Тайны у каждого свои

Кисаме доволен своим напарником. Тот молчалив, сдержан, умен. Но самое главное — он сильный, его глаза могут сжигать сознание и тело. Кисаме с легкостью принимает тот факт, что Итачи может убить его. В мире шиноби всегда так: либо ты кого-то жрешь, либо жрут тебя. И Кисаме рад, что ему не придется быть побежденным Итачи. У них одна цель, общее дело. Они путешествуют налегке, и тишину обычно заполняет Кисаме. Иногда он травит байки, рассказывает армейскую шутку из прошлого. Итачи ничем не делится в ответ, но иногда — коротко улыбается. Кисаме понимает — у того слишком тяжелый груз на плечах. Нет, не так. Груз у каждого свой, и ни у кого он не легок. С Итачи что-то другое. Достаточно одного взгляда, чтобы понять — он одна сплошная червоточина, воронка в ткани мироздания, готовая затянуть на дно ада. Обычно такими не рождаются, обычно такими становятся после излома. Кисаме не собирается копать глубже. Ему не нужно знать, что было у Итачи в прошлом, но ему интересно собирать историю о нем из проявляющихся постепенно деталей. Они уже долго путешествуют вместе, и волей-неволей грани чужой личности показывают себя. Итачи всегда засыпает на рассвете, поэтому берет на себя дежурство, если они останавливаются на природе. Его мучают кошмары, поэтому он бодрствует ночью, и Кисаме знает, что это следствие горя. Однажды Итачи произносит через свой короткий рассветный сон: “Саске”. Картина складывается четче. Кисаме, конечно, не роет вглубь, но интуитивно складывает пазл. Это кто-то важный для Итачи. Кисаме уважает чужие потери и раны, если они не мешают миссии. Итачи к заданиям относится максимально строго, это даже пугает — каким хладнокровным и собранным он может быть с учетом затяжных бессонниц. Еще одна деталь выпадает Кисаме, когда они останавливаются на источниках. Итачи аккуратно складывает одежду, выходит к купальне. Кисаме раздевается следом, и его взгляд цепляет проступающие на ткани чужого черного плаща полосу и мягкий угол. Тонкий шёлк еле заметно обтекает не то бумажку, не то какую-то карточку. Увиденное им — чистая случайность, просто удача, верное преломление света в помещение и слишком гладко сложенная одежда. Итачи что-то носит в подкладке плаща. Нечто очень важное, зашитое к самому сердцу. Кисаме не пытается перебрать чужие вещи в поисках истины. Он не любопытный, но наблюдательный. История становится все яснее. Итачи прячет тоску по кому-то, из-за кого-то не спит и чье-то фото носит в подкладке плаща. Кисаме слегка завидует, у него-то нет никого настолько важного. Никого, по кому стоило бы скучать. Наверное от того, он теперь сильнее уважает Итачи. *** — Я скоро вернусь, — говорит Кисаме. Итачи лишь кивает в ответ. Темно, прохладно. Они остановились на ночлег у озера. Небольшой костер разгоняет тени и туман. Кисаме действительно уходит подальше, останавливается у самой кромки воды и смотрит в ее черноту. Он знает, что сейчас… ...Итачи скользит рукой во внутренний, тайный карман черного с красными облаками плаща. Он достает вдвое сложенную фотографию, уже потрепанную по краям, с заломами и трещинами на изображении. Столько лет уже прошло… С фотографии на него смотрит улыбчивый Саске. Ему здесь семь лет. Он совершенно беспечный и беззаветно любящий своего старшего брата. Такой светлый, чистый. Залом проходит по его детскому лицу, искажает его, но Итачи отлично помнит тот день, он оказывается в нем каждый раз, как достает фотографию. Это его возможность освободиться от реальности хотя бы на несколько минут. И он благодарен Кисаме за то, что тот ему это позволяет. У них вышел неплохой тандем — они разрешают друг другу боль.