Парадоксальная женщина сверлит дырочки

— Да это саморезы по металлу! Круглые глаза и почти шёпот: — Так это не … шурупы?! — Шурупы, шурупы! Только не те! — А, ну тогда хорошо! — с радостью, потом спохватившись, — Как не те?! Лиза — друг, точнее, подруга нашей семьи. Человек с чувством юмора, умеющий показать, если надо, пантомиму с ужимками и прыжками, но на грани и в рамках пристойного, ибо не к лицу женщине быть клоуном. Умненькая, в меру весёлая, умеет заткнуться, когда надо, точнее, когда не надо болтать. Почти идеальная. Лиза купила в новом ЖК за МКАД квартиру дочери, заказала мебель и теперь время от времени ездила туда апгрейдить и тюнинговать всё. Дочь переезжать из родительского уюта не спешила, но Лиза всё же не теряла надежды заинтересовать её мужским полом — что-то сейчас девушки через одну лесбиянки или играют в них — и сплавить замуж. Моя такая же псевдолесби. Ну не верю в гомосексуальность целого поколения. Но это тема другого разговора. В один прекрасный вечер Лиза позвонила мне и, сообщив, что дверцы шкафов отваливаются, попросила помочь. Любому другому я бы ответил: «Вызывай мастера», потому что поздно, я в дороге между работой и местом встречи с друзьями, устал. Но нас с Лизой связывала не только дружба, но и нечто большее — общий ребёнок. А мать твоего сына — это уже не просто красивая женщина, не просто любовница и подруга, а почти кровный родственник. Я предупредил друга В., что задержусь, и ехал в потоке машин, с тоской думая об уютном огромном диване в доме другого друга Р., где мы собирались. Люблю лежать на нём и тупо втыкать в потолок или даже в телефон, пока В. и Р. неторопливо и радостно вкушают любимый сорт алкоголя и наслаждаются неглубокомысленной для меня и глубокомысленной для них в силу лёгкого опьянения беседой. Добравшись до Лизы, бросился к пострадавшим шкафам с желанием быстро всё отремонтировать и рвануть к друзьям. Первый пациент оказался трёхстворчатым, где одна створка висела на верхней петле, вторая — на средней, а третья была прислонена к стене. Стул страховал висевшие дверцы от падения, а пустое нутро шкафа звало прятаться в его недрах. Сняв с себя всю лишнюю амуницию, я закатал рукава сорочки. — Ну-с, приступим. Сохранившиеся саморезы были ввёрнуты в пластиковые зелёные дюбеля, что крошились и выпадывали. Это уже вызывает вопросы. Кусочки дюбелей лежали в просверленных отверстиях в панели стенки шкафа, как запасы белочки в дупле. Похоже, задержусь здесь дольше, чем планировал. Надо всё сделать цивилизованно. Крепежи держались чисто символически и легко выдёргивались руками, словно давно жаждали свободы. И тут меня ждал сюрприз. — Да это же саморезы по металлу! В ответ непонимающий взгляд, типа «А что такого?». Я смотрю на неё, неужели не понимает? — Саморезы по металлу, — повторяю уже размеренно, едва ли не по слогам. В ответ ресницы хлопают ровно два раза. — И? — Как «И»? Да тут проделана нерациональная и ошибочная работа. Просверлены отверстия. Забиты некачественные дюбеля. Вкручены хорошие стальные саморезы, но совсем не подходящие сюда. Итог: дюбеля крошатся, метизы выпадывают, дверцы отваливаются. Непонятно, что происходит. Обращаюсь с вопросами к Лизе. Оказалось, она вызвала местного «мужа на час». Пришла жена мужа. Маленькая худенькая блондиночка в бейсболке. Сказала, что муж на час болеет, она за него. Лиза усомнилась, что обладательница тощей комплекции и размера «эсочка» или даже «икс-икс-эсочка» сумеет справиться с нелёгкими двухметровыми панелями. Но жена на час заверила, что «усё бует харашо» и бойко принялась за дело, оправдывая поговорку «Мал клоп, да вонюч», ой, то есть «Мал золотник, да дорог». Лиза убедилась, что миниатюрность имеет деловую характеристику «юркость», и отчалила по местным магазинам и бутикам, чтобы разведать обстановку и затариться необходимым по хозяйству на первое время. Когда она вернулась, отягщённая бренным, то шкафы стояли собранные по стенам. Всё, как полагается, что на коробке, то и в коробке. Лиза, чрезвычайно довольная и собой, и сервисом, выданным женой на час, расплатилась с ней. Первые саморезы полетели буквально в тот же вечер. Но Лиза заверила себя, что она просто придирается, а на самом деле всё нормально. С каждым приездом летело всё больше и больше метизов. Дверцы угрожающе шатались и поскрипывали. Доверия местному сервису мужа на час уже не было, как и всей его семье. Жена этого мужа оказалась полным профаном в вопросах сборки шкафов. Я оглядел окрестности и фронт работ взглядом полководца и понял, что без нормальных дюбелей не обойтись, уже всё испорчено ненужными отверстиями. Видимо, жена на час промышляла в свободное время дятлом и долбила перфоратором всё, что попадалось на пути. А, может быть, на радостях, что муж доверил ей дрель-шуруповёрт, она принялась с детской непосредственностью развлекаться и сверлить дырочки для белочки. Как бы то ни было, а отверстия надо забивать. Лиза заверила, что на территории ЖК имеется отличный хозяйственный, где мы точно найдём искомое. Мы поехали, потому что территория большая, пешком долго. Но и на автомобиле, оказалось, не скоро. Разноуровневые дорожки, тротуары, переходы — всё для пешехода, а водителям надо маневрировать, чтобы отыскать кратчайший путь. Затемно мы вошли в магазин, где, как оказалось, впору снимать фильм о Минотавре. Лабиринт помещений разветвлялся и уходил вглубь. Я заподозрил, что мы можем выйти наружу уже на МКАД. Шатаясь по комнаткам, мы наткнулись на продавца-владельца. Пожилой мужчина кавказской, как принято говорить, национальности, с колоритными внешностью и акцентом повёл нас к дюбелям. Длинные тонкие деревянные палочки стояли в напольной вазе, как композиция из сухих стеблей. Иных нет. Ну что же, тем лучше. Купили два стебля и много нужных шурупов, уже не по металлу, в довольно скудном отделе метизов. Лиза попутно прошвырнулась по другим комнатушкам и набрала полезной по хозяйству ерунды. На улице увидел пропущенный от Р., в лабиринте, как водится, телефон не ловит. Перезвонил ему, чтобы скоро не ждали. Дома нарезал эти деревянные палочки на короткие фрагменты кухонным ножом на разделочной доске. Потом забил в отверстия пассатижами, за которыми пришлось спуститься в машину. Лиза же предлагала забивать дюбеля её туфлёй. Прямо каблуком с металлической набойкой. Взглянул на неё, как на диковинное существо, после такого предложения. Шуруповёрта у Лизы не было, только отвёртка, да и то не та. У меня в машине отвёртки нужного размера тоже нет, я знаю напересчёт, что у меня есть с собой. Она пошла к соседям. Принесла здоровенный перфоратор и чемоданчик с битами и свёрлами. Спустя полчаса работа была завершена. Шкафы стояли, как новенькие, с дверцами, что захочешь, не оторвёшь. На прощанье попросил Лизу в следующий раз вызывать сразу меня и больше не иметь дела с женой мужа на час. Хуже нет, чем за кем-то переделывать работу. А логика этой жены до сих пор держит в изумлении. Это надо же так заморочиться, чтобы сверлить отверстия и забивать в них дюбеля, когда можно сразу легко и превосходно вкрутить подходящие шурупы и будет держаться намертво. Зачем она это делала?! Не понимаю. Это парадоксальная женщина. Если бы я встретил её, спросил бы строго, пронзительно глядя ей в глаза: — Зачем? Скажи, зачем ты это делаешь? Ты любишь мучить людей, да? Ты садистка? Госпожа? А она бы ответила: — Да ладно, чего вы, нормально же всё, подумаешь, саморезы по металлу.