Ежевика

— Так… — отстраненно потирая затылок, Рагнвиндр рассеяно осматривает парочку напившихся доходяг, оставшихся последними в «Доле ангелов», которыми на этот раз оказались великий одиннадцатый предвестник фатуи Чайлд и капитан кавалерии Ордо Фавониус Кэйя. Второй не был для хозяина бара такой уж неожиданностью, а вот рыжеволосый фатуец очень выбивался из привычной массовки бара. Вообще, он пришел для проверки, но встретивший его кавалерист уже был подшофе и взял того на слабо, а он, в свою очередь, как истинный житель Снежной, не мог уступить и засунуть свой пылкий темперамент куда подальше. Именно поэтому сейчас он, взлохмаченный и побагровевший, размахивал какой-то глянцевой фотокарточкой и норовился вытащить лук из-за стойки, но все никак не мог дотянуться, свешиваясь со стула и возвращаясь в сидячее положение с помощью Дилюка, который уже пару минут пытался вбить им в головы минимум информации. — Отпустить я вас не смогу — вы еще больше дел натворите. Черт… Сидите здесь, только тихо, поняли? — он встряхнул прыснувшего капитана, стараясь достучаться до него, в то время как Альберих что-то увлеченно рассказывал про пиратские корни, заглядывая за спину нахмуренного и начинающего терять терпения Рагнвиндра. Раздраженно вздохнув, красноволосый выпустил обмякшего на сидушке Кэйю и, устало потерев переносицу, все же вышел из таверны, закрыв ту на ключ и пообещав двоим, что скоро вернется. — Эй, рыжик! — синеволосый игриво пихнул ойкнувшего Тарталью и, пошатываясь, сполз со стула. — Если ты такой распрекрасный… Он замолчал, усердно пыхтя и начав карабкаться на стойку, уронив влажную тряпку для протирания деревянной поверхности. — Ты куда полез?.. — Чайльд, прищурившись, потянулся за Альберихом. — …То покажи себя в моем последнем испытании, — продолжил капитан, спрыгнув с другой стороны облицованной столешницы. Хихикнув мысли о том, что будь здесь Рагнвиндр, то от него бы и мокрого места не осталось, Кэйя заглянул под стойку, ища небольшую коробочку, которую он не раз стаскивал у красноволосого, чему тот конечно был не очень рад. — С легкостью, — с клокочущим азартом хмыкнул фатуец, горделиво выпячивая грудь и растягиваясь в предвкушающей улыбке. — Нашел! Альберих победно опускает перед рыжеволосым небольшой контейнер, от которого исходит запах рубаночной древесины и сладко-кислый аромат кустовых побегов. — Я даю тебе ягоду, а ты, — кавалерист загадочно останавливается, торжественно раскрывая ларец со сладостным содержимым, прикрывая резной крышкой внутренности от спутника. — с закрытыми глазами, должен угадать, что это за плод! Рыжий фыркает, выказывая легкую доступность этого задания, уверенный в своей победе, чем вызывает лукавый прищур у Кэйи. Снова склонившись к стойке, Альберих вытягивает порхающий шифоновый шарф, забытый кем-то из посетителей, изящно струящийся в воздухе и, складывая его в несколько раз, приближается к Аяксу. Неожиданно замерев, Тарталья словно выныривает из опьянения, следя за плавными и текучими движениями собутыльника. Как же хорошо, что щеки у него уже горели хуже некуда, и Альберих не заметил его смущения. Мягко и мимолетно касаясь пальцами огненных волос, капитан завязывает ткань на затылке Чайльда, пользуясь моментом и скрытно любуясь им насторожившимся, хоть и продолжавшем непоколебимо улыбаться. — Готов? — не поднимая лазурного взгляда интересуется Кэйя, выбирая из древесной тары маленькую бусинку, наполненную кисловатым свежим соком. — Всегда готов. Оповещает его сидящий напротив и, осторожно взяв в паучью ладонь острый подбородок с россыпью солнечных поцелуев-точек, кавалерист немного надавливает узловатыми пальцами на веснушчатые щеки, заставляя рыжего приоткрыть губы. На горячий подрагивающий язык опускается шарик, и синеволосый убирает кисть, позволяя Аяксу распробовать плод. Задумчиво пожевав, Тарталья непроизвольно облизывает губы, тем самым приковывая заискрившийся взор лазурноволосого. — Это… смородина, — и, сглотнув, уточняет. — Черная. Его тон, слегка тягучий, но уверенный, вызывает распустившуюся и нежную, словно первый подснежник, полуулыбку у Кэйи. Если бы рыжеволосый увидел такую улыбку на лице приятеля, он бы точно оторопел, потому что так он улыбался редко. Кивнув самому себе, Альберих удовлетворительно усмехнулся, сразу после замечая как Чайльд слепо улыбнулся. — Второй раунд, — поспешно объявил синеволосый, вкладывая в обжигающие уста другую ягоду. — Клюква! — скривившись от кислоты обиженно заскулил рыжик, оттопыривая нижнюю губу. Только спустя пару секунд капитан осознал, что опять рассматривал порхающие губы фатуйца, которые, не будет врать, выглядели очень бархатными. — Так, и-и-и, — раздумывая над выбором, протянул синеволосый, перебирая пальцами. Но вдруг остановился. В голове зародилась мысль, назойливо трущаяся о стенки головы и пытающаяся вылезти из нее воплощенной. Она заставила бабочек в животе Альбериха раскрыть хрупкие крылья и запорхать. Он хотел было поразмыслить над тем, стоит ли оно того, но, сморщившись от повышения серьезности ситуации, отбросил эту задумку, возвращаясь к не дававшей ему покоя. Перехватив пупырчатый полукруг, мужчина, чуть надавив на темную плоть, раскрыл рот, проводя ягодой по своей нижней губе, после продублировав на верхнюю. Не давая соку засохнуть, он резко обхватил крепкой хваткой лицо спутника и прикоснулся к его устам, перенося сладкие капли на чужие губы. Кэйя почувствовал, как щеки Аякса вспыхнули и он окаменел на мгновение, но спустя секунду, прижался в ответ, осторожно притягивая лицо синеволосого и запуская пальцы в пряно пахнущие блестящие пряди. Опалив бронзовую кожу тяжелым вздохом, Чайльд провел языком по устам капитана, сохраняя приторный вкус на рецепторах. Отстранившись от распаленного фатуйца, порозовевший Альберих с упоением взглянул из-под ресниц на огненноволосого: — Каков вердикт, мистер? Наигранно промычав, Аякс приложил палец к подбородку, как бы изображая сложный мыслительный процесс, и, спустя пару секунд, изрек: — Ежевика. Сразу после этого, кавалерист, занеся ладонь надо лбом Тартальи, оставил на коже под густой челкой громкий щелчок. Подпрыгнув, фатуец недовольно вскрикнул, потирая место ушиба и стягивая воздушную ткань с глаз. — Ну ничего, великий предвестник, в следующий раз точно получится.