Детективное агентство "Анна и её духи" - 3. История третья. Под носом у правосудия.

Штольман в это время разбирал с Павлом бумаги по делу о застреленном отставном полковнике, найденном в парижском отеле. Наличие двух любовниц и разгневанной жены одновременно негативно сказалось на его самочувствии. Яков распутал весь клубок за два дня, но вот уже четвёртый день кряду они собирали все необходимые документы. За это он очень не любил свою работу в посольстве. Благо помощник его в бюрократических вопросах был ловок и брал на себя большую часть канцелярщины. Яков бросил на мужчину внимательный взгляд. Сосредоточен, быстро строчит пером, заполняя очередную форму. С тех пор, как Штольман заметил взаимную приязнь своей дочери и господина Селезнёва, он стал присматриваться к обоим гораздо пристальнее. Ему стало ясно, что интерес этот ещё не ясен ни для Софьи, ни для его помощника. Это было что-то на подсознательном уровне. Сначала он сходил с ума и думал, что нужно ограничить визиты Павла в их дом, а потом окоротил сам себя. С какой поры он стал решать за других, с кем общаться и как строить жизнь? Своей дочери он доверял, интуиция никогда её не подводила, и его чутьё тоже. Если она считает, что это человек достойный и хороший, то он не может запрещать ей с ним общаться. Кроме того, Павел нравился ему самому, в нём было множество качеств, которые он считал истинно мужскими и правильными. А в снятии ледяной брони ему с большим успехом помогает Софья. Мужчина уже не дичился их общества, говорил открыто, а поза его выдавала спокойствие, а не замкнутость. Но более всего в этой ситуации Штольмана устраивал тот факт, что ни Павел, ни его дочь еще ни сном, ни духом не понимали того, что Яков мог читать по их поведению. Глядишь, пока они осознают, лет пять — а лучше семь, да, да семь, хорошее число — пройдёт, там уже и не страшно. Ну, а он пока сам навёл справки о господине Селезнёве — то есть еще более тщательные, чем при начале работы — и его семье и разговоры с помощником стал вести более личные. То, что он узнал, заставляло его думать, думать и сочувствовать. Сам Штольман подавлял в себе ревностные и непознанные до этого момента отцовские чувства, заставляя себя ежедневно думать, что его детям однажды придётся обрести крылья и искать самостоятельно свой путь в жизни. Получалось пока плохо, но он старался, не желая вредить дочерям и сыну. Они получились у них с Аней отличными людьми, теперь от них требовалось только поддерживать и мягко направлять, не перегибая палку. Его семья была центром его жизни, и Штольман полагал себя счастливым человеком, оттого, что его жена и дети чувствовали себя с ним свободно и любили его. В кабинет постучали. Это была Софья. — Добрый вечер, Павел Михайлович, — поздоровалась девушка с мягкой улыбкой. Павел встал, улыбаясь в ответ. Яков сжал кулаки и заставил себя оставаться спокойным — учитесь, учитесь, господин Штольман, усмиряйте свой нрав. — Папа, вы не слышали, наверно, твои окна выходят во двор. К дому госпожи Ратте приехала полиция. Вероятно, её тоже ограбили! Штольман нахмурился. — Это в третий раз за месяц. Очень странно. Почему грабители орудуют лишь на нашей улице? Я после второго ограбления попросил Гастона сделать запрос и выяснил, что в нашем квартале за этот месяц было лишь одна кража — в ювелирной лавке, да и там преступников взяли по горячим следам. Почему именно к нашему обиталищу такое внимание, не ясно. В любом случае, мы сейчас спустимся, и я переговорю с полицией! Кажется мне, что дело тут не чисто. Все трое спустились вниз, где столкнулись с Алексом, как раз входящим в дом. Узнав, что отец идёт к дому мадам Ратте, он тут же рассказал о том, что видел на улице. Штольман нахмурился. Игра? Где-то поблизости играют в карты? Или в рулетку? И судя по всему, в этот дом вхожи не самые благопристойные члены общества! Они тут живут тринадцать с лишним лет, а он никогда не слышал об игорном доме. Если его открыли недавно, то теперь район заполнится сомнительными личностями. Когда Гастон придёт на ужин, они обсудят этот момент. Нужно будет искоренить подобные заведения по соседству. Думая о словах духа, Штольман вздохнул. Как обычно, ничего ясного с того света им не передали. Немезида? Правосудие? Кто-то решил восстановить справедливость? И что пошло не так? Что накалилось и достигло апогея? В общем, над расшифровкой послания из мира мёртвых, стоит подумать, когда у них будет больше времени. Сейчас они идут к госпоже Ратте и выясняют, что к чему!