Я приехал насовсем

      Если вы считаете, что браки по расчёту остались где-то в восемнадцатом веке, то ошибаетесь. Когда ваш отец — владелец телекоммуникационной корпорации, а его друг — банкир, то будьте готовы с детства быть насильно впихнутым в компанию наследницы финансовой организации.       Думаете, мы были двумя мажорами, которые гоняли на повышенных скоростях среди Нью-Йоркских пробок, и курили дорогую хорошую траву? Как бы не так. Мы были двумя ботанами, которые не могли ударить в грязь лицом перед профессорами университета, являясь детьми таких родителей.       Двумя идиотами, которые слушали родителей и текли по течению жизни, не пытаясь выбраться на берег.       Конечно же, профессию мы тоже выбирали не сами.       Как и просторную квартиру на Манхэттене, куда нас запихнули жить вместе перед свадьбой.       Наверное, двух более холодных друг к другу людей не сыскать во всем Нью-Йорке. Людей, вынужденных быть вместе. Просто привыкших это делать.       Между нами не было страсти.       Между нами была обязанность.       Начались ссоры, как только мы переступили порог общего жилья.       Ей не нравился запах краски, а я не мог не рисовать. Это меня успокаивало и снимало стресс.       Мне была противна музыка, которую она включала на всю квартиру.       Её не устраивала моя усталость после работы.       Мне не хотелось тащиться на очередное позднее мероприятие, где мы должны были показываться.       Линдси каждый раз в новом платье.       Она все ещё хотела, чтобы мы выглядели для родителей и окружающих идеально.       Я — нет.       Линдси была красивой. Даже очень. Она производила фурор, выходя на улицу. Любой бы, не задумываясь, согласился переехать на мое место.       — И я жду этого любого! — добавил я в тот день. Очередной день ссоры. А потом вышел в угасающий день.       Я брёл по улочкам вечернего Манхэттена, задевая прохожих. Злился на себя за свою слабость. За желание продолжать навязанную другими жизнь. Хотелось перестать, хотелось свернуть с дорожки. Но когда всё идёт так ровно и хорошо, ленивец в твоей голове качается на ветке и не думает спускаться на землю.       Басами и яркими красками меня привлекла вывеска ночного клуба. Хорошие мальчики в таких не бывают. Поэтому я туда зашёл.       Начал с выпивки в баре. Финансы богатеньких наследников позволяют тебе выпить хоть весь бар, да ещё и угостить пару девиц рядом.       Продолжил танцами. Двигался под ритмы, которые проникают через уши до середины черепной коробки, заглушая все остальное.       Перекрывая правильность.       Какой-то парень танцевал со мной. Он так сексуально и чувственно ко мне прижимался, но мне было абсолютно пофиг. Запах его пота смешивался с каким-то хвойным и это возбуждало. Я не испытывал страсти со своей девушкой, так почему не отдаться музыке, пульсирующему свету и возникающим от объятий волнениям?       Я забылся и даже не помню, в какой момент обнаружил себя обжимающимся с этим парнем в туалетной кабинке.       — Просыпайся, алкоголик! — с этими словами в меня полетела бутылка минералки и упаковка каких-то таблеток. — Сегодня суббота, почти двенадцать. Мы опаздываем на ланч, устраиваемый твоим отцом, между прочим. Там же будет куча бизнес-партнёров! И мы должны играть счастливых детей. Ну, вставай, Джерард!       Линдси стянула с меня одеяло. Я нехотя поднялся, подбирая минералку и таблетки. Приняв пару штук, я отправился в душ.       Прислонившись к прохладной стенке душевой, я невольно вспомнил, как тот парень из клуба впечатал меня в фанерную перегородку кабинки. Я облизал губы. Мы с Линдси никогда так жадно и грубо не целовались. Я улыбнулся и подставил голову под прохладные струи воды.       Конечно же, после того как я уже был готов, Линдси, торопившая меня, все ещё бегала по квартире, складывая вещи в сумочку. Я закатил глаза, а она приказала мне уйти.       Поэтому я вышел на улицу. И оторопел. Прямо передо мной, опершись на свою машину, прикуривал от зажигалки сигарету тот парень из клуба.       — О, привет, — сказал он, заметив меня. — Прости, я вчера за тобой проследил. Садись, поехали.       — Куда? — машинально спросил я. А надо было ничего не отвечать и просто пройти к машине Линдси — такой новенькой и блестящей, в отличие от рухляди, к которой прислонился паренёк.       — Слушай, я тебе отсосал в туалете клуба. Могу надеяться хоть на какую-то ответку?       — Блядь, — раздался за спиной голос Линдси, которая тоже это слышала.       А у меня горели щёки. Шея и тело тоже. Линдси, толкнув меня в плечо, прошла к своему автомобилю, села в него и уехала, оставив своего жениха на тротуаре.       — Девушка твоя? — просто спросил парень. — Ну, так мы едем?       Его абсолютно не взволновало появление Линдси. Он спокойно стоял и курил. Что он от меня хочет? Чтобы я «ответил» ему в машине? Божечки, что мне делать? Зачем я попёрся в тот клуб?       — Эй, — произнёс парень. — Я ведь даже не прошу у тебя секса в каком бы то ни было виде. Мне нужна помощь.       Ну что ж, Джерард. За всё надо платить. Отвечай теперь за своё грязное удовольствие. А ещё это ведь так неправильно. Стоит потрясти любимую ветку ленивца.       Я открыл дверцу и уселся на пассажирское кресло. Через секунду ко мне присоединился парень из клуба, устраиваясь за рулём.       — Меня зовут Фрэнк, — сказал он, посмотрев на меня большими ореховыми глазами.       — Джерард, — ответил я.       — Нам стоило вчера познакомиться. Ещё до того, как… — Фрэнк не закончил и засмеялся. — Но было потрясно, — он подмигнул мне и включил зажигание.       Мне стало неловко. Это ж надо было так попасть!       Мы ехали по каким-то переулкам, в окно было видно каких-то подозрительных личностей. Хотя, что мог знать я, который всю жизнь прожил в престижных районах?       Автомобиль завернул в какие-то склады. Здесь находились огромные контейнеры, а дорога между ними петляла, будто бы заводя в лабиринт. Фрэнк остановил машину возле низенького кирпичного здания с зарешеченными окнами.       Он не стал выключать зажигание.       — Пересядь за руль, — сказал Фрэнк. — Будешь на шухере. Сигналь, если что.       — Чего? — почему-то шёпотом возмутился я. — Что ты собираешься делать? Я не хочу участвовать ни в чём незаконном. Я сейчас полицию вызову!       — Мы ничего незаконного не делаем. Даже наоборот, — он послал мне воздушный поцелуй и вылез из машины. Потом что-то забрал на заднем сиденье и исчез за зданием.       Я огляделся. Здесь никого не было. Место вообще выглядело заброшенным. Особенно это стало хорошо заметно, когда луч солнца выглянул из-за облаков осветил пыльные окна.       Фрэнк появился минут через десять с холщовым мешком, явно чем-то набитым. Он залез на заднее сиденье и скомандовал:       — Трогай, зай.       Что ещё за «зай»?! Я с возмущением повернулся, но Фрэнк недовольно проговорил:       — Поехали быстрее!       И я повёл машину по лабиринту из контейнеров. Фрэнк подсказывал мне, куда поворачивать. А потом я вдруг услышал звонкий лай и его смех.       Я остановил машину и обернулся. Маленькие бультерьерчики, белые с черными пятнами ползали по сиденью, полу и Фрэнку, который полулежал. Пара щенков лизала ему лицо.       — Ой, стойте, — смеялся он, снимая собачек со своих плеч. — Щекотно же.       Я насчитал пять штук. Ан-нет, вот ещё один.       Фрэнк откуда-то притащил шестерых щенков.       — Это что? — спросил я.       — Щенки, — просто ответил Фрэнк, собирая беспокойную команду у себя на коленях. Но ничего не получалось.       — Это я вижу. Ты же понял, о чем я спрашиваю.       — Там проводятся собачьи бои. Понятно, что нелегальные. Взрослым собакам, натасканным на жестокость, почти ничего не светит в приютах. Но у них, — он поднял одного щенка и приложил к щеке, — есть все шансы обрести семью. Да? — он поглядел в симпатичную мордочку. Щенок тявкнул в ответ. Фрэнк поцеловал его в носик и отпустил.       — И куда их теперь?       — Мы поедем в приют сперва, потом в полицию. Давай в Animal Heaven. Поехали уже. Знаешь ли, не самые приятные ребята ставки на собак принимают…       — Поэтому ты поехал красть щенят посреди дня?       — Не красть, а спасать. Это во-первых. А во-вторых, сюда вся эта бандитская нечисть стекается к ночи.       Я вздохнул и повёл машину дальше, увеличив скорость. Получается, что я сегодня перешёл дорожку каким-то нехорошим людям. Красота. Спасибо, Фрэнк. Вот бы прессе это узнать. Будут соревноваться в заголовках. Я, конечно, особо никого не интересую, как личность. Но вот как сын большого человека…       Когда мы остановились у приюта, Фрэнк вручил мне трёх щенков в руки. Удержать их было сложно. Они крутились и вырывались, а сжимать их крепче было страшно, так как щенки были совсем маленькие и казались хрупкими.       — Фрэнк, — улыбнулась девушка на ресепшене. О, так этот парень здесь не впервые. — Привет. Кто у тебя на этот раз?       — Бультерьеры. Смотри, какие лапочки. А это Джерард, тоже лапочка. Помог мне сегодня.       Я предпочел не обращать внимания на это уменьшительно-ласкательное в мой адрес. Опустил глаза, типа рассматриваю собачек.       Мы занесли щенят в смотровую и опустили на медицинский стол. Подошедший доктор, молодой мужчина, тоже поздоровался с Фрэнком по имени.       — Не хочешь взять себе одного? — спросил ветеринар.       — Я бы взял, но правила дома, в котором живу, не позволяют, — огорчённо сказал Фрэнк.       — На первый взгляд здоровенькие… Откуда?       — Подпольные собачьи бои. Поедем сейчас в полицию.       — Ну, давай, удачи. Надеюсь, тебе это всё не аукнется. Эта нелегальщина — такое дело…       — Это того стоит, — улыбнулся Фрэнк.       В полиции Фрэнк писал заявление и на карте показывал, где именно находится подпольная арена. Меня тоже привлекли как свидетеля, но я не был против. Да, я никогда не встревал ни в какие криминальные дела, и ни разу не подписывал никаких бумаг в полиции. Но ведь дело-то бы хорошее.       Когда мы устроились в машине, я проверил телефон. И округлил глаза. Просто невероятное количество пропущенных от мамы. Линдси не звонила. Интересно, как она оправдала мое отсутствие? Я перезвонил матери.       — Джерард! Что с тобой? — заверещала она. — Линдси сказала, что тебе нездоровится, и ты остался дома.       Линдси не смогла испортить свою репутацию. Хотя мне, например, она со злости могла высказать что угодно.       — У меня болела голова, — сказал я.       — Сейчас тебе лучше? Может, приедешь?       Я посмотрел на свою рубашку в щенячьих слюнях. Но не это было причиной отказа. Я просто не хотел.       — Нет, знаешь, я сегодня полежу. Кажется, у меня ещё температура небольшая… — врал я.       — Ох… Я отправлю Линдси домой.       — Нет-нет, не стоит. Я справлюсь.       — Выздоравливай, сынок.       — Пока, мам.       Я сбросил звонок и спрятал телефон в карман.       — Температура у тебя, значит? — ехидно произнёс Фрэнк.       — Я не пришёл на прием, устраиваемый отцом. Куча важных гостей, потенциальных контрактов и всё такое.       — Ты помог сделать важную вещь. Спасибо, — Фрэнк приблизился ко мне и поцеловал. Жадно и сильно обхватил мои губы, как вчера. Его тёплая ладонь ухватилась за мою шею.       Я положил руку на его грудь, собираясь оттолкнуть, но остановился. И переместил на его затылок.       Мне было приятно, так зачем останавливаться? Я ответил на этот поцелуй. Мы тёрлись губами и боролись языками за право первому исследовать рот другого: изучить нёбо, зубы, губы.       Вот так. Вместо делового ланча, я сидел в старой машине и целовался с парнем, имя которого узнал только недавно. И был доволен.       Победив в очередной раз, Фрэнк прикусил мою нижнюю губу.       — Ай! — я отстранился.       — Прости, — произнес Фрэнк и улыбнулся. Он подул мне на губы и поцеловал снова, только на этот раз мягко и ласково. Хоть моя нижняя губа и ныла, но вместе с нежным поцелуем это доставляло некоторое удовольствие.       Потом он провёл губами по моей щеке и принялся за шею.       Дело приобретало совсем другой оборот, и, наверное, стоило всё закончить. А то мы так доцелуемся до заднего сиденья этого авто. И первым отстранился Фрэнк.       — Сколько времени? — беспокойно спросил он. Схватил с приборной панели телефон и посмотрел. — Чёрт! Опаздываю. Я сейчас быстро отвезу тебя домой.       — Не стоит, — я протянул руку к дверце. — Доберусь на такси. Езжай, куда тебе нужно.       — В понедельник, в четыре, Парк-Пирс 25, — сказал он, не спрашивая, а утверждая.       И я пришёл.       В ту субботу оставшуюся половину дня я, оправдывая свою якобы болезнь, провалялся в кровати с книжкой.       — Так вот, значит, почему секс с тобой такой холодный, — сказала Линдси, заходя в квартиру. — Потому, что ты мальчиков хочешь.       — Потому что мы не хотим друг друга, — ответил я.       А в воскресенье у меня случился мандраж, как у девочки перед первым свиданием. Поэтому я рисовал, а Линдси, чтобы не терпеть запах льняного масла, ушла к подругам.       На работе я взял отпуск за свой счёт на целую неделю. Отец бы об этом не узнал, потому что он не подписывал подобные мелкие документы об отпусках или больничных.       Я прогуливался по разноцветным клеткам тротуара на пирсе, когда Фрэнк, напугав, запрыгнул мне на спину. Он крепко обхватил меня за шею и повис на мне.       — Фрэнк! Я же сейчас упаду в Гудзон, — я согнулся. — Ты не лёгкий, знаешь ли.       — Эй! — обиженно пробурчал он мне в ухо. Но всё-таки слез с меня.       Мы облокотились о перила и смотрели вдаль на виднеющиеся высотки и проплывающие катера.       — Что будем делать? — спросил я. — Спасать каких-нибудь рыб на этот раз?       — Проведём время вместе, — пожал плечами Фрэнк. — Ты, типа, классный.       — У меня девушка есть.       — Тогда чего пришёл?       Час спустя Фрэнк лежал на моей спине в нашей с Линдси кровати и говорил мне на ухо:       — Нежным я не буду.       — И не надо, — ответил я, чувствуя в себе его пальцы.       Когда он вошёл в меня и начал двигаться, я дергался, сминал пальцами подушку и простынь, царапал спинку кровати, громко стонал и шипел. Но я не просил пощады.       А через некоторое время я почувствовал сквозь боль экстаз и удовольствие. И это было наслаждением. Я успокоился и расслабился. Мои пальцы отпустили ткань.       — Сильнее, — проговорил я.       И чем глубже Фрэнк заходил в меня, тем ближе я подходил к пику. Волна блаженства накатила на меня постепенно и подошла к своей кульминации, заставив меня забыться в исступлении, жаре и эйфории, вынуждая стонать громче.       Когда то же самое чувство настигло моего партнёра, я почувствовал это своей спиной, что также отозвалось в моем организме пылкой эмоцией.       Фрэнк вышел из меня и скромно поцеловал в плечо, будто бы извиняясь за все это.       Он слез с меня и лег на спину рядом. Я положил руку на его грудь. Парень попытался подняться, но я придавил его к подушке:       — Куда? — не позволю ему пока уходить. Он мне ещё нужен рядом.       — Сигареты возьму.       Его куртка валялась неподалеку, поэтому вернулся Фрэнк быстро. Он предложил мне, но я ответил, что не курю.       Когда он запалил сигаретку и затянулся, я взял ее из его руки. Сделал одну затяжку, кашлянул и потушил о плафон ночника.       — Не кури, — сказал я Фрэнку. И он выбросил пачку сигарет куда-то вглубь спальни.       Я сидел в кресле и наблюдал, как парень, с мокрыми после душа волосами, в джинсах и футболке, но босиком, с чашкой кофе в руках бродит по гостиной, разглядывая интерьер. Он задержался у портрета Линдси, но ничего не сказал.       Фрэнк прошёл в просторную лоджию, где я рисовал. Он посмотрел картину на мольберте.       — Ты рисуешь? — спросил он.       Я поднялся и подошёл к нему.       — Так, для снятия стресса, — ответил я.       — Почему пейзаж? — Фрэнк посмотрел на недорисованный лес и горы под закатным небом.       — Ты пахнешь хвоей.       — Мой дезодорант, — и Фрэнк смущённо отвернулся. Он подошёл к окну и открыл створку.       Где-то внизу, далеко шумел город, донося сигналы автомобилей и светофоров. А лес высоток уходил к горизонту, достигая воды, которая искрилась на солнце. Прогудел пароход.       Я обнял Фрэнка со спины, положив руки на его талию, а подбородок на плечо.       — Приедешь завтра?       — Не могу. Во вторник я работаю полный день.       — Кем ты работаешь?       — Я стажёр в ветеринарной клинике.       — Конечно, мог бы и догадаться. Мой спасатель животных, — произнес я и поцеловал его в шею. Он не пах своим дезодорантом, но теперь он источал мой запах, моего геля для душа. И этого было достаточно, чтобы я сказал «мой». — Может быть, я завтра приеду к тебе? Просто увидимся. Не отказывайся…       Мне хотелось его видеть. С Фрэнком я испытывал такое, чего не испытывал никогда. Он волновал меня до мурашек.       — Я не отказываюсь, — произнес Фрэнк и повернулся ко мне. — Кто я тебе?       Что у меня к нему? Страсть? Влюблённость? Или, скорее, больше всего манит запретное. Я должен жениться на Линдси, а тут замутил с другим человеком. Да ещё и с парнем.       У меня появился любовник.       Родителей схватил бы удар.       — В этом, конечно, есть какое-то извращённое удовольствие — заниматься сексом в постели жениха, которую он делит со своей невестой, — сказал Фрэнк, и я вопросительно на него посмотрел. — На вашем комоде лежат варианты приглашений на свадьбу.       Блин.       — Я не хочу её так, как тебя, — ответил я.       — Было заметно, — ответил Фрэнк и вырвался из моих объятий. — Я пойду. Встретимся завтра в мой обеденный перерыв. Адрес пришлю в смс.       Вот так. Ни поцелуя на прощанье, ничего. Похоже на то, будто бы мы договорились о нашей связи.       На следующий день я ждал его в машине возле ветеринарной клиники. На заднем сиденье лежали пакеты с едой из Antique Garage.       Я был уверен, что Фрэнк не ест мяса, учитывая его любовь к животным, а в средиземноморской кухне, чем славился ресторан, было много вегетарианских блюд.       Я заметил, как он вышел из двери, и мигнул фарами. Через несколько секунд он оказался в моих объятьях. Выглядел он бледно, под глазами пролегли тени.       — Ты так устал?       — Я просто не спал ночью. Мне нужно было сгонять в одно место и выяснить, что там происходит.       — Опять бандитов ловишь?       — Незаконная торговля экзотическими животными. Но я ничего не нашёл. До утра бродил по задворкам, чуть на работу не опоздал.       — Так, сколько у тебя времени на обед?       — Вообще час по регламенту…       — Ну и отлично. Выходи. Пойдём на заднее сиденье.       — Знаешь, я не думаю, что у меня есть силы на…       — Мы не будем ничего делать.       Для начала я упросил его съесть пару рулетов из хрустящего тонкого теста с сыром и зеленью. Иначе к вечеру он просто упадёт с каким-нибудь больным котёнком на руках.       Потом Фрэнк, поджав колени, улёгся на сиденье, положив голову мне на ноги.       — Поспи хоть полчасика, — я гладил его по плечу. — Я разбужу тебя, когда нужно.       — Только обязательно. Я ассистирую на операции, — Фрэнк зевнул и моментально задремал.       Я подумал, что мне всё равно, что мы не целуемся взасос или не ласкаем друг друга. Мне было приятно просто находиться с ним, трогать его тело.       Мне было это нужно. Это так шло вразрез с моей жизнью. Да, я со стыдом осознавал, что в чём-то использую этого парня. И ещё сам не знал, куда все это заведёт.       Но сейчас он лежал на моих коленях, такой уставший, смелый, желанный.       В среду я взаимно ответил Фрэнку за тот случай в клубе. На ужасном дизайнерском кресле, которое купила Линдси. Оно стоило кучу денег, а выглядело, как несколько палок, обтянутых тканью.       Фрэнк тянул меня за волосы, поняв, что мне нравится испытывать некоторую боль в возбуждении.       Мы постарались, и это кресло было заляпано настолько, чтобы потом, когда Фрэнк ушёл, я мог с чистой совестью вышвырнуть эту модную рухлядь из моей квартиры.       Линдси лишь спросила, где кресло. Я ответил, что залил его кофе.       В пятницу вечером я опять ходил с Фрэнком в клуб танцевать, и потом завис у него дома на все выходные.       Фрэнк жил в совсем маленьком лофте, кровать в котором располагалась под потолком. Кухонный уголок находился прямо в гостиной. В ванной комнате была совсем узкая и тесная душевая кабина, что даже мне понравилось, так как, принимая душ вместе с Фрэнком, мы сильно прижимались друг к другу.       Мы не выходили из квартиры до вечера воскресенья. Сидя в моих объятьях, Фрэнк читал книжки по ветеринарии, пока я перебирал прядки волос на его голове. Мы смотрели те фильмы, которые случайно находились на телеканалах. Заказывали на дом блюда, название которых звучало наиболее смешно. Сминали, пачкали простыни и засыпали, сплетая наши тела в клубок.       Уезжая в свою просторную квартиру в лучшем из домов района, я сожалел.       Так продолжалось около месяца. Я нередко приезжал к Фрэнку после работы, встречал его в обеденный перерыв, иногда оставался на ночь.       Как же я любил те утра, когда поднимался раньше него, готовил кофе, а потом смотрел как он, закутанный в одеяло, дует на горячую чашку и подносит её ко рту, вспоминает, что приснилось. Пару раз я срывался и, убирая кружку из его рук, касался его кофейных губ своими и валил Фрэнка на кровать. Он тогда так здорово смеялся и причитал, что я опоздаю на работу.       Однажды он радостно сообщил, что идёт на суд по делу о собачьих боях, и наконец-то тех ублюдков посадят.       Но, когда вернулся, был расстроен, что приговор вынесли в части мошенничества и организации подпольной деятельности, а жестокое обращение с животными почти не сыграло роли.       Этот самонадеянный и жалостливый паренёк твёрдо вознамерился писать в сенат с петицией об ужесточении закона и реальных сроках для тех, кто обижает братьев наших меньших. Чтобы штрафы больше, да срок подольше.       И что сделал я? Сказал, что бесполезно? Нет. Помог составить эту петицию грамотней.       Было абсолютно ясно, что не страстью единой я к нему прикипел.       А потом нас заметили. Дочка маминой подруги, которая проезжала мимо в тот момент, когда мне захотелось поцеловать Фрэнка среди толпы на Таймс-Сквер. И эта дура тупо спросила у мамы, когда та была у них в гостях: «А что, Джерард уже не с Линдси? А я ведь уже платье купила на их свадьбу…»       Мой отец не был бы тем, кто сейчас, если бы не мог убеждать. Я сидел перед ним в его большом кабинете. Слова отца эхом отдавались от стен.       — Ты должен понять, Джерард, что это неприемлемо. Если об этом узнает Линдси или семья Баллато, ты можешь представить, во что это выльется? Не только в расстройство вашей свадьбы, но и полностью наших отношений, как личных, так и деловых. А если бы кто-то из представителей бизнес-прессы проходил мимо? Представь, что бы написали в таблоидах! Ты не должен делать что-либо, вредящее моей корпорации. Твоей в будущем, кстати. Зачем ты брал отпуск на неделю?       Я промолчал.       — Чтобы устроить себе медовый месяц? Почему наш адвокат сообщает мне, что ты, оказывается, проходишь как свидетель по делу о каких-то собачьих боях? Каким образом ты вообще туда влез? Куда ещё вплёл тебя твой любовник? И только не говори мне, что он для тебя что-то большее или типа такого. Где ты с ним познакомился? Что ты о нем знаешь? Может быть, он корпоративный шпион? Ты рассказывал ему хоть что-то о работе?       — Он ни разу об этом не спрашивал. Ему вообще наплевать на твою компанию. Он ветеринар.       — И ты веришь всему, что он говорит? Так вот, Джерард, ты разрываешь с ним отношения, и вы с Линдси назначаете дату свадьбы. Попробовал новые ощущения, и хватит.       Ленивец в спокойствии забрался на своё дерево. Мой отец опять всё решил за меня.       Я сидел в кафе напротив Фрэнка и затирал ему про свою свадьбу, деловые контракты и сделки. Хотя, скорее, я мямлил. Парень смотрел в окно. А потом прервал меня и сказал:       — Пойдем на роликах покатаемся? Есть огромный парк, там гремят хиты семидесятых, и ролики такие с четырьмя колесами.       — Ты меня вообще слушал? — спросил я.       — Не, — ответил Фрэнк. — Ты что-то так умно затирал, что я забывал мгновенно. Пойдём, — он поднялся и направился на выход из кафе, захватив свой стаканчик с кофе.       И я пошёл за ним.       Это выглядело будто бы свидание. Фрэнк держал меня за руку, пока мы катались по бетонированной площадке под Bee Gees. Не потому, что мы были такой симпатичной парочкой, а потому что мои ноги на этих адских роликах просто разъезжались. А Фрэнк держался умело и весело смеялся, поднимая меня после очередного падения.       — Хорош смеяться над моими будущими синяками. У меня вся задница будет фиолетовая.       — Твою задницу ничего не испортит, — рывком поднимая меня ноги, произнёс Фрэнк.       Но когда я очутился на ногах, то снова ролики побежали вперёд моих ног, и я опять упал, только на этот раз потянув на себя Фрэнка.       Мы не спешили вставать. Фрэнк посмотрел на меня и поцеловал. Нас объезжали люди, некоторые аплодировали или свистели. Нам было пофиг.       Мы уехали к находящемуся на площадке кафе (то есть Фрэнк уехал, а я кое-как тащился за ним, обнимая его локоть).       Прикупив стаканы с лимонадом, мы устроились за одним из столиков. Я смотрел на него, как он, выпивая через трубочку оранжевую «Фанту» слегка двигается под музыку. Я тогда подумал, что вот сейчас мне с ним хорошо не то что без секса, без физического контакта в принципе.       Влюбился я в него, что ли?       И следующее событие показало, насколько сильно.       Я не говорил Линдси, что отец приказал назначить дату свадьбы. Она сказала об этом сама, бросив мне пачку сигарет.       — Нашла под комодом. Ты что, начал курить? И теперь в нашей квартире будет пахнуть не только красками, но и табаком? Ну уж нет.       Я не стал палиться, что приводил сюда Фрэнка.       — Папа сказал, чтобы мы уже назначили, наконец, дату, — сказав это, она вздохнула и села на новое кресло, по виду ещё хуже старого. — Сейчас июнь. Справимся до сентября? Или лучше октября, когда деревья пожелтеют. Будут красивые фотографии.       — О чём ты вообще говоришь? — подивился я. — Какие фотографии? Ты реально хочешь выйти за меня?       — Я не хочу никого разочаровывать и хочу красиво всё оформить.       — Красиво оформить… жизнь?       И тут у меня зазвонил телефон.       — Привет, — голос Фрэнка раздался в трубке. — Прости, что звоню так поздно, — я глянул часы, было одиннадцать вечера. — Ты не мог бы ко мне приехать?       — Сейчас?       — Да. И можешь захватить обезболивающее?       — Что случилось? — я поднялся с дивана и, оставив Линдси одну, прошёл в лоджию.       — Я не могу выйти… просто приедь. Ты из тех знакомых, которые других не знают. Пожалуйста.       И я полетел на выход. Заехал в аптеку и скупил там всё, что можно взять без рецепта.       Дверь в квартиру Фрэнка была открыта.       У порога я нашел белый халат. Я поднял его. На бейджике было написано «Стажёр. Айеро, Фрэнк». На белом воротнике алела кровь.       Чёрт!       — Фрэнк?       — Я здесь, — отозвался парень. Я включил свет.       Он лежал на диване в позе эмбриона. На лбу и лице пятнами подсыхала кровь, бровь рассечена. Сам парень держался за рёбра. Костяшки пальцев были оцарапаны.       — Боже мой, — я присел на колени перед ним. — Ты что, подрался с кем-то?       — Ну, как сказать… Попался в одной из своих вылазок…       Я убрал его руки и задрал футболку. Вся кожа в области рёбер и под ними была синей. Фрэнк глубоко вздохнул и поморщился от боли.       — Надо вызвать скорую, — сказал я.       — Не нужно. Просто дай мне обезболивающих.       — Но там может быть перелом.       — Я не платил за страховку уже кучу времени. Оплатить всю эту медицинскую помощь я буду не в состоянии.       — Разве лучше заработать внутреннее кровотечение или гангрену? Так не годится, малыш.       Я поднялся и прошёл к окну, доставая телефон. Я вызвал скорую помощь. Потом так, чтобы Фрэнк не видел, схватил с подлокотника дивана его куртку. Отыскал в карманах кошелёк и вытащил оттуда его права.       Я набрал номер нашего семейного адвоката.       — Мистер Джонс, здравствуйте, это Джерард. Простите, что так поздно, но могу я попросить кое о чём? Вы не могли бы выяснить страховую компанию, в которой значится один человек? Я продиктую его данные… Да, можно завтра с утра. Главное, пусть скажут номер счёта. И скиньте мне по смс, пожалуйста. И, мистер Джонс, если не сложно, пусть отец об этом не знает.       Я провёл ночь в больнице вместе с Фрэнком. Где-то к девяти утра мне пришёл номер счёта, на который я немедля перечислил средства.       Когда мне разрешили, я зашёл навестить Фрэнка.       — Привет, — я улыбнулся, присаживаясь на стул рядом с кушеткой. — Как ты?       — Лучше. В меня вкололи немало обезболивающего. И стянули какой-то эластичной лентой, что вздохнуть сложно.       — Перестань ходить по этим трущобам.       — Во-первых, иногда в этих «трущобах», — Фрэнк пальцами показал кавычки, — люди живут, которым не повезло в жизни даже не так, как мне, не говоря уж про тебя. А, во-вторых, не перестану.       — Фрэнки, но, посмотри, во что это вылилось. Ты же можешь просто вызвать спасателей. Это разве не их работа?       — Но кто-то же должен им об этом доложить? Вот закончится моя «стажёрка», пойду к ним работать. А сейчас я вообще недели на три выпал из активной жизни. Буду бумажками заниматься.       — И я этому рад. Хочешь, перееду к тебе на это время?       «Или насовсем?» — подумалось мне.       — Боюсь, моя мама уже заняла твоё место, и в настоящий момент стоит где-то в пробке по пути из Джерси.       И что же, я его три недели не увижу?!       — Но звонить-то тебе хоть можно? — расстроенно произнёс я.       — Можно даже заходить в гости, — и Фрэнк улыбнулся. — Не думаю, что мама будет против.       И когда я решил зайти, то получил какой-то бумажкой в лицо и удары по плечам и груди. Правда, Фрэнк, долго бить меня не смог, ухватился за ребра.       — Я, чёрт подери, кто теперь? Любовник богатого папика? — кричал Фрэнк. — Я не поэтому с тобой спал! Мне ничего от тебя не нужно!       Было ясно, что Фрэнк, наконец, узнал, что со страховкой у него внезапно стало всё в порядке.       — Ни в коем случае, — спокойно ответил я, схватив его ладонь. Фрэнк попытался её выдернуть, но я не позволил. — Просто мне ничего не стоит помочь тебе. Я сделаю всё, что угодно, ради тебя. Я в тебя влюблён.       Вот так взял и просто озвучил свои мысли, которые пришли мне в голову.       — Перестань, — Фрэнк отвернулся. — Ты можешь уйти и играть свою свадьбу.       — Ты на меня обиделся, что ли?       — Ты до сих пор живёшь со своей девушкой?       Я замолчал. Стоял и подбирал слова. Они не находились.       — Я верну тебе эти деньги, — произнес Фрэнк. — Со временем.       — Конечно, — примирительно сказал я, зная, что никаких денег у него не возьму.       — Отпусти мою руку и уходи.       Хлопнула дверь.       — Фрэнки, ты не один? — вернулась его мама.       — Отпусти, — прошипел Фрэнк. Я нехотя разжал ладонь. — Он уже уходит, мам.       Наступила мрачная тоскливая хандра длиной в две недели. Вот, как оказывается, называлась моя жизнь до Фрэнка.       Но действовать меня побудила Линдси одной фразой:       — Сегодня придёт портной снимать мерки для твоего смокинга. Поэтому будь дома к пяти.       Покидав кое-какие вещи в сумку, я вылетел из дома.       Да гори оно все огнём!       Фрэнка не было дома, он, скорее всего, находился на работе. Поэтому я, как блудный пёс, просто уселся у его двери. Я буду сидеть тут, пока он не явится, даже если у него ночная смена.       Я встрепенулся от дремоты, когда моего плеча коснулась рука.       — Тшш, — услышал я. Фрэнк смотрел на меня в электрическом освещении подъезда. — Десять вечера, что ты здесь делаешь?       — Я приехал к тебе.       — Ну, вот он я, — Фрэнк пожал плечами.       — Я приехал насовсем.