Дуло пистолета направлено

      В этот роковой час, дождь решил оплакивать кровавую землю. Как только слова были громко произнесены из уст девушки, в считанные секунды, пуля прошла сквозь грудь.       Неправильный наклон, и цель была направлена в плечо, только слишком быстро истекаела кровью Ева: профессионал своего дела, под именем Вилланель, стояла за тридцать шагов впереди, а казалось, что рукой было подать.       Я тебя люблю.       Ты только моя.       Теперь тело Евы Поластри растекалось по земле, а судорожный вздох касался ее уже холодных губ. Кровавая дорожка лилась струей изо рта, стекая по подбородку, доходя до ключиц.       Карие глаза следили за каждым движением убийцы, ее убийцы. Дотровнушись до щеки, светловолосая медленно провела, размазывая кровь по смертельно бледному лицу.       Странное чувство отдалось в груди, пока та сидела на коленях перед ее лицом. Сожаление блеснуло на лице. Это было не из-за темной фигуры, что готова была провести во мглу — темную и вязкую; пока путы сковывали хрупкое тело. Ева знала, ждала, что этим здесь все и закончится, толком не начавшись, но глупая, смехотворно глупая надежда зарождалась каждый раз при нежном взгляде.       Вилланель. Вилланель. Вилланель.       Поластри могла биться в диких конвульсиях, истечь еще сто раз кровью, но точно не могла произнести три слова, было бы больнее только. Но Смерть пеленой застилает ее тело, обволакивая в холодных, до боли приятных объятиях.       Обвязали горло, что так было трудно дышать; обвязали ноги, что нельзя было избежать той реальности; обвязали руки, что нельзя было ими дотронуться до своей Смерти ; обвязали глаза, что так безуспешно обманули собственный разум; обвязали губы, что так пытались сохранить чужое тепло на собственных. — Я думала, что ты полюбишь меня.