Вторая жизнь

      Нарука и Саске. Последняя битва. Из последних сил они используют свои техники: Чидори и Расенган. При столкновении двух этих техник происходит сильный взрыв чакры. Они лежат. — Может теперь мы сможем быть теми, кем хотим, — с трудом охрипшим голосом сказала Нарука.       Учиха повернул к ней голову и с удивлением посмотрел на неё. — У тебя перед смертью крыша поехала? — точно так же хрипя, спросил Учиха.       Из-за его слов Узумаки рассмеялась и в этажу секунду откашлялась кровью. В глазах Учихи появился страх. Только, что он испугался за неё. Но он сразу это выбросил из головы. — Так к чему это было? — холодно спросил Саске, смотря на златовласку. — Может мы сможем переродится и тогда ты уже не будешь Учихой, а я — джинчурики, и мы сможем быть собой. И наконец-то прожить спокойную счастливую жизнь, где мы будем друзьями, — повернув лицо к парную, с улыбкой сказала Нарука.       Учиха видел, как медленно её жизнь уходила. Сейчас он задумался, а том, что он делал всё это время, действительно ли нужно было ему. Перед его глазами стали всплывать картинки, где они с их командой весело проводили время. Тогда он был счастлив. Тогда он искренне улыбался. Но ненависть ослепила его. Обдумав всё, он понял, что всё, что он хотел, всегда было у него. И всё это он потерял по собственной вине. Любящий брат, сенсей, который его учил и ценил, лучшая подруга, которая, несмотря ни на что всегда была рядом. Брата он убил, сенсея лишился, когда стал нукенином, а подругу сейчас убил своими руками и смотрит, как она медленно умирает, продолжая его любить. — Я признаю… Я проиграл… Победа за тобой, — тяжело вздохнув, сказал Саске.       Нарука с удивлением посмотрела на Учиху. — Это у тебя крыша поехала, — с удивлением утвердила Нарука.       Она поверить не могла, что он мог признать поражение, в то время, как они лежат при смерти. — Всё это время я был идиотом, который не видел своего счастья за пеленой ненависти и жаждой мести. Какаши сенсей был прав. «Судьба тех, кто идёт по пути мести отнюдь не утешительна… и даже более того… она трагична.» И в результате, я стал страдать ещё больше. А после того, как отомстил ничего, кроме пустоты во мне не было. Тогда, когда это мне говорил сенсей я не послушал его. Я считал, что он не понимает меня. Да и вообще мне на это было наплевать. Но сейчас я переполненный сожалениями умираю…— хрипя, с грустью и болью в голосе сказал Саске. — Ты и правда идиот… — через боль с трудом тихо сказала Нарука. — Надеюсь, мы переродимся и, снова встретившись, станем друзьями. Нет… Я в этом уверен, — с нежной улыбкой сказал Саске.       В глазах Наруки начало темнеть и они медленно стали закрываться. Последнее, что она видела до того, как провалится в подсознание это переполненный ужасом и болью взгляд Учихи. Она провалилась в подсознание и увидела злого лиса. — ДУРА!.. — крикнул на всё подсознание лис. — Ку… Не злись, — неловко почесав затылок, сказала Нарука. — ТЫ ДУРА!! — возмущённо крикнул Курама. — Ну, прости, — неловко улыбаясь и нервно смеясь, сказала Нарука. — Я могу спасти нас, — фыркнув, сказал Курама. — Это же прекрасно! — взбодрившись, с радостью крикнула Нарука. — Но я не знаю, куда нас перенесёт, — тяжело вздохнув, сказал Курама. — В смысле? — наклонив голову на бок, с непониманием спросила Нарука. — Ваши с Учихой тела уже не спасти, но я могу переместить наши души в другой мир. Можно сказать, мы просто переродимся, — коротко объяснил Курама. — Ясно…— радостно, но с нотками грусти сказала Нарука.       Это была просто прекрасная новость. Но она не знала останутся ли у Саске воспоминания. Но несмотря на это, она восприняла это, как шанс, чтобы не допускать старых ошибок. Она могла сделать так, чтобы большинства смертей не было. И ей было наплевать на последствия. Если дорогие для неё люди будут рядом с ней и счастливы, то пускай весь мир исчезнет, если это будет платой. Сейчас она поняла Обито. Он ведь тоже просто хотел быть с любимой. Пускай его действия и эгоистичны, но Нару понимала, почему он так поступил. И сейчас она была с ним полностью согласна. Ради дорогих людей, она сделает всё. Все люди эгоисты и она не должна жертвовать собой и близкими, ради других. Курама видел изменения в своей подруги. И он был рад этим изменениям. Раньше она жертвовала собой и своими интересами, ради других. Но сейчас она собиралась всё делать для себя. И Курама был рад этому. — Правильно… Ты уже достаточно пожила для других. Хотя вообще не должна была этого делать. Теперь ты сможешь жить для себя, — с еле заметной улыбкой сказал Курама.       Его слова удивили Нару. Она хотела на это что-то сказать, но почувствовала, как теряет сознание. В глазах всё потемнело. Через некоторое время она очнулась. Открыв глаза и увидев битву, она застыла от шока. Ведь там был не Обито, а сам Мадара Учиха. Поскольку она была всего лишь младенцем, то не могла ничего сделать. Хотя она очень хотела помочь отцу. Смотря на их битву Нарука обратила внимание на то, что у Мадары не было Риннегана, а был простой Шаринган. А ещё она видела, что в битве с отцом он не использовал всю силу. Он даже Сусаноо не активировал. Это удивило Нару. Она не понимала почему. Ведь, если бы он использовал всю свою силу, тогда бы прилагать особых усилий для победы ему не нужно было бы. Да, она переживала за отца, но это её слишком удивляло. Сейчас перед её глазами Минато складывал печати и, призвав Шинигами, запечатал половину Кьюби в ней. Но и тут её кое-что насторожило. На животе Минато не появилась печать. Но Нарука точно знала, что в ней только половина. Тогда в кого он запечатал вторую половину? Только она хотела оглядеть местность для того, чтобы найти человека, в котором была вторая половина, как её схватил Мадара и с большой скорости начал отдаляться от поля битвы. Она не понимала, что происходит, но знала то, что её родители живы и этого было достаточно, чтобы она была спокойной. Пока она была погружена в мысли к ним присоединился Обито. Он был в маске, но именно из-за неё Нару сразу его узнала. Он выглядел, куда ниже в отличии от того Обито, которого она помнит. — Что происходит? Ничего не понимаю… — пронеслось в голове Наруки.       Из-за этого она начала плакать. По началу она даже не поняла, почему это расплакалась. Но потом до неё дошло, что из-за того, что она ребёнок, ей трудно контролировать свои чувства и эмоции. Обито начал бесится из-за её нытья. — Какого она ревёт? Бесит! — чуть ли не крича, начал возмущаться Обито. — Успокойся, она только родилась, — спокойно сказал Мадара. — Не переношу детское нытьё! — продолжая бесится и только больше раздражаясь, сказал Обито. — Ну, раз так, — пронеслось в голове Наруки.       И она начала ещё громче ныть, назло Обито. Если бы она могла, то специально начала бы ныть ему прямо в ухо. Но, к её глубочайшему сожалению, у неё не было такой возможности. — Она это специально? — раздражённо спросил Обито и злобно посмотрел на неё. — Что за глупости? — холодно ответил Мадара. — Я честно говорю. Она это специально! — ворча, сказал Обито.       Ей понравилось бесить Обито, поэтому она рассмеялась. — Ну вот… Ты тока посмотри! — вдруг крикнул Обито, показывая на смеющуюся Нару. — Её просто рассмешило твоё глупое поведение, — с серьёзным лицом сказал Мадара.       Обито на это недовольно фыркнул. Смотря на них, Нарука смеялась. Спустя несколько часов такой беготни, они решили отдохнуть в деревушке, поскольку с ними был ребёнок. Они сняли одну комнату на ночь в гостинице. В комнате, которую они сняли: — И на кой чёрт она нам? — недовольно спросил Обито.       Его не радовала перспектива нянчиться с маленьким ребёнком. При условии, что он их терпеть не может. У него сейчас было желание вышвырнуть её, чтобы не мучиться с ней. — В ней половина чакры Кьюби. Она нам нужна, — смотря на Нару, сказал Мадара.       Обито недовольно посмотрел на неё. Он не понимал, почему они просто не могут сразу извлечь чакру и не страдать хуйнёй. По его мнению, от детей одни проблемы. — Иди лучше разводимое молоко купи, — указывая на дверь, сказал Мадара. — С какой стати? — недовольно проворчал Обито.       Он с самого начала знал, что его припахают. — Быстро! — холодным приказным тоном сказал Мадара.       Услышав его тон, Обито понял, что, если он возразит ему же хуже будет, поэтому пулей вылетел из комнаты. А Мадара стал медленно укачивать Нару, чтобы та успокоилась. — Не качай меня… — пронеслось в голове Наруки, и она недовольно посмотрела на Мадару.       Она специально начала ныть, чтобы он прекратил. Ей не нравилось, что он пытается её укачать. — Подожди немного, братик Обито скоро принесёт тебе поесть, — нежным голосом и улыбкой сказал Мадара.       Наруку это очень удивило. Ведь она не ожидала увидеть такой взгляд и такую улыбку по отношению к ней от своего злейшего врага. И из-за этого она прекратила ныть. — Вот и умница, — всё с такой же улыбкой сказал Мадара. — Я его никогда не видела таким. Оказывается, он может быть и милым, — немного смутившись, подумала Нару. — Вот держи! — влетев и чуть ли не выломав дверь, крикнул Обито и протянул смесь с детской бутылочкой Мадаре. — А теперь разведи смесь, — холодно сказал Мадара. — Что?..— с удивлением и возмущением спросил Обито. — Или ты с ней посидишь? — смотря на Нару, спросил Мадара. — Я не умею разводить смесь, поэтому посижу с ней, — задумавшись, нехотя сказал Обито. — Хорошо, — улыбнувшись и взяв у Обито смесь с бутылочкой, а потом передав ему Нару, сказал Мадара.       Обито взял Нару и с недовольством посмотрел на неё. — Ты даже не знаешь, как её держать… — с возмущением сказал Мадара. — Я раньше никогда не сидел с детьми! — также возмущённо воскликнул Обито.       Мадара подошёл к нему и помог ему правильно взять Нару. — У младенцев слабая шея и она ещё не может держать голову, так что ты должен её придерживать, — объяснил ему Мадара.       Хоть Обито и возражал постоянно, но, когда Мадара показывал и объяснял, как правильно обращается с младенцами он был весь во внимании. И это не могло не радовать Мадару. После того, как он ему объяснил, Мадара ушёл на кухню разводить смесь. — Эй, мелкая, — смотря на Нару, сказал Обито.       Нарука обратила внимание на него. — Чур не ныть, — сказал Обито.       Нарука лишь фыркнула на это, как Курама. Обито удивился. Ему показалось, что она поняла его. Обито спокойно сидел с Нару. Она решила не трепать ему нервы и спокойно подождать еды. Ведь, если бы она начала истерить, скорее всего, её ужин отложился бы. А ей ну очень хотелось есть. — О, она у тебя не плачет, — вернувшись спустя некоторое время, удивлённо сказал Мадара.       Он ожидал по возвращению увидеть бойню Обито и малышки. Подойдя к ним, он взял её к себе на руки и начал кормить из бутылочки. Обито смотрел на то, как она ест и, увидев то, какие у неё пухлые щёчки, захотел её потрогать — Мягкая… — тыкнув её щёку пальцем, удивлённо сказал Обито.       Увидев это, Мадара улыбнулся. — А как её назвал Минато? — смотря в её голубые глаза, спросил Мадара у Обито. — Нарука, — продолжая тыкать её щеку, сказал Обито.       Нарука пыталась игнорировать действия Обито и спокойно есть. — Мы не можем ей дать фамилию отца, — с грустью в голове сказал Мадара. — Зато её матери, можем, — всё ещё продолжая тыкать, сказал Обито. — Я понимаю, что у меня топовые щёчки и от них не оторваться. НО ПРЕКРАЩАЙ ИХ ТЫКАТЬ! — пронеслось в голове Нару. — Тогда она Узумаки Нарука, — смотря на Нару, улыбнувшись, сказал Мадара. — А она милая, когда не ноет, — прекратив её тыкать, сказал Обито. — Ну, наконец-то… — пронеслось в голове Наруки.       Мадара убрал бутылочку и с нежной улыбкой посмотрел на Обито.