А вы слышали... о море?

/Источник вдохновения: NКОНА-Armin/

— Капитан, а вы слышали…о море…       Что есть мечта? Когда в далеком детстве ты рисуешь картинки и гордо заявляешь: «Когда я вырасту, я поеду на море». Когда все твои мысли заполняет эта бредовая, но такая желанная идея. Когда ты с огоньком в глазах рассказываешь буквально каждому, что обязательно побываешь на море и привезешь им ракушек. И когда твои глаза навсегда потухают и наполняются слезами.       Твоя мечта была разрушена жестокой реальностью, запечатана в железный сундук с толстыми стенками, на котором висит замок, ключ от которого вряд ли когда-то будет найден. Он утерян. Также, как и твоя мечта утеряна под грудой сомнений, осуждений и насмешек. Мы теряем себя, ступая на взрослый путь. Мы колемся об жизнь и дуем на раны в надежде, что, отказавшись от себя, нам станет легче. А в наших масках лишь сокрыта боль, но боль никуда не уходит. Твоё лицо всё ещё наполнено слезами, а кровь всё ещё хлещет из открытых душевных ран, только этого не видно под слоем масок, которые ты успел нацепить за годы.       Ты тонешь в озере с грудой цепей на теле, а кто-то один в углу кричит: — … Он другой… У него есть мечта, — и злобно бьет в грудь существам, которые удерживают его.       Тебе слышится лишь обрывки фраз, а видится лишь солнечный свет, ведь только его можно видеть при таком положении тела. Твои руки, твои ноги, твоё тело – всё скованно в цепи, а сам ты всё больше и больше погружаешься под воду. Вот-вот ты утонешь и захлебнешься, но в голове всё равно будет стоять это «у него есть мечта». У кого есть мечта? Что есть мечта? Зачем нужна мечта? Мечта лишь делает тебе больно, опьяняя тебя и давая ложную надежду, что всё будет хорошо и всё будет так, как ты захочешь. Но то было в детстве, сейчас всё это ни к чему. Сейчас солнечное светило будет становиться всё меньше и меньше, пока ты будешь идти ко дну, а твои лёгкие будут наполняться водой. Трудно дышать, а слёз уже не осталось. Это чертовски больно, когда все твои раны вновь открываются и начинают кровоточить. Это чертовски больно, когда ты утопаешь и некому тебя спасти. Это чертовски больно, когда необходимо отказаться от мечты, чтобы быть как все, чтобы стать серой массой.       Порванные рисунки на стенах, грязный, мятый пиджак на стуле, разодранные колени, слёзы, блестящие на щеках – об этом ли ты мечтал? Этого ли ты хотел? Нужно быть терпимее. Нужно быть спокойнее. Не нужно выделяться. Будь как все. Забудь о своих детских мечтах, всё это полный бред. Жизнь не даст тебе мятных пряников, если ты сам не будешь прикладывать к этому руку. Точно…руку. Что это? Рука?       Рука, протянутая в воду, пыталась нащупать твою и кажется, что это всё тщетно, ведь твои руки в железных цепях и ты едва сможешь шевелить ими. Но вот ты находишь в себе остатки сил, прежде чем потерять сознание, и протягиваешь эту чёртову руку незнакомцу над водой, а затем… засыпаешь. Но навсегда ли?       «У него есть мечта!» вторит голос разума, и ты не понимаешь кому принадлежит этот голос. Ты чувствуешь, как железо на твоих запястьях перестаёт быть столь тяжелым, а ножи постепенно вытаскиваются из спины. Ты чувствуешь… Легкость? Нет… Жизнь не может быть столь простой и лёгкой. Но ведь ты чувствуешь это, верно? Нет, должно быть я умер и теперь за свои страдания попаду на небеса. Но ты ведь не веришь во всю это чепуху с небесами, раем и адом. Да, но… Но что? Просто открой глаза. Перестань бояться, перестань сомневаться, прими свой путь и иди по нему. Не оборачивайся, не обращай внимания на колкие взгляды, не слушай. Просто открой глаза… и иди.       Один шаг. Два шага. Три. Ты открываешь глаза и видишь… Ты видишь тёмные силуэты вокруг, но что они говорят? Ты не слышишь. Ты видишь осуждающие взгляды, но куда они смотрят? Ты не видишь. Ты видишь свет вдали, но что он значит? Ты не знаешь. Может я умер и мне всё это просто кажется? Нет. Я чувствую всё, но не ощущаю ничего. Что это? Кто я? И кто тянет меня за эту чёртову руку и заставляет идти дальше? Кто даёт мне эти указания? Кто помогает мне? Зачем?       Разве ты не помнишь, как тебе было страшно и больно в детстве? Разве ты не помнишь, как над тобой издевались и не понимали? Разве ты не помнишь, как рвали твои рисунки, били, пинали и унижали? Разве ты не помнишь, как над тобой смеялись и кричали, что ты маленький и глупый, и что пора спуститься с небес на землю? Помню. Разве ты не помнишь, как появился я и помог тебе? Помню. Но… Кто ты? Ангел?       Тишина. Ты ступаешь по тропе, ты идешь по ней, не сворачивая. Силуэт впереди лишь ведет тебя, как проводник. Он не показывает своего лица, ты видишь лишь очертания его руки, которая держит тебя, чтобы ты не сбился. А свет впереди всё ближе и ближе, но ты всё ещё не видишь, что там, по ту сторону. Смерть? Рай? Ад? Новая жизнь? Пробуждение? Что?       Силуэт молчит, выжидает. Не даёт ответов и не задаёт вопросов, лишь ведет тебя, разрубая мечом тени, возникающие пред вами. Мечом? Да, именно… Он словно защитник заступается за тебя и карает всех тех, кто делал тебе больно. Но кто же он? Как бы увидеть его лицо?       Свет всё ближе и ближе, и вот остаются считанные шаги, но перед самым концом рука… Отпускает тебя. Куда же ты, мой защитник? Как я без тебя? Страх окутывает тебя, и ты замираешь в шаге от победы. Ты не видишь, что там, за пеленой, но любопытство раздирает тебя. Что же сильнее: страх или любопытство? Ты делаешь шаг…       Яркий свет слепит, и ты щуришься, рассматривая сначала свои руки, а потом смотря вперед. Пред тобой лежит…море. Вода блестит, переливается, а холодные волны бьются о скалы, разрываясь и продолжая свой путь. Небо на горизонте сливается с водой и кажется, что море бесконечно. Ты падаешь на колени. — А вы…слышали о море? Об этом огромном, почти бескрайнем озере, уходящем за горизонт? – слышится голос из-за скал и видишь ты… Самого себя, но несколько иного.       Кажется, что это совершенно другой человек, но ты готов дать руку на отсечение, что это ты сам, просто чуть…увереннее и сильнее, чем ты сам. Неужели это ты привёл себя сюда, к своей детской мечте, что, казалось, умерла под грудой отчётов и обязанностей взрослого тебя, под грудой травм и страхов молодого тебя, под грудой смеха и издевок тебя-ребенка? Неужели ты сам вёл себя сюда, несмотря ни на что, и ты сам вытащил себя из той бездны, снял оковы и вынул ножи, залатал раны и дал советы? Но возможно ли… подобное? — Мы хотели однажды взглянуть на него, на то самое море. Меня вела вперед только ненависть к другим, кто делал больно нам, – вновь не умолкает твой двойник, – но ты… ты совершенно другой, – он улыбается и смотрит куда-то сквозь тебя, одними губами повторяя злосчастную фразу, что спасала тебя всё это время: — У тебя есть мечта…       Ну так, что есть мечта? Когда в далеком детстве ты рисуешь картинки и гордо заявляешь: «Когда я вырасту, я поеду на море». И когда ты стоишь у этого самого моря, стряхивая с коленей прилипшие камни и видишь, как ты другой растворяешься и пропадаешь, становясь частью тебя самого. Частью кого-то нового…