Одно дыхание на двоих

Солнце скрылось за горами, оставив над их вершинами догорающую оранжевую полосу. В чистом июльском небе, раскинувшемся над долиной, начали зажигаться звёзды. Франц лежал на траве возле мольберта, устремив взгляд ввысь, ─ не потому, что у него случился очередной приступ боли (в последнее время боли его не мучили), а потому, что в тот день он не смог заставить себя работать. Несмотря на горячее желание стать обычным пейзажистом, он никогда не мог без колоссального усилия воли заставить себя перенести на холст или бумагу что-либо из окружающей действительности: он всегда считал деревья, горы, крыши и шпили лежащего в долине города, где он родился двадцать три года назад и откуда он почти никогда не выезжал, очень красивыми, но недостойными внимания художника. Однако он убедился на горьком опыте, что то, к чему у него лежит душа, никому не нужно, а потому необходимо заставлять себя рисовать то, что интересно обывателям. Поэтому каждый вечер он, несмотря на свой недуг, приходил с мольбертом и складным стулом на склон холма, откуда всегда открывался чудесный вид на долину, город и горы, и рисовал, невзирая на время от времени случающиеся приступы боли. Тем июльским вечером Франц тоже пришёл на склон холма. Но, как только он начал делать наброски, на него накатило такое безволие, что он бросил карандаш и, спустившись со стула на землю, растянулся на траве. Он лежал, глядя на появляющиеся звёзды, и думал о своей жизни. Он родился с очень сильным искривлением позвоночника, его часто мучили приступы боли, его правая нога была существенно короче левой, так что ему приходилось постоянно ходить с тростью. Не стоит и говорить, что его детство очень отличалось от детства его сверстников. В шесть лет он нашёл утешение в рисовании. Листы с неумело нарисованными единорогами, феями и эльфами валялись тогда, к неудовольствию его родителей и прислуги, по всему дому. По мере взросления уровень его мастерства несказанно повысился, появилась дисциплинированность, в глазах, бывших с детства серьёзными (возможно, из-за его недуга), стал читаться недюжинный ум, но... темы его рисунков и картин остались так же далеки от реальной жизни. Поэтому его работы почти не вызывали интереса у публики. Издатели детских книжек, видя его картины, несколько раз предлагали ему стать иллюстратором, но Франц с негодованием отверг эти предложения. Издатели платили гроши, но причиной отказов Франца были не деньги; просто ему было до слёз обидно, что его работы, в которые он вкладывал всю душу, приводят людей к мыслям о глупых детских сказках. Однако ничто, кроме живописи, Франца не интересовало. Его отец работал на государственной службе и считал сына не приспособленным к жизни романтиком, но в целом относился к нему по-доброму; возможно, он думал, что не вправе давить на юношу, всю жизнь страдающего от серьёзной болезни. Но всё изменилось однажды зимой, примерно за семь месяцев до этого июльского вечера. В тот день отец явился домой взбешённым. Никогда прежде ни семья, ни слуги не видели его таким. Отец набросился на Франца с руганью, заявил, что не намерен терпеть нахлебника, позорящего семью, и потребовал убираться. Ни на одну из просьб Франца и домашних объяснить, что случилось, он ответа не дал, намекнув только, что Францем недоволен сам бургомистр, и повторив требование убираться. В последовавшие за этим дни ничего не изменилось, отец оставался непреклонен. Францу пришлось снять самое дешёвое жильё и начать рисовать ради пропитания. Небо стало почти чёрным и густо заполнилось звёздами. Франц лежал и с тоской думал, что у него нет в жизни никаких перспектив. Сколько-нибудь серьёзно заработать живописью он не сможет, ибо его картины на популярные темы посредственны, а картины на темы, на которые он хочет писать, ─ никому не нужны. Надеяться на личное счастье тоже не приходилось. Кому нужен нищий калека? Франц отчётливо представил себя на дне тёмной ямы, из которой не выбраться. Тогда он вынул из кармана предмет, всегда помогавший ему воспрять духом в минуты тоски. Это было кольцо с шарообразным чёрным камнем, найденное им, когда он был ребёнком, в вещах покойного деда, знаменитого историка, на следующий день после его смерти. Правильнее сказать, это было не кольцо с камнем, а камень с кольцом ─ камень был величиной с яблоко, и в него было вделано золотое кольцо, диаметр которого был примерно как у человеческого пальца. Камень покрывали искусно выполненные выпуклые изображения, которые Франц всегда благоговейно рассматривал, работая над картинами на непопулярные и «не взрослые» темы ─ то есть всякий раз, когда работал не для других, а для себя. Это были изображения лучистых звёзд, верениц планет, а главное ─ прекрасных женщин в невиданных одеяниях и причудливых головных уборах. Эти рисунки всегда наполняли восторгом душу Франца. Иногда он, работая над картиной, надевал кольцо на палец; ему казалось, что это придаёт ему особенное вдохновение. Правда, писать картины для обывателей кольцо не помогало, но Франц всё равно всегда брал его с собой, когда выбирался из города. Франц печально рассматривал звёзды, отражавшиеся идеально отполированной поверхностью камня. «Кто нанёс сюда эти рисунки? ─ подумал он. ─ Наверно, такой же бесплодный мечтатель, как я, грезящий о прекрасных мирах. В то время как сам провёл жизнь в нищете. Да, видимо, так. Напридумал невесть чего, чтобы отвлечься от собственного убогого существования!» Внезапно Франца охватила злость ─ на мир, судьбу и, прежде всего, себя самого. Он поднялся, опираясь на трость. Впервые за долгое время его тело пронзила боль. Он поморщился и замахнулся, чтобы выбросить кольцо прочь. Этот поступок он задумал как символизирующий отказ от иллюзий. Он решил, что бесплодные мечтания только разрывают душу на части и от них лучше поскорее избавиться. Но его рука остановилась. Замахнувшись, Франц своим острым зрением уловил цвет, который никак не ожидал увидеть. Приблизив камень к глазам, он увидел на лбу одной из женщин огонёк цвета бирюзы, и этот огонёк медленно двигался на фоне звёзд, отражавшихся камнем. Франц запрокинул голову. Бирюзовая звезда медленно летела по небу. Заинтригованный этим явлением, Франц сел на землю и стал наблюдать. Звезда медленно переместилась из северной части неба в восточную, затем спустя несколько минут оказалась на юге, после чего повернула к западу и потом снова переместилась в северную часть неба, став, как показалось Францу, ярче и будто бы ускорившись. Совершив ещё один круг против часовой стрелки по небу, звезда ─ тут уже не было сомнений ─ резко начала набирать яркость и скорость, и вскоре над долиной беззвучно кружило светящееся бирюзовое кольцо. Поражённый этим зрелищем, Франц тем не менее заметил, что внутри этого кольца не видны звёзды, следовательно, перед ним не кольцо, а какой-то тёмный круглый объект, окружённый светящимся бирюзовым кольцом. Объект сделал несколько кругов над городом, после чего устремился к скалам на востоке. Удалившись на приличное расстояние, он снова стал похожим на яркую звезду и начал снижаться. Скрывшись за скалами, он перестал быть виден. Первая мысль, мелькнувшая в голове Франца, была о том, что он знает, что заставило объект опуститься именно за восточными скалами. Это была одна из загадок окрестностей города, изучению которой покойный дед посвятил последние годы своей жизни... Откуда-то у Франца была уверенность, что загадочный небесный гость устремился на восток именно поэтому. В его душе разгорелось любопытство, но он понимал, что с его болезнью, да к тому же в ночном мраке, пройти несколько миль будет нелегко, поэтому пересилил себя, спрятал кольцо обратно в карман и отправился домой, собираясь исследовать таинственное явление на следующий день. Но его планам не суждено было осуществиться: весь следующий день его мучили боли, каких он давно не испытывал, и поэтому о выходе из его каморки не могло быть и речи. Весь день Франц провёл в постели, и самым сильным его впечатлением за этот день было впечатление от нескольких отрядов кавалеристов, по непонятной причине проскакавших под окном. На следующий день самочувствие Франца было получше, но не настолько хорошим, чтобы выйти за город. Поэтому Франц решил сделать хоть что-то и отправился к университетскому профессору Вильгельму Брауэру, старому другу его семьи. В молодости Брауэр учился в Кёнигсберге, где слушал лекции самого Канта, и потому заслуженно считался самым учёным человеком города. Франц хотел поговорить с ним о странном событии, очевидцем которого невольно стал. Город жил своей обычной жизнью. Ничто не говорило о том, что чуть более чем за сутки до этого над городом кружил загадочный объект. В свежих газетах, торговля которыми всегда велась на улицах, также, как ни странно, не было об этом ни слова. Намёком на это событие мог быть только услышанный Францем обрывок разговора двух торговок, одна из которых говорила другой о том, что кавалеристы поехали воевать с «небесными эльфами». Франц было прислушался, но вторая торговка заявила подруге, что ни в каких эльфов не верит, и разговор на эту тему не продолжился. Профессор Брауэр принял Франца радушно. ─ Что привело вас ко мне, господин Хензель? ─ спросил он, усадив Франца на красивый зелёный диван и приказав служанке принести чая. ─ Профессор, вы слышали что-нибудь о странном явлении, произошедшем в ночь на вторник? ─ Каком явлении? ─ спросил профессор, и Франц всё ему рассказал. Профессор какое-то время смотрел на Франца, как будто думая, что ответить. ─ Возможно, метеорит, ─ наконец произнёс он странно ледяным тоном. ─ Но, профессор, метеорит не стал бы двигаться кругами и медленно снижаться! ─ воскликнул Франц. Его поразил такой необдуманный ответ профессора. ─ А что это было по-вашему, господин Хензель? ─ Если бы я знал, ─ ответил Франц. ─ Не могу же я предполагать, что правдивы сказки про «небесных эльфов», в давние времена прилетавших на Землю с далёких звёзд. ─ Разумеется, не можете, ─ улыбнулся профессор Брауэр. ─ В просвещённом XIX веке только самые тёмные люди верят в это. ─ Тогда что это было по-вашему? ─ спросил Франц. ─ Господин Хензель, я не видел этого и не уверен, что это вообще было. Может быть, вам показалось? ─ Нет, не показалось. Я намерен сходить туда, ─ сказал Франц и добавил: ─ Это может быть связано с пещерой... Профессор помрачнел. ─ Вы ничего не узнаете, ─ холодно произнёс он. ─ Либо вам, как я уже сказал, показалось, либо... Не думаете же вы, что бургомистр позволит выведывать. Франц вспомнил про кавалеристов и отчётливо ощутил, что профессор что-то знает, но не хочет говорить. Франц встал и раскланялся. ─ Господин Хензель, ─ сказал напоследок профессор, ─ ради вашего же блага вам стоит забыть об этом. Несмотря на плохое самочувствие, Франц решил отправиться в путь в тот же день. Не имея ничего, кроме трости и дедовского кольца (с которыми он никогда не расставался), вечером он двинулся через лес на восток. Его дед, Карл Хензель, был знаменитым историком и специализировался на истории Средних веков. В последние годы жизни он заинтересовался пещерой в восточных скалах. Вообще, те скалы изобиловали пещерами, но одна из них была особенной. Если память Франца не изменяла ему, дед как-то расскзывал, что нашёл средневековый манускрипт, в котором говорилось о невероятных вещах, скрытых в одной из пещер к востоку от города, и были даны ориентиры, по которым эту пещеру можно было найти. Дед спускался в эту пещеру и с восхищением рассказывал Францу об огромных металлических коридорах, о невероятных рисунках на стенах. Но было видно, что рассказывает он не всё. И он всегда говорил об этом понижая голос, как будто занимался чем-то запретным. Но, кажется, все его родные и профессор Брауэр знали о его исследованиях. Когда дед скоропостижно скончался, Франц нашёл в его вещах кольцо с загадочным чёрным камнем и оставил его у себя, никому о нём не рассказав. Когда, став взрослее, он снова захотел порыться в вещах деда, он их нигде не нашёл. Франц не знал, как найти ту самую пещеру, но его интересовала не пещера, а непонятный объект, прилетевший с небес и опустившийся в тех местах. У Франца не было никаких гарантий, что он увидит этот объект или какие-то следы его пребывания, но как будто что-то заставляло его идти. Он увидел кавалеристов издалека. Они охраняли узкий проход между скалами, который позволял пройти за скалы и увидеть, что находится за ними. Один из кавалеристов подскакал к Францу и не терпящим возражений тоном потребовал, чтобы он уходил. Франц не мог противиться и подчинился. Франц двинулся назад. Это событие окончательно укрепило в нём уверенность, что бургомистр знает об объекте и очень не хочет, чтобы другие подходили к месту, где он опустился на землю. Но это значит, что этот объект ─ нечто экстраординарное, а его появление ─ редчайшее или уникальное событие! И если место посадки охраняют, то там либо сам объект, либо какие-то оставленные им следы ─ что-то такое, что видеть не полагается. Как же хотелось бы увидеть, что там! Но как это сделать? Очевидно, место посадки охраняют со всех сторон, к тому же, болезнь Франца очень ограничивает его подвижность... Как только он подумал о болезни, у него случился приступ боли. Он свернул с дороги в лес и опустился на мягкую траву. Спустя несколько часов зашло солнце. Франц поднялся, опираясь на трость, и двинулся через лес, наслаждаясь прохладой, сгущающимися тенями и постепенно темнеющими между деревьями просветами неба. Впервые в жизни у него появилось желание перенести на холст что-то из реального мира, а именно ─ летний лес после захода солнца. Вдруг в синем сумраке слева от Франца что-то блеснуло. Франц взглянул туда и увидел не очень далеко от себя маленькое лесное озеро, блестевшее между деревьями под темнеющим небом. Через секунду взгляд уловил какое-то движение над озером, и до слуха донёсся всплеск. Франц направился в сторону озера. По мере приближения отчётливей слышался плеск воды, будто в озере кто-то плавал. Приблизившись к озеру, но оставшись за деревьями, чтобы не выдать своё присутствие, Франц убедился, что в воде действительно кто-то есть: под поверхностью воды быстро двигалось очень стройное светлое человеческое тело. Судя по пропорциям, это была женщина. Скорее, юная девушка. Несмотря на жгучее желание понаблюдать, Франц не позволил себе повести себя столь непристойно. Он уже было поспешил назад, как снова раздался всплеск воды. Франц обернулся и сразу мысленно укорил себя за это. Но не смог отвести взгляд. Таинственная незнакомка вышла из воды на берег примерно в двадцати шагах от Франца, не видя его, так как он стоял за деревьями. Если бы её внешность нужно было описать одним словом, это было бы слово «неземная». Её обнажённое тело было невероятно стройным, кожа ─ очень светлой, прямые тёмные волосы спускались до плеч, но наиболее привлекал внимание её нос конической формы, неестественно длинный, но странным образом не делавший её лицо менее привлекательным. Также Франц заметил на её левом плече круглую блестящую выпуклость, но не понял, что это такое. Спустя несколько секунд после выхода девушки на берег произошло то, что заставило Франца в ужасе отпрянуть назад: девушка внезапно вспыхнула ярким белым светом, как будто беззвучно взорвалась. Отпрянув, Франц споткнулся и упал на спину. ─ Кто здесь? ─ раздался голос девушки, которая, очевидно, услышала звук его падения. Франц не знал, что и думать. Что это было? И после этого с ней всё в порядке? Франц приподнялся. О том, чтобы сбежать, не было и речи (с его-то недугом). Временная слепота, вызванная вспышкой, начала проходить, и он увидел рядом с собой, на фоне темнеющего неба, испуганную незнакомку. На ней уже было очень короткое платье и лёгкие туфельки. Вдруг выпуклость на левом плече засветилась, и девушка вынула правой рукой из этого света что-то похожее на шпагу и направила в грудь совершенно обезумевшему от всех этих событий Францу. ─ Хризолит ничего не узнает, ─ произнесла она загадочную фразу.