Antithesis

Где Адриан пишет эссе, рассказывает о фениксах и помогает с эссе

Адриан взглянул поверх обложки книги, которую читал. Это быстро вошло в привычку. Сегодня был спокойный день среды, утром он закончил домашнюю работу по чарам и до ужина в уюте бездельничал в библиотеке Хогвартса. Его импровизированный график давал ему достаточно времени, чтобы поработать над эссе по гербологии, которое задали ещё утром. Несмотря на оцепенение после пробуждения, которое сопровождало его до самой оранжереи, он достаточно неплохо справился с этим предметом, вероятно благодаря своей способности понимать магическую флору и фауну. Адриан был почти уверен, что в оценках большинства первокурсников есть его след. Он взял единственную книгу в библиотеке, относящуюся к теме его эссе — использование арники где-то помимо приготовления ядов. В учебнике довольно впечатляюще подробно было рассказано, как арника до сих пор используется в качестве лечебного средства для исцеления ушибов и растяжений у людей. — Э… привет. Адриан вздрогнул, чуть не сбив чернильницу с подлокотника кресла. Книга соскользнула с его колен, захлопнулась и приземлилась на пол среди множества его бумаг. Он рефлекторно попытался поймать книгу, уже понимая, что это бесполезно. Адриан предполагал, что он будет первым человеком в библиотеке, с целью закончить домашнее задание пораньше. Шансы, что он встретит кого-нибудь с таким же мышлением, были низки, особенно с учётом того, что эссе было задано только сегодня утром. Девочка, которая так напугала его, вышла из-за книжной полки. Её глаза были широко раскрыты от чувства вины, Адриан был смущён — неужели он настолько расслабился в Хогвартсе, что мог быть застигнут врасплох девочкой? — Мне было интересно, не мог ли ты… — Планируешь работать над эссе по гербологии? — резко перебил Адриан, пытаясь как можно лучше сгладить ситуацию. Он наклонился и поднял фолиант с пола. — Я извиняюсь, — извинилась девушка, выглядя измученной. Казалось, она была готова к бегству. Что-то в ней было знакомо. У неё были непослушные волосы и отвратительный ярко-красный шарф, который делал её цвет кожи ещё более непривлекательным. — Ой, мы же уже знакомы! В поезде познакомились, — с энтузиазмом выпалила она и покраснела, когда остановила свой неожиданный порыв. Она нахмурилась, выглядя недовольной. — Жаль, что мы не в одном доме, Адриан. Адриан почувствовал недовольство её непреднамеренным уколом в сторону Слизерина. — Я могу сказать то же самое. Гриффиндор, это… неудачный выбор. Она не отрицала этого, что, вероятно, означало, что другие девушки осознали, насколько она снобисткая. — Присаживайся, я поделюсь с тобой книгой, — предложил Адриан, указывая на стул рядом с ним, который в настоящее время был занят сумкой Адриана. Она снова покраснела, затем, шаркая ногами, бросила свою тяжёлую сумку на пол рядом с ним. Тяжело сев на стул она не теряя времени вытащила свои книги и пергамент. Адриан приподнял бровь, когда заметил, что она уже писала эссе, даже без книги, которую хотела. — Мне нравится выполнять задания заранее, — изо всех сил пыталась объяснить она, явно нервничая в его компании. — Мне тоже, — успокоил Адриан, показывая, что его работа почти завершена. Она удивлённо разинула рот и искренне улыбнулась, прежде чем спрятать лицо за волосами. Они продолжили, в конце концов благодаря обмену полезной информации закончив свои эссе намного раньше, чем Адриан надеялся. Гермиона (когда он писал её имя наконец пришло ему в голову) была довольно умной; жаль, что она имела желание выставить так явно это напоказ. — Не мог бы ты когда-нибудь ещё раз помочь мне с эссе? — спросила она, уставившись на него. Её глаза чуть ли не слезились, показывая этим насколько она полна надежд. Адриан был внезапно поражен ситуацией и тем, насколько эта ситуация оказалась идеальной. — Конечно, — почти промурлыкал он, пытаясь скрыть ухмылку, угрожающую расколоть его лицо. — Но я заключаю сделки. Гермиона внезапно довольно робко замолчала. — Сделки? Адриан на мгновение задумался, не ведёт ли он себя так же склизко, как Калум. Он вежливо кивнул. — Совершенно верно. В доме Слизерин студенты любят иметь… страховку. Некоторые люди могут пользоваться тобой. Гермиона нетерпеливо кивнула, явно сочувствуя ему. Адриан воспринял это как знак продолжить. — Сделки — это, по сути, обещания. Я помогу тебе, а ты поможешь мне в будущем. Конечно, я всегда соглашусь на галеоны, если ты покупаешь что-то, что у меня есть, — он медленно улыбнулся, пытаясь мягко убедить её. Он мог видеть, как девушка постепенно расслабляется. — В этом случае я помогу тебе когда-нибудь снова. Гермиона всё ещё была насторожена, похоже она обдумывала слова Адриана. Она закусила нижнюю губу своими выразительными белыми зубами. Когда она говорила, её слова были осторожными и взвешенными. — Что ж, это было бы неплохо. Адриан улыбнулся и вытащил свою палочку. Он жестом приказал ей коснуться противоположного конца его палочки, образуя связь между ними. Чистым и спокойным голосом Адриан произнёс: — Peddlemus. Его палочка потеплела в руке. Гермиона слегка вздрогнула, чувствуя тепло от своей. Оно задержалось, прежде чем медленно исчезнуть. — Готово, — сказал Адриан, улыбаясь. Он убрал палочку, пряча её в кобуру. Гермиона улыбнулась и стала выглядеть намного счастливее. Адриан предположил, что это произошло потому, что теперь он был вынужден проводить время в её присутствии. Ему почти стало жаль её.

[-<•>-]

— Неверно! Хоть он сидел в дальнем конце класса и слова не были обращены к нему, Адриан вздрогнул. Шумный тон серьёзно мешал ему думать. Защите от Тёмных Искусств обучал самый невыносимый человек, которого Адриан когда-либо имел несчастье встречать. Джеймс Поттер выглядел практически счастливым, когда отнял ещё пять очков у ошеломлённой Панси Паркинсон. Хаффлпаффцы не знали, что им делать. Было совершенно очевидно, что профессор Поттер пытался лишить как можно большего количества очков слизеринцев и наслаждался каждой секундой своего успеха. Это действовало Адриану на нервы. Каждый удар в сторону Слизерина заставлял его напрягаться, пока не хватало лишь нескольких насмешек и тупых взглядов хаффлпаффцев, чтобы он огрызнулся. Адриан исполнился сильной ненависти, когда Джеймс Поттер снова задал вопрос неподготовленной Дафне Гринграсс. Она заикалась, но было уже поздно, Поттер снял очки. Был ли Поттер вообще пригоден для преподавания? Разве он не был аврором? — Мистер Малфой, что такое деуолкер? — с широкой улыбкой, почти напевая спросил Джеймс Поттер. ‘О!’ — Адриан почувствовал, как его внимание приковывается к преподавателю. Вопросы про волшебных существ? Это была темой, которую он знал. — Деуолкер — это невосприимчивый к солнцу вампир, — ответил Малфой сквозь сжатые челюсти. Малфой уже был главной целью Поттера на протяжении всего (слишком долгого) урока. Хорошо известно, что отец Драко чудом избежал приговора в Азкабане. Учитывая, насколько Поттер был вовлечён в аресты, он мог быть тем, кто сопровождал этого человека на суд. — Пять баллов с Слизерина за утверждение очевидного, — Поттер почти трясся от возбуждения. — Правильный ответ должен включать описание его клыков и глаз. Это было абсурдом. — Мистер Селвин! — требовательно сказал Джеймс Поттер, отойдя от того места, где стоял на своей маленькой платформе, и посмотрел прямо на Адриана. Адриан застыл и со сдержанной дрожью встретился с мягкими карими глазами. Леденящий кровь зелёный цвет обжёг Джеймса эмоциями, настолько сильными, что на мгновенье оглушил его. — Феникс может умереть? — незаметно запнувшись, спросил Джеймс Поттер. Адриан почти улыбнулся. — Да, феникс может умереть. — Невер… — Прошу прощения, профессор. Вы хотите, чтобы я уточнил, как они умирают? Я не могу гадать, каким образом мне отвечать на вопрос, — перебил его Адриан, он упивался почти эйфорическим ощущением потрясённого Джеймса Поттера. — Подробно, — потребовал Джеймс Поттер. Мужчина скрестил руки, решив расслабленной прислониться к своему личному столу, наверняка пародируя авторитетного учителя. — Феникс может умереть от своей связи со своим хозяином, если связь достаточно сильна и хозяин умрёт. Он также может умереть от пренебрежения или жестокого обращения. Это только с прирученными птицами, большинство фениксов всё ещё дикие. Птица может умереть сама, если когда-нибудь захочет. Проклятия не причиняют вреда фениксам, вместо смерти они возвращаются в состояние перед вылуплением. Однако, особый яд естественного хищника, а также несколько видов растений убьёт его. В комнате было тихо, Адриан сжал руки в кулаки. Он почувствовал, как его ногти пронзили кожу ладоней. В глубине его разума медленно возникали назойливые мысли, несмотря на его попытки задушить их. Ненасытное сомнение, которое заставило его необъяснимо желать ласки от его… ‘Нет! Джеймс Поттер мне не отец!’ Его зубы сжались, а боль в челюсти дала ясность разуму, которая помогла отбросить все ненужные мысли. ‘Он даже не такой хороший учитель. Держу пари, он балует гриффиндорцев баллами. Он балует Скайлар. Почему он не балу… ’ Он почти кричал от ярости, всё его тело слегка потрясывалось. Его лицо болело. Колокольчик на столе Джеймса Поттера зазвонил. Поттер моргнул, почему-то всё ещё ошеломлённый и почти загипнотизировано смотря на Адриана. Он запнулся, фактически ничего не говоря, в то время как все собрали свои вещи и вышли из класса. Группа молча вернулась в гостиную. Как только дверь открылась, и они тихо вошли, старшие годы с лёгким интересом посмотрели на молодых студентов. Затем Панси вскрикнула и обняла Адриана, который от удивления пискнул. — Селвин проучил Поттера! — приветствовал Теодор, казалось, самодовольный способностям Адриана. — Золотое отродье? — с любопытством спросил один из третьекурсников, не слишком заинтересованный в шумихе. — Нет, профессора, — уточнила Панси, глаза Адриана выглядели слишком умиротворёнными. — Чёрт, как тебе это удалось? — пятикурсник ахнул, с интересом глядя на Адриана. — Этот баран не дал Вейсли даже пяти баллов. Драко выглядел довольно раздражённым этой темой и просто сел на свободный диван. — Это надо было видеть: ответить на вопрос и сразу заткнуть его, — Теодор усмехнулся, благодарно взглянув на Адриана. — Ты будешь полезен, когда наступит сезон квиддича! — Всегда рад быть полезным, — Адриан вздохнул, пытаясь ускользнуть от интереса старших классов. В этом не было ничего особенного. Впоследствии на таблице очков кубка школы появилось уведомлении о причислении Адриану Селвину десяти очков от профессора Поттера.

[-<•>-]

Динамика дома Слизерин была запутанной и извилистой. Каждый год, очевидно, устанавливал какую-то иерархию. Чем старше ты был, тем больше у тебя было неотъемлемого права отдавать приказы тем, кто моложе тебя. Особенно досадно было, когда пятикурсники открыто приказывали тебе приносить им бесполезные предметы или еду. Это слишком хорошо напомнило Адриану ленивых свиней, которые обращались с ним так же. Было даже более противно, когда незадолго до конца октября начались игры в силу. Плотная девушка, вдвое крупнее Дафны Гринграсс, светловолосая снобистка-первокурсница, вбила себе в голову, что она — авторитет их курса. У неё не было никаких сомнений в отношении Драко, который почти инстинктивно занял своё высокое положение. Вместо этого эта коренастая доберманша с большой челюстью бросила вызов Адриану. Тео с интересом ёрзая усмехнулся про себя. Наблюдать, как Адриан и Миллисента (её имя ему сообщили позже) срутся, было чем-то вроде крушения поезда. Сначала она потребовала, чтобы Адриан переместился с дивана. Он лениво подчинился, издевательски взмахнув рукой, что подорвало надежду на его малодушие. Следующим действием было испортить еду, прежде чем он успел поесть. Он только улыбнулся и выпил всё данное эльфом питьё. Не прикасаясь ни к какой части своей еды он отдал её Крэббу, который нетерпеливо схватил добавку. Миллисента начала бросать уколы, злобные, покрытые ядом слова, которые совсем не задевали, учитывая, насколько они на самом деле мелочны. К настоящему времени прошла неделя, а Миллисента не добилась успехов, хотя и ничего не потеряла. Однажды в пятницу вечером Миллисента загнала его в угол в гостиной. Адриан довольно быстро читал книгу в поисках ответа на вопрос девочки из Хаффлпаффа, которая, вероятно, провалила бы задание без его помощи. Миллисента плюхнулась на диван напротив него, выглядя самодовольно, как мопс. — Итак, я смотрела на гобелены, — начала она, уже почти крича от победы. — И ты не из семьи Селвин! Адриан моргнул, остановился, затем чуть не застонал. — Я знаю, — согласился он, медленно говоря с нарастающим напряжением в помещении. — Я из другого дома. Знаешь, Селвин — популярная фамилия. — Тебя нет ни в одном из них, — чирикнула она, улыбка выглядела определённо злобной. — Это значит, что тебя усыновили. Адриан сдерживая вздрагивание замолчал, спокойно перевернул страницу своей книги и приподнял бровь. — Держу пари, твои настоящие родители даже не любят тебя, — почти хихикнула Миллисент. — Бьюсь об заклад, ты из жалкой семьи. Может, даже из Лонгботтомов! — теперь она рассмеялась, привлекая внимание нескольких других учеников. — Держу пари, они избавились от тебя, чтобы больше никогда не увидеть твою уродливую рожу. Адриан не заметил, насколько крепко он сжимал учебник, пока не услышал почти неслышный скрип. Он взглянул на свою книгу. Углы страниц, которые он читал, загибались внутрь, как будто распускается цветок в обратном направлении. В гостиной появился неприятный запах, и несколько струек поднимающегося от его рук дыма. Миллисента, казалось, не заметила этого, хотя несколько старшекурсников что-то бормотали друг другу. Они, очевидно, видели дым и теперь поняли, что причиной был постоянно усиливающийся гнев. Миллисента наконец заметила, что добилась успеха и сияя ушла с высоко поднятой головой. Тео следил за обменом репликами и, похоже, не согласился с результатами. На следующий день преподавателю гербологии профессору Спраут пришла в голову идея познакомить их курс и рейвенкловцев с опасным колючим растением, имеющими ярко-красный цвет и способных дышать огнём. Рассматриваемое растение было очаровательным, хотя название ускользнуло от Адриана. Оно грело и тлело, давая прекрасную возможность. Тео из-за неудачного обрезания своего растения случайно с гримасой посмотрел вверх. Адриан, стоявший напротив него со своим собственным растением, смотрел на Миллисенту с почти одержимым выражением лица. Тео с любопытством склонив голову вперёд наблюдал. Руки Адриана слегка согнулись, а его зрачки довольно внезапно расширились. Миллисента почти сразу после этого закричала. Тео повернул голову, чтобы посмотреть, как её волосы и одежда вспыхнули пламенем. Она плакала, густые аллигаторные слезы текли по её лицу, а воздух был наполнен едкой вонью горящих волос. Профессор Спраут поспешила вниз по ряду, ругая всех за неосторожность с растением. Она заткнула Миллисенту и отвела её в сторону, потушив пламя своими огнестойкими перчатками. Тео медленно повернул голову в сторону Адриана, который наконец моргнул и отвернулся. Несмотря на хныканье Миллисенты он спокойно ухаживал за своим растением. Тео был очень нервным, запинаясь при бормотании своих предположений Панси, которая взвизгнула от восторга, услышав слух. Она распространила его достаточно быстро и эффективно, чтобы к ужину, в тот же вечер, все знали, что Адриан Селвин может поджигать вещи без помощи палочки и слов. Когда несколько дней спустя Миллисенту выписали из больничного крыла, её ожидала не только стопка домашних заданий. Адриан улыбнулся ей, когда она вернулась, любезно произнеся: — Я так рад видеть, что ты не несильно обгорела. Когда её наполовину законченное эссе скрутилось и загорелось под её руками, она поняла, что травма была полностью преднамеренной. К концу той недели Адриан закрепил за собой статус неприкасаемого.