Хороший мальчик, плохой мальчик

Попытки нагнать программу прошлого семестра и заставить Эрена выучить хотя бы самую необходимую информацию закончились успешно. Леви облегченно выдохнул, словно с плеч его свалилась тяжелая ноша. А ноша была действительно тяжелая. Иногда Эрен решительно ничего не понимал и отказывался вовсе разбираться в теме, однако Леви не собирался нянчиться с ним. Спустя время Эрен, перестав краснеть как рак от злости, успокаивался и вновь брался за работу, оставаясь порой до самого вечера, когда в зале библиотеки, да и во всей школе уже не было ни единой души. Несколько дней подряд Йегер вовсе в школу не приходил. Леви это даже насторожило. Отсутствие этого человека в принципе было сложно не заметить. Все же, если Эрен находился рядом, то занимал абсолютно все свободное пространство вокруг собой, не давая спокойно вздохнуть. Начиналась осень. Деревья сбрасывали листву, земля окрасилась в желто-оранжевые цвета с вкраплениями зеленого. Но позже зеленый цвет поглотили бордовые и красные оттенки. Пожалуй, после теплого разноцветного лета всегда нужно привыкать к осени и ее красно-желтому покрывалу, устилающему землю, асфальт, крыши домов. Эрен закрыл все зачеты по дисциплинам. Об этом он прибежал сообщить на крышу, уверенный, что Леви проводит свое время там. Последняя неделя далась сложно, потому что Эрену необходимо было закрыть долги докладами и рефератами, которые Йегер писал даже по ночам, клюя носом и сходя со строчки вниз. Буквы уже начинали плясать по листку, когда он понял, что дописал заключительный лист последнего реферата. Писать их заставляли от руки, и Эрена лишь спасала злорадная мысль, что учителя еще ой как намучаются с разбором и расшифровкой его почерка. Он сложил все рефераты и тетрадку в рюкзак и завалился спать. Ночью ему, как это часто бывает от переизбытка информации, полученной за последнее время, снилась невероятная ерунда, комичные и абсурдные ситуации. Эрену приснилось, как Леви ругал и материл его, смотря грозно исподлобья, и Йегер становился все меньше и меньше, словно сжимался и кукожился, при этом не прекращая просить прощения. Не то чтобы он боялся Аккермана, вовсе нет, просто его знакомый был очень колоритной личностью, которая, кажется, теперь даже залезла в его сны. Леви открыл контейнер и увидел в нем заботливо приготовленный для любимого себя омлет, томатный соус, кусочки фруктов и наггетсы — всё это в разных отсеках. Аккерман принялся употреблять свою великолепную стряпню. Он собирался отправить в рот хрустящий, недавно поджаренный наггетс, как Эрен возник на крыше, сбив железную дверь ногой, отчего та столкнулась со стеной, и раздался грохот. Леви застыл на пути к поеданию наггетса, но потом все же отправил его в рот. Эрен светился от счастья, а Аккерман открыл для себя новый спектр его эмоций. Улыбка и горящие глаза. Йегер вдохнул свежий воздух, словно его долго держали в душной комнате, и сказал: «Я свободен!» Да, Эрен, ты свободен, теперь можно войти в прежний режим, пропускать уроки в нелюбимой гимназии, курить, сидя на крыше по три часа, пытаясь игнорировать нелюбимую математику и историю, вечером бродить по заброшенным зданиям так, словно в этом есть что-то интересное. Эрен плюхнулся на пол рядом с Леви, которому помешали вкусно и спокойно поесть, и посмотрел на него, растянувшись в улыбке и легком румянце, то ли от холода, то ли от переизбытка чувств. — Спасибо, сенсей, — в шутку добавив последнее слово для пущей серьезности, сказал он. Леви посмотрел на него. За время общения с ним Аккерман хорошо научился читать эмоции Эрена, так что сразу понял, чего тот добивается. На лице Эрена прямо-таки отразилась просьба: «Пожалуйста, похвали меня, скажи, какой я молодец». Это Леви понял по его выжидающему, застывшему в улыбке лицу. — Молодец, — произнес Леви довольно искренне, что очень удивило Эрена, пусть он и ждал эту долгожданную похвалу. Это короткое и емкое «молодец» вызвало у Эрена еще большую улыбку, а щеки стали еще румянее. Внутри у Йегера что-то екнуло. Эрен прислонился к стенке в тени и достал сигареты из кармашка, закурил. — Теперь можно с чистой совестью пинать хуи, — не мог не сказать Леви, уж слишком его забавляло это счастливое лицо, которое было таким радостным по сомнительной причине: Эрен просто сдал прошлые долги, не замечая, как набирает новые. Йегер выдохнул дым. Леви еще раз посмотрел на него, все размышляя, выискивая, что же в нем такого необычного и что могло его зацепить. Что-то выделяло его из общей массы людей, от чего в школе, полной мальчиков в одинаковой форме и зачастую с каштановыми волосами, всегда можно было найти его. Курил Эрен привлекательно. Пальцы его тонкие, длинные и костлявые придерживали сигарету, влажные губы зажимали ее на время. Он на самом деле был очень миловидным, и это никто не мог отрицать. Такой же привлекательный, как и множество других мальчиков, но. По-другому? — Если ты мне поможешь, то я буду держаться на плаву. Мне понравилось не получать пиздюлей от отца. Но, — выдохнул он и перевел взгляд вдаль, куда уходил за горизонт город, и начиналось нечто иное. Это был другой мир, в который он мечтал попасть, но был заперт обстоятельствами, возрастным ограничением и строгими родителями, — я буду это все делать лишь бы дожить до выпуска. А потом я свалю. Далеко и надолго. И не будет больше мамы, папы, которые требуют делать то, что ты не хочешь. Отец тоже хочет, чтобы я был врачом! Я! Врачом! Я только прикоснусь, как убью кого-нибудь нечаянно. — Время покажет, — сказал Леви. — Он хочет обеспечить тебе хорошее будущее, зная, какой ты… — Какой я? Оторва? Я не оторва, просто я не могу находиться на одном месте и жить так, как я живу сейчас. Я другой и все. Надеюсь, ты это поймешь. — Да все я понял, — сказал коротко Леви. Опять он за свое. Ему нужен свежий воздух, свобода, мир, который сменяет свои кадры каждую минуту. Он все понимал. — Думаю, с таким рвением после школы тебя точно не засунут ни в какой университет. Именно поэтому им было не по пути. Да, можно оставаться просто знакомыми, но не друзьями. Эрен исчезнет однажды и всё. А потом вдруг объявится, затем пропадет вновь, и Леви не стоит рассчитывать на крепкую дружбу и гарантированную поддержку. Это человек, который поддается порыву и настроению. Но в итоге Эрен исчез даже быстрее, чем Леви вообще мог предположить. На следующий же день. Вроде как все долги были сданы, можно продолжить исправно (не)ходить на уроки, слушая вполуха, ковыряя ручкой и вырисовывая в тетради узоры, смотря в окно и думая: «Ну когда же домой». Затем дождаться звонка и сорваться с места, свалив из этого душного помещения куда-то навстречу приключениям, осенним, зимним, затем весенним. Опасным, снежным, грязным. Любым. Но самое главное было объявиться в тот же день, пусть даже придя в полночь и расстроив этим маму. Эрен накануне уговорил Леви обменяться номерами телефонов и страничками в соцсетях. Вечером Леви все обдумал и ответил на приглашение, добавив Эрена в «Друзья». Просмотрев его страницу и увидев, что Йегер был в сети пять минут назад, Леви лег спать. Затем он не заходил в сеть дня два, озадачив Леви. Озадачив. Он не беспокоился. Пусть нервничает его мама, отец, бабушка, тетя, кто угодно вообще. Но Эрена все еще не было ни в сети, ни в школе. На сообщение: «Бухать будешь?» Эрен ответил спустя несколько дней коротким: «Где?» Он получил адрес и завел его в навигатор, затем оделся, напялил кеды и сказал матери, что пойдет погулять. Она одобрительно кивнула, все-таки сын наконец взялся за ум. Хотя стоит сказать, что в одобрении у Эрена вовсе не было необходимости. Если бы он захотел, он бы взял и сбежал. В заброшенной больнице, поднявшись по гниющей деревянной лестнице на второй этаж, его встретили Флок и Жан. На полу валялись куски стекла, и пробивался солнечный свет через проемы в окнах, освещая осколки, отчего они блестели, переливаясь зеленым, белым, красным. Окурки и использованные шприцы были непременным атрибутом этого места. Недострой фактически был достаточно большим зданием с тремя этажами, абсолютно без окон, мебели и представлял собой лишь голый бетонный каркас. Все стены изрисованы граффити — уж слишком привлекало это здание всякую молодежь. Эрен любил проводить с ними время. Но осознавал, что он проводит это время в пьяном виде, а будучи трезвыми они практически не заводили разговоры. Говорит ли это о чем-то? Возможно. Он думал об этом много, но приходил к неутешительным выводам. Флок и Жан по крайней мере могли его терпеть, но просто потому, что были такими же, как он. Максималисты. Сложные подростки. Плохие мальчики. — Давно не виделись, — сказал Флок, улыбнувшись Эрену. — За ум взялся? — Ну, конечно же нет, — отмахнулся он. Эрен снял рюкзак и достал из него несколько бутылок алкоголя, ставя их на бетонный голый пол. — Выбора не было, пришлось поднапрячься. А сейчас… Йегер на несколько секунд завис. Он вдруг вспомнил своего знакомого старшеклассника. Время подходило к пяти часам вечера, должно быть, сейчас он находится дома и учит материал к экзаменам. А чем он занимается в свободное время? Или у него вовсе нет этого времени, в отличие от Йегера? Эрен посмотрел на бутылки и изрисованный словом «хуй» крупными буквами пол. Явно не этим. — … мне плевать. Флок пожал плечами. Нужно было срочно напиться. И, сделав это, они почувствовали, как им стало лучше. Даже тело расслабилось, и разум, затуманенный алкоголем, отогнал прочь зловещие мысли. У каждого они были свои. Эрен всмотрелся в веселые глаза своих друзей: он знал их и был в курсе, чем они больны, знал, какие мысли, как паразиты, захватили их мозг. Ведь пьяные рассказывают все, и им плевать, они находятся лишь в одном моменте, а что будет дальше — их уже не интересует. К вечеру, когда стемнело, и даже машины вдалеке стали проезжать изредка, стало гораздо тише вокруг. Поэтому они включили музыку, какой-то случайный рок. Пожалуй, это была единственная музыка, которая нравилась им троим, и был найден компромисс. Звуки песни смешивались со звуком… вечера, осеннего ветра, звуками звенящих бутылок, когда они чокались и говорили по приколу совершенно тупые и абсурдные тосты. Ветер особенно яростный сегодня, он словно желал выпить с ними и проникая в окна, завывал внутри заброшки, гонял пыль и окурки по полу. В конце концов ушли прочь мысли не только плохие, но и адекватные. Эрен знал, что общение с Жаном и Флоком, и, наоборот, общение их с Эреном, по крайней мере сейчас, является деструктивным. Но ему было весело в данный момент времени, поэтому адекватные мысли не задерживались в его голове, а все самые разрушительные, наоборот, поселялись в ней. — Надоело жопу отсиживать, может, прогуляемся в конце концов? — с упреком оглядел друзей Жан, вставая с кирпичного подоконника. Он допил алкоголь, опрокидывая бутылку в рот и допивая до дна. Затем скривился от ощущения жжения, к которому, впрочем, привык, так что быстро оправился и махнул рукой, вызывая ленивые задницы друзей навстречу… приключениям? Сомнительно. Скорее, проблемам. Эрен отлично это понимал. Они выбрались из заброшки, пройдя по пустырю до проезжей части, и пошли вдоль дороги, весело перекрикиваясь и разговаривая о том, что накопилось. Наконец, они набрели на заправочную станцию, на которой заправлялось бензином несколько машин. В этот момент на заправку завернула черная машина и пристроилась возле колонки. Водитель, мужчина средних лет, вышел с сигаретой в зубах и направился в сторону круглосуточного магазинчика, в котором и должен был расплатиться за бензин. Жан оглядел друзей и улыбнулся, затем махнул головой в сторону машины. — Предлагаю прокатиться, — он тут же двинулся с места, подбегая к машине. Флоку и Эрену пришлось догонять его. Йегер нервно вытащил заправочный пистолет из бака, бросив его на асфальт и забрался на заднее сиденье. Флок уселся на пассажирское, а Жан на водительское. Кирштайн двинул по газам, с шумом поворачивая в сторону выезда и уезжая, пока несчастный владелец автомобиля бежал, тщетно пытаясь их нагнать. Бак был полный. Жан постучал пальцем по панели, привлекая внимание. — Пока бензин не закончится, будем кататься, — улыбнулся он пьяной улыбкой. — Господи, Жан, ты просто придурок. Знаешь, что будет нам за это, ты совсем тупой? — заворчал Флок. — Забей, все будет нормально. Эрен выдохнул. Машину Йегера они уже раздолбали, в пьяном виде не справившись с управлением. Даже если они не разобьют машину на этот раз, то, может быть, их поймают за содеянным, тут уж как «повезет». Ладно, к черту. Он вновь выдохнул, откинув голову на спинку кресла. Что сделано, то сделано. Они поехали в сторону малонаселенного провинциального городка, зная, что там ездит достаточно мало полицейских патрулей, а значит, меньше шанс попасться. Ночная дорога лишь сопровождала их фонарями, да изредка машинами. И было весело. Правда весело. Они продолжили пить, слушать музыку, настроив еле-еле на какую-то никому ненужную рокерскую радиостанцию. Флок ворчал, крутя дисплей: «Этот старый слушает только хиты 80-х что ли?», но все же добился своего. И вся ночь была впереди, но на удивление она прошла без происшествий, они даже останавливались несколько раз отлить, и никто не интересовался ими. В конце концов ездить по этой дороге было правильным, хоть и единственным адекватным решением. Утром Жан заехал в пролесок, где их от солнца и лишних глаз скрывали жиденькие ветки деревьев, и вместе они решили поспать пару часов. Эрен спал плохо. В отличие от друзей, которые дрыхли мертвецким сном, похрапывая так, что можно было бы записать свой уникальный альбом, Эрен находился где-то между сном и реальностью. Он слышал все, что происходит за приоткрытым окном, но в то же время находился во сне. Ему ничего не снилось, и мысли все равно присутствовали в его голове. Изо рта воняло, а штанина все еще не высохла от пролитой банки пива, и он чувствовал все это. Одновременно он чувствовал запах дерева и земли, слышал, как щебетали птицы. Сквозь сон он думал, что Леви был бы не в восторге. Эрен развивал эту мысль и пришел к тому, что в этот воскресный солнечный день Аккерман, должно быть, спит или по крайней мере, если он ранняя пташка, уже готовит себе завтрак. Эрен слышал завывания ветра, что блуждал в пролеске, и чьи-то шаги. Стоп, шаги? Эрен еле разлепил глаза, увидев, как две фигуры приближались к ним, притаптывая сапогами пожухлую траву. Вскоре силуэты стали более отчетливы, и поняв, что трое полицейских движутся по направлению к машине, резко пришел в себя. Он закричал и затормошил ребят обоими руками. — Быстрее, блять, — закричал он, — бежим в разные стороны! Кажется, что Флок и Жан даже не успели проснуться, но страх проснулся раньше них, поэтому они побежали врассыпную в лес. Некоторое время полицейские бежали за ними, но так как их было двое, да и резвые высокие подростки оказались в выигрыше по скорости бега по сравнению с мужчинами средних лет, те вскоре прекратили свою погоню, скорее всего вернувшись к машине. Эрен бежал долго, а затем свалился на опушке леса на землю. Ватные ноги и дико бьющееся сердце. Воздуха уже не хватало, в легких бушевал пожар. Эрен пролежал так по крайней мере десять минут, приводя дыхание в норму, а ветки над ним колыхались, сбрасывая остатки оранжевых листьев. Осень подходила к концу. Эрен нащупал телефон и, обнаружив только восемь процентов зарядки, понял, что у него есть право буквально на пару звонков. — Живой? — позвонил он прежде Флоку. — Живой, — на выдохе ответил Флок. — Башка разваливается на части. Если я найду Жана, я его кишки на ветку накручу. — Давайте каждый своим ходом, встречаться не стоит сейчас. — Понял-понял, — простонал Флок. — Жану я сам позвоню. Он отключил телефон, прежде чем Эрен сказал: «До скорого», хотя после этого случая ему явно не хотелось их видеть по крайней мере еще месяц. Зарядка показывала цифру шесть, и Эрен понял, что ему оставался буквально один звонок. — Семь утра, выходной, — послышался недовольный сонный голос на том конце трубки. Да, это был крайне некрасивый ужасный поступок, но Эрену ничего не оставалось. Друзей у него больше не было. Считался ли Леви другом? Навряд ли. Скорее тем, кто по всей видимости выручает его из сложных ситуаций раз за разом. Однако всему приходит конец. — Смекаешь? — Скажу сразу. Я на развилке за городом, у меня заканчивается зарядка, и меня чуть не поймали копы, потому что мы угнали машину. Если я позвоню отцу, он меня убьет. Остаешься только ты, потому что у тебя есть машина, а еще с меня все, что ты захочешь. — Блять, Йегер, — сонно и недовольно сказал Леви. Эрен слышал, как он нехотя поднимается с кровати, надевая тапочки и шаркая ими по полу. — Это будет продолжаться вечно? — Все, что ты захочешь, — повторил Эрен. — Я не смогу уехать отсюда. — Быстро посылаешь мне геометку, — рявкнул он, тут же сбрасывая звонок. Эрен успел прислать Леви координаты, прежде чем его телефон предательски потух, и Йегер лишь устало смотрел на небо, проглядывающее сквозь веточки. Из-за адреналина, ударившего в голову, Эрен ничего не чувствовал, кроме опасности, а сейчас, когда страх преследования отступил, боль обволакивала его голову кольцом. Жалел ли о чем-то Эрен? Пожалуй, лишь о том, что доставляет Леви неудобства, и это продолжается вечно. Оставалось сидеть здесь примерно час. Этот час Эрен практически ни о чем не думал, потому что головная боль просто мешала ему это делать. Он взглянул на черный экран телефона, где показалось его лицо, осунувшееся и с отеками под глазами. Последняя просьба, повторил про себя Эрен. Я больше не стану ему мешать и докучать. Примерно через час, насколько вообще можно было рассчитать время, не имея под рукой телефон, Эрен вышел из леса, двигаясь по направлению к шуму проезжающих машин, и уселся на обочине у развилки, прежде чем появилась знакомая тачка, которая остановилась возле него. Эрен поднялся и, открыв дверцу, сел на пассажирское сиденье. Леви смотрел на Йегера с крайне недовольным и нахмуренным лицом. Он глядел на него молча. — Ну, привет, — виновато сказал Эрен. — Выглядишь как дерьмо, — буркнул Леви, разворачиваясь по направлению к городу. Они ехали молча, и Эрена тяготило это молчание, в котором был виноват исключительно он. Эрен вообще в принципе виноват, что они едут по дороге в восемь утра, в заслуженный выходной совершенно старательного и хорошего студента Леви. И Эрену пришлось попросить еще. — Мне очень стыдно, но можно напроситься помыться у тебя дома? Эрен посмотрел на Леви этими изумрудными глазами с длиннющими черными ресницами, и вроде бы эти глаза, словно… словно очень хорошего отзывчивого мальчика, что находится где-то внутри него. И выдают это только глаза. Леви выдохнул. — Валяй. Они доехали до дома, в котором находилась квартира Леви. Эрен впервые вошел внутрь и, неловко переминаясь с ноги на ногу на пороге, ждал указаний. — Ванна там, — коротко сказал Леви, указав на дверь слева. Эрен снял кеды и скрылся в ванной. Посмотрел на себя в зеркало, поняв, что ему совершенно точно необходимо помыться. Взгляду Эрена предстал минималистичный интерьер: белый кафель и такого же цвета ванна с раковиной, стиральная машина и отсутствие каких-либо вещей в ней, ровно, как и над ней, где обычно всегда валяются ванные принадлежности. В дверь постучались. Эрен открыл дверь, а Леви молча сунул белоснежное полотенце ему в руки, затем с безучастным видом закрыл дверь. Йегер помылся, стараясь лишний раз не трогать баночки с шампунем и гелем для душа, скромно помывшись с одним лишь мылом, потому как ему было слишком стыдно хозяйничать в этой белоснежной ванной, где нет ничего лишнего и даже ни одного выпавшего волоска на полу. Он просушил тело и напялил свою одежду, намереваясь стыдливо пробормотать: «Спасибо за все!» и скрыться из этой квартиры. Леви шумел на кухне, включив электрический чайник. Эрен прошел на кухню. Квартира казалась вполне обжитой и уютной несмотря на весь окружающий Эрена минимализм и отсутствие деталей и лишних вещей. Обои бежевого цвета, холодильник, на котором даже непривычно было видеть отсутствие магнитиков, миниатюрный кухонный гарнитур и небольшой стол с двумя стульями. Эрен скользнул глазами по солонке и перечнице, остановив свой взгляд на свежих цветах в вазе. — Цветы? — он уже забыл свой план, который разработал, моясь в ванной. Точнее, стыдливый побег. — Просто хорошо пахнут, — обернулся Леви. И правда, они давали какой-то тонкий, но очень приятный запах, совершенно ненавязчивый, утонченный. — Садись. Пей чай, — все еще обижаясь и бурча, сказал Леви. Он поставил перед ним чашку горячего свежего чая. Затем тарелку с печеньем. — Спасибо, — сказал Эрен. — А я сбежать хотел. — Какая разница, я тебя завтра увижу, и тебе абсолютно так же будет стыдно смотреть мне в глаза. — Это правда, — закивал Эрен. — И какой же ты искатель приключений? Ты самый настоящий паразит, — заключил Леви, затем отпил чай из чашки. — Это тоже правда, — тихо протянул Эрен. — Ну и где твой внутренний бунтарь? — Остался где-то в лесу. — Ну вот пусть там и остается, мне уже надоело, — он поставил чашку на стол и взял печеньку. — Я тебя из каждой задницы выручать не собираюсь. — Справедливо. Чай был вкусный, с ромашкой, это чувствовалось по медовому послевкусию. Эрен про себя подытожил, что утро выдалось крайне необычным. Старшеклассник сидел напротив, пил чай и временами поглядывал в окно, в котором солнце, уже вставшее из-за горизонта, обволакивало своими лучами его плечи и освещало часть лица. Оно смягчало острые черты лица Леви, выдавая перед Эреном его тщательно скрываемый мягкий, беззащитный образ. Леви был красивый. Впервые Эрен обратил внимание на черты его лица. Солнце словно заставило его это сделать. Вот смотри, говорило оно, его глаза серебристые! И правда, лучи подсвечивали его серые глаза, и они становились будто бы искрящимися. Губы тонкие, бледно-розовые, влажные от напитка, и совершенно необветренные, в отличие от губ Эрена, вечно кровоточащих и трескающихся осенью. — Спасибо за чай, — улыбнулся Эрен. За утро он успел сначала чуть не попасться в руки копов, сбежать в лес, встретить Леви и попить свежесваренный чай у него дома. Позже его ждал скандал от родителей, но Эрена не покидало какое-то приятное мягкое чувство, с которым он лег спать под ругань отца из-за двери.