Прости меня, Дазай...

      Обычный осенний вечер. Разноцветная листва медленно опадает на землю. В окна стучит дождь, где-то вдали слышатся раскаты грома. Чуя и Дазай доделывали отчёты в своём кабинете. Только вот Осаму рисковал задержаться на работе дольше своего напарника. Потому что Накахара работает в отличии от некоторых, а Дазай смотрит на стекающие дождевые капли по стеклу, наслаждается стуком дождя в оконное стекло и думает о Чуе. Этот парень с бездонно голубыми глазами и ярко-рыжими волосами, запал Дазаю в самое сердце. Он любил в своём напарнике абсолютно всё. Он это понял после двух месяцев совместной работы с Чуей. С тех пор прошло 4 года, а Дазай всё ещё безумно сильно любит своего малыша. Только вот его малыш не знает о чувствах Дазая.       Скучающий взгляд Осаму переходит на Чую. Шатен смотрит на медновласого где-то около пары минут, тепло улыбается, и взгляд снова переходит на окно. Накахара почти закончил и посмотрел на своего напарника. — Ты блять работать будешь?! Или твой отчёт сам себя сделает?! — Крикнул Накахара. Безразличие к отчёту со стороны Дазая его взбесило. Однако Дазай был глубоко в своих мыслях и Чую слышал лишь отголосками. — Я блять к кому обращаюсь?! Романтик недоделанный! — Первое предложения Накахара выкрикнул паню в самое ухо. Дазай тут же вернулся к реальности и посмотрел на разгневанного Чую. — Мм? Что-то случилось? — спросил Дазай, не совсем понимая, что стало причиной его гнева. А то, что перед ним лежит его не законченный отчёт, у Осаму из головы вылетело. — Ты еблан?! Отчёт твой сука сам себя не сделает! Ты какого хуя блять сидишь в окошко глядишь?! — Чуя к бумажной работе подходил очень ответственно, пусть она ему и не нравилась, а Осаму дурака валял. — А, у меня из головы вылетело. Задумался. Сейчас доделаю. — Спокойно сказал Дазай глядя на свой предмет воздыхания. Шатен любил его даже таким, разъярённым. Осаму хотел уже приступить, но Чуя начал его отчитывать, при чём в очень грубой и обидной форме. В тех моментах где Дазай был не согласен он встревал в спор, но лучше бы этого не делал. Парни орали друг на друга, так, что казалось стены кабинета содрогались, казалось ещё чуть чуть и они переубивают друг друга, но внутри Дазаю было очень больно и обидно слышать столь колкие, обидные, грубые и весьма неприятные слова, но не подавал виду.       В один момент Чуя не выдержал и со всего размаху, со всей своей богатырской силой влепил Дазаю пощёчину. Удар был настолько сильным, что Осаму отлетел в сторону и упал на пол. По щеке покатилась слеза. — Я ненавижу тебя Дазай! Я терпеть тебя не могу! Ты конченый ублюдок! Уёбище! Я ненавижу тебя всем сердцем и душой! Как же я хочу чтоб ты сдох наконец-то! — выкрикнул Чуя, нанося ещё один удар. Глаза были наполнены слезами, он всё ещё любит своего Чуечку. — Ты ведь тоже ненавидишь меня! Признайся в этом наконец! — крикнул Накахара. — Нет. Я… Люблю тебя Чуя… — Тихо сказал Дазай и после поднявшись с пола он спокойным шагом вышел из кабинета, а после из штаба Портовой Мафии.       По-прежнему лил дождь. Мафиози медленно шёл по улице. По щекам катились горькие слёзы. Шатен дошёл до своей квартиры и открыв дверь ключами, зашёл внутрь, после чего снял обувь. Далее парень прошёл на кухню, достал бутылку красного полусладкого вина. Вместе с бутылкой он хотел достать бокал, но передумал. Рядом с бутылкой вина легла пачка сигарет. Дазай был очень подавлен. Даже его коньячного цвета глаза потускнели и блестели только от слёз. Осаму закурил сигарету. Каждую затяжку шатен запивал вином. Каждый глоток алкоголя приятно обжигал горло и разливался теплом внутри. Это так и продалжалось бы, если б в один момент у Дазая не начало бы темнеть в глазах и кружиться голова. — Опять давление понизилось. — сам себе сказал Осаму и сознательно достал препарат для повышенного давления. — Хуже уже не будет. Мой рыжик меня ненавидит и хочет что бы я умер… — со слезами сказал парень, держа в руках три таблетки (этого вполне достаточно, даже больше чем нужно. Давление и без того низкое) и маленькую фотографию Чуи. Дазай всегда носил её в нагрудном кармашке плаща. После парень выпил эти три таблетки.       Сначала было какое то непонятное чувство, а после в глазах резко потемнело и Дазай упал на пол. Вскоре и сердце остановилось.

***

      Чуя до сих пор сидел в кабинете и пытался переварить сказанное Дазаем. Ведь он, Чуя, тоже любил Дазая и очень жалел о сказано. Накахара достал телефон и позвонил напарнику. Недоступен. Рыжик начал очень сильно переживать и помчался к квартире Осаму.       Накахара был уже на месте. Звонок в квартиру. Тишина. Парень дёрнул за ручку двери и к его удивлению дверь была открыта. Чуя переступил порог квартиры. В нос ударила странная смесь запахов. Это и табачный и лёгкий винный, запах медикаментов из аптечки, а ещё был запах смерти. Чуя сперва зашёл в гостиную — пусто. Спальня — пусто. Залетает на кухню и сердце сжимается. — ДАЗАЙ! НЕТ! БЛЯТЬ! НЕЕЕЕТ! — Крик полный отчаяния и боли. Чуя опускается рядом и обнимает похолодевшее тело. Слёзы, градом осыпались и разбивались о чёрный кафель. — Дазай… Знаешь… Я не успел вовремя извиниться и сказать какой я идиот. Я в сегодняшней ссоре сказал столько всего лишнего. Я ранил тебя, обидел… Ударил… И сказал, что ненавижу тебя, что хочу чтобы ты умер, хотя твоей смерти я очень боялся. Я такой идиот. Ты всегда шутил про суицид и делал шутливые попытки покончить с собой, я дико из-за этого бесился, но всё же не мог поверить, что ты всё-таки сделаешь это всерьёз. Ты несказанно меня бесил и заёбывал своей безответственностью касательно бумажной рутины, ведь потом мы получали втык от Мори из-за тебя. А так… Напарник ты ахуенный. Правда. Мне безумно нравилось ходить с тобой на задания. А помнишь как мы держа друг друга плелись пьяные из бара ко мне домой? Мы были такими пьяными, весёлыми, счастливыми… Мой мир застыл на тебе Дазай. Я тоже очень сильно тебя люблю… — Слёзы лились из глаз Чуи. Он уже буквально захлёбывался ими. — Прости меня! СЛЫШИШЬ?! ПРОСТИ МЕНЯ, ДАЗАЙ! УМОЛЯЮ ПРОСТИ! Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! — вдруг крикнул Чуя в пустой квартире, надеясь, что его слова будут услышаны Дазаем с небес. Накахара всё никак не мог перестать реветь. Его слёзы такие чистые, такие искренние падали то на холодный кафель, то на Дазая.       Вдруг вокруг тела Дазая появилось слабое золотистое свечение. Чуя был настолько убит, что ничего не замечал. Дазай начал дышать, он едва открыв глаза бросился на шею Чуе. — Я прощаю тебя. Прощаю, мой рыжик. — сказал Дазай. Существовал миф, что искреннее раскаяние способно вернуть к жизни человека перед которым провинился. Чуя в этот миф не верил, хоть и знал о нём, но в этот момент поверил. — Дазай?! Дазай! Господи… — парень крепко обнял шатена, продолжая реветь. Он был в шоке, но тот час вспомнил тот самый миф и теперь поверил в него. Он был дико счастлив, что Дазай вернулся к жизни. Может внешне это было не особо понятно, но всё можно было понять по улыбке. — Чуечка, я очень сильно тебя люблю. — прошептал Дазай. — Я тоже тебя очень сильно люблю. Прости меня ещё раз. — Я простил солнышко — Осаму накрыл своими губами губы Накахару. Парни слились в таком желанном друг для друга поцелуе. Этот вечер они провели вместе, уснули тоже вместе. Вскоре Чуя переехал к Дазаю и они были счастливы.       Накахара теперь когда был даже очень злым старался держать себя в руках. Ведь знал что ничего хорошего не выйдет. Он это уже знал, так как был научен горьким опытом. Но Чуя был счастлив рядом с Дазаем и берёг его как зеницу ока. У них всё было хорошо.