросы — она осторожно улыбнулась, — Ладно? — Да. — натянув улыбку, ответил Давид, — Хорошо. Да… Пока.. Его мир рухнул. *** Виктория одиноко села в углу заведения, захватив с собой бутылку красного сухого. Она думала. Странно, да? Твоя группа победила на конкурсе мирового уровня, о чём тут думать? Самое время забыть обо всём и напиться в хлам. Но нет. Девушка вела ожесточенную войну со своими мыслями. Она не могла выкинуть эти скулы, глаза, тело, голос из головы — осознала глупейшую ошибку жизни. Она вечно искала своего принца-на-белом-коне, хотя всё это время её рыцарь был под носом. Виктория чувствовала себя идиоткой. Нашу Победу обыграли, как малолетнего ребёнка в крестики-нолики. Жизнь строила ей вечные вилки, как в игре. Она потеряла своего рыцаря, в мыслях бегая за его образом-репликой. Де Анжелис так и не заметила, как к ней подсел очаровательный блондин, с глазами цвета старинного виски. Только переведя на парня свой потерянный небесный взгляд, он представился. — Здравствуй. Я Фриц. — уловив её контакт, новый знакомый поцеловал тыльную сторону мягкой ладони девушки. — Вечер добрый. Виктория. — перевела на него ледяные глаза она. Спустя каких-то десять минут басистка уже крутилась под рукой Фрица на танцполе. Она всё также прокручивала картинки, как старый сломанный монитор, не обращая внимания на происходящий вокруг неё вихрь из танцующих людей, клубной музыки и алкоголя. Новый знакомый уже пытался уговорить девушку сесть к нему в машину. — Давай потом ко мне? — с огоньком в глазах смотрел парень, — у меня есть бар и просторная кровать. Де Анжелис опомнилась. Чёрт, как же её раздражают эти типичные золотистые ретриверы, ещё со школы. Ловко выкрутившись в танце и чуть не вывернув руку Фрицу, она возразила: — Спасибо за приглашение, но тебе стоит найти другую дурочку. Аrrivederci*. Виктория развернулась, хлестнув золотыми волосами ему по лицу и пешком направилась к отелю. *** Де Анжелис вернулась в номер. Она встала под холодные струи душа. Ей было плевать на всё с высокой колокольни. Ей не хотелось спать, ей хотелось плакать от своей же глупости. Чувства — вещь неординарная и ветреная. Её изнутри хлестали огненной плетью. Почему она так и не дала ему ответ в тот вечер? И почему даже теперь она не могла ответить ему взаимностью? Надев на себя футболку с квинами, джинсы и косуху, она хотела уйти в неизвестность. Хотела устроить ночное рандеву в компании мыслей и угнетений. И, чёрт, это была куртка Дамиано. Она пропиталась едким дымом сигарет, портвейном и его терпким одеколоном — этот запах сводил её с ума, доводил до дрожащих коленей и заставлял сердце биться в ритме латиноамериканских танцев. Виктория не находила в себе сил и места. Отчего-то ей было плохо, и это что-то сжигало её изнутри: она тлела, будто умирающий феникс, готовый бросить всё и осыпаться небольшой кучкой белого пепла. Звонок в дверь. Виктория насторожилась и продолжала молчать, открывать не собиралась. Второй звонок, а в ответ лишь звенящая тишина. Стук. И опять ноль эмоций. Ещё стук. — Вик, — из-за двери послышался такой родной, хриплый голос, услышав который по телу пробежал табун мурашек — открой, пожалуйста. Я потерял ключ. «Растяпа. Почему именно сейчас? Почему именно тогда, когда я морально погибаю из-за тебя? Почему? За что ты мне такой на голову свалился?» — эхом проносилось в голове Виктории. Собрав все свои оставшиеся силы в кулак, она направилась к двери и открыла. Перед ней стоял Дамиано Давид во всей своей поражающей красе. — О, меня услышали боги, спасибо, — он улыбнулся. — Можно я у тебя останусь? — Д-да, конечно… — в голове был шквальный ветер, постепенно переходивший в ураган. Парень прошёл и бесцеремонно лёг поперёк незаправленной кровати. Что-то двинуло Викторией и она повторила его действия. Они лежали молча, со своими мыслями и чертями в головах минут десять. А может и весь час. Дамиано нарушил тишину. — Вик… ты наверняка сейчас задаёшься вопросом, почему я на сцене поцеловал парней, но не тебя? — девушка повернула на него голову, он смотрел в потолок, — я увидел твой взгляд и он смутил меня. ты была… разочарована?.. — теперь Де Анжелис легла на бок, подперев голову рукой и внимательно вслушивалась в каждое сказанное им слово, будто это молитва, способная спасти весь мир. Даже не весь мир, а внутренний мирок в голове Виктории. — и я подумал, что ты так и не дала мне ответ на ту самую фразу, я не смел нарушить твои границы… — Дамиано смотрел в её небесно-голубые глаза, Вик села на кровати, — повторюсь. я люблю тебя. Фейерверк, мощнее, чем на День Независимости США, прогремел в её голове. Вот, что ей нужно было услышать в данный момент. По телу разразилось тепло, огромный валун упал с её невинной души. Виктория молча прильнула пухлыми губами к его. Он ответил. Взрыв. Она зарылась в мягких прядях пальцами, вдыхала его запах, сносящий крышу и заставляющий упасть в счастливое неведение абсолютно всех особей женского пола. Воздух заканчивался, Вик прошептала ему, оторвавшись от поцелуя: — Я тебя тоже. И ты даже не представляешь как. Внизу её живота завязался крепкий ноющий узел. Теперь инициатором стал Давид. Он аккуратно положил руки на её тонкую талию и посадил на себя. Он жадно впивался в такие недоступные (раньше) губы, поглаживая спину девушки. Де Анжелис нежно прикусила мочку его уха и продолжала своими ручёнками гладить шею парня. Боже, сколько она этого ждала? Сколько прошла ради этого момента? Она не могла в это поверить. Щёки начинали розоветь, мысли плавали в облаках и наслаждении. Дамиано перешёл к её бледной шее и оставил влажную дорожку поцелуев. Виктория элегантно и по-кошачьи выгнула спину. Её ход. Басистка стянула с вокалиста футболку и оставила тёмную отметину с красными вкраплениями ниже правой ключицы. Давид вошёл в раж. Он медленно проник руками под ткань футболки Вик и нежно сжал её грудь, не разрывая поцелуя и заставив девушку издать тихий стон в его губы. Виктория начала чувствовать одного дружка, упирающегося в её бедро. Она медленно провела по резинке боксеров, затем прикусив кожу на его шее. Парень прорычал в её припухшие губы и перевернулся — теперь он сверху. Дамиано начал резко снимать футболку Вик, давая понять, что иначе разорвёт её к чертям. Она послушно сняла её, подписавшись синеватым засосом под острой скулой. Он медленно отодвинул кружевные трусики, пальцами лаская её промежность. Виктория простонала. Горячее дыхание обжигает обнажённую грудь, сердце стучит в невозможном темпе. Вокалист медленно вводил пальцы по одному. Тем временем басистка проникла в его штаны и добралась до затвердевшего члена. И опять рык в губы. Давид оставил несколько засосов на фарфоровых ключицах девушки и вошёл, получив девичьи стоны. Сначала он двигался медленно, со временем прибавляя темп. Де Анжелис царапала его красивую спину своими ноготками, как кошка. Они оба в агонии, кайфуют от столь желанных все эти годы тел. И они этого получили. Тело Дамиано мякло в руках девушки. Она ласкала его спину, зарывалась в волосах, оттягивая их назад, покусывала губы. Их тела были созданы друг для друга, как инь и янь. Он двигался внутри, входя полностью. И вот, кульминация. Виктория кончила. Вязкая жидкость потекла по её внутренней стороне бедра, узел в животе развязался, придавая облегчения. Спустя минуту кончил и Давид. Чёрт, это было божественно. *** Утро. Птицы поют. Дамиано открыл глаза. Первым, на что пал его карий взор, была хрупкая спина Виктории, по которой струились мягкие пшеничные волны. Вокалист гладил нежную кожу своей басистки, целовал её красивые руки. Он не мог наглядеться. Сущее чудо. Ангел с глазами цвета невинности. — Виктория, я умер в твоих руках этой ночью**. — произнёс он шёпотом.