Таракан

— Ты чистишь картошку так, словно варить будешь ошкурки. Эрен медленно поднял голову, стоило только услышать над собой голос, который мог на одной тональности как похвалить, так и обоссать. Ожидаемо, тот принадлежал капралу, что вошёл на кухню проинспектировать подготовку к ужину, достаточно шумно топая каблуками армейских сапог, только вот занятый чисткой и собственными невесёлыми подростковыми мыслями парень не сразу обратил на него внимание. Судя по скрещенным на груди рукам Ривай явно был не в духе; рубашка натянулась на мускулистых плечах, не закрытых форменной курткой. Сложно представить, что у такого небольшого человека в тонких руках титанические силы. — Что, простите? — У тебя деревенский туалет вместо головы, что ли? Ты режешь шкурку слишком толсто, только зря продукт переводишь! — Простите, сэр, капитан, — опустил Йегер взгляд зелёных глаз на жбан, над которым склонился с очисткой проклятого клубнеплода. А ещё проклятые Жан и Армин — даже Армин! старый друг! — куда-то запропастились, хотя пошли за овощами в кладовую и застряли там слишком уж подозрительно надолго. У Эрена не оставалось сомнений, что его нагло кинули расправляться с чисткой картофеля на весь пусть и малочисленный разведкорпус в одиночестве. Мир несправедлив, жизнь несправедлива! И не удивительно, что и капралу совершенно фиолетово на его подростковые обиды на всё и вся, если даже друзья наплевали. — А где остальные? Неуж… Находящийся где-то в своих скорбных мыслях Йегер, однако, сразу отреагировал, когда капрал слишком резко замолчал, и вскинул голову. Что могло заставить его оборвать обычную поучительную речь на полуслове? Враги! Уже мысленно приготовившись к тому, что титаны на подходе, надо татакае и всё такое, но… Замер, тупо смотря на капитана. Потому как тот, совершенно несвойственно ему, стоял, не шевелясь, и взгляд его распахнутых серых глаз остановился где-то на полках открытого шкафа. Затем Леви медленно сделал шаг назад и, указывая внутрь шкафчика, приказал: — Убей его. Эрен глупо моргнул. Это что такое? Что за странные приказы? Однако всё же шагнул ближе к капралу, чтобы увидеть, в чём дело. И едва успел захлопнуть рот прежде, чем оттуда вырвался смешок, иначе, он знал, этот смешок капитан вбил бы ему в глотку обратно. А Леви просто хотел выпить перед ужином чаю. Однако мерзкое коричневое существо, блестящей капелькой сидящее на ребре полки с чашками, красноречиво своим присутствием говорило, что нет, не хочет. И Леви уже действительно склонялся к варианту медленно закрыть дверцу и уйти, в конце концов, у Эрвина в кабинете есть ещё чашки, но панические мысли, пролетевшие одна за другой, заставили прибегнуть к последнему возможному варианту — попросить помощи. Как раз Йегер рядом. — Убей его, — повторил не своим голосом капрал. — Убей, пока этот ублюдок не убежал и не вернулся со своей стаей! Похоже, Эрен подумал, что хейчо не в себе, и не стоит ему перечить, а потому просто шагнул ещё ближе и хлопнул рукой по таракану. Прям голой ладонью. Прям до мерзкого хруста хитинового панциря. От пальцев ног и до самой макушки по телу капрала прошлась настолько сильная волна омерзения и отвращения, что со стороны наверняка её было видно и невооружённым взглядом. К чести Эрена, он не стал тыкать ему в лицо мёртвым насекомым — ещё бы он посмел! — а сразу сбросил его с ладони в чан с очистками. — А теперь бросай нахер эту картошку, бери тряпку и принимайся мыть всю посуду на кухне. — Сэр, но ужин… — Быстро, я сказал! Мир не несправедлив, подумалось Эрену. Мир ебанулся. Уже через десять минут на кухне была привычная суета, только не по подготовке ужина. Из кладовой твёрдой рукой Ривая за уши были вытащены на свет ярко-красные парень-лошадь и этот, умненький — титаны его подери, почему он так похож на результаты бурнейшей молодости Эрвина? — и оба тут же приставлены к Йегеру для санобработки. Пока один вытаскивал всю посуду и мыл полки изнутри, второй мыл чашки и тарелки, третий вытирал насухо. Леви находился рядом, помогал мыть кухонную утварь, закатав рукава, и непроизвольно дёргался каждый раз, когда слышал тихую ругань Эрена и его хлопки по полкам. — Ну вот, на кухне завелись насекомые, — проговорил задумчиво парень-лошадь, и Леви недовольно зыркнул на него. — Кончай играть в капитана очевидность и вытирай посуду тщательнее. Я пока пойду поищу отраву в кладовой. Брезгливо перешагнув через пару маленьких блестящих трупиков, Леви вышел из кухни, тихо вздыхая. Определённо, придётся вычистить не только всю кухню, но и кладовые, и близнаходящиеся с кухней помещения. Жить в месте, где этих сволочей разводят едва ли не как домашний скот, он не собирался. Хватило того, что он вырос в Подземном городе. Кладовая находилась чуть дальше по коридору от основного продовольственного склада. Маленькая комнатушка, в которой едва поместились пара десятков мётел, швабр, стопкой стояли вёдра, рядом кучка из тряпок. В углу лежало несколько сундуков со сломанными УПМ, полетать на которых уже точно нельзя, но для внешней уборки штаба в самый раз. Особой гордостью Ливая являлся узкий шкаф, до отказа забитый различными чистящими порошками и средствами. Где-то в нём он точно однажды запрятал отраву от множества насекомых и грызунов и сейчас осторожно выгребал всё с полок, чтобы найти нужный мешочек. — Леви? Сзади раздались шаги тяжёлых армейских сапог, а затем капрала позвал по имени глубокий приятный голос. На заглянувшего в кладовую командора Эрвина мужчина даже не обернулся, только угукнул, продолжая осторожно разбирать множество мешочков, баночек и бутылочек с различными средствами. — У нас внеочередная генеральная уборка? — Можно и так сказать. В штабе завелось многоногое дерьмище. — Что? — Тара… КААН!!! Боковым зрением Ливай выхватил какое-то движение слева, и всего за пару мгновений, раньше, чем взгляд фокусируется на очередном насекомом в опасной близости от себя, мозг уже поднимает тревогу, гонит адреналин по венам и дёргает тело, нога инстинктивно отставляется назад… Но капрал в испуге забыл, что стоит на узкой табуретке, стопа не находит опору, и уже сила притяжения вступает в силу, вселяясь в грудь странным пустым чувством, сравнимым разве что с чувством при использовании УПМ. Даже испугаться не успел, но приготовился к тому, что явно будет больно… Но вместо боли от падения на спину он чувствует неожиданную опору под собой и цепляется в неё, а висок его опаляет горячее дыхание. Распахнув зажмуренные глаза, Ривай обнаруживает себя на руках у Эрвина, вцепившимся в сильные плечи командора. Взгляды их пересеклись, и весь остальной мир перестаёт существовать. Уже и тараканы забыты, и рядовые, что драят старательно кухню… Да и как можно думать о чём-то постороннем, когда на тебя смотрят большие чудесного синего цвета глаза? И находятся так близко!.. Но всё волшебство момента портит одна из бутылочек: задетая капралом, она с грохотом падает на каменный пол, бахнув набатом по голове, возвращая двух мужчин в неприглядную реальность. Где-то глубоко внутри Леви грустно, Леви непонятно, Леви хочется обратно на ручки к большому теплому Смиту, но он встаёт на нетвёрдые ноги, сразу отворачиваясь, резким движением головы скидывая с себя наваждение неизвестной природы. Даже представлять не будет, насколько ярким пламенем сейчас горит его лицо, если аж уши вспотели. — Кхм. Тараканы, да. Поймали сегодня несколько на кухне, потому ужин откладывается из-за излишнего содержания белка. — Оу. — Эрвин несколько удивленно моргает, не сводя взгляда со своего капрала, чьи уши сейчас полыхают ярче щёк пьяного Пиксиса. — Определённо, новость не слишком хорошая. Но и не сказать, что неожиданная. В казармах частенько насекомые водятся. Мужчина невольно отшатнулся, когда Ливай настолько быстро повернул к нему голову, вселяя на мгновение мысль о своей нечеловеческой сущности. Может, он, правда, демон какой?.. Наподобие суккуба, потому что, стены святые, командор не мог в последнее время нормально спать из-за снов, где он ласкает маленькое, но такое сильное тело, и как то отзывчиво выгибается под ним с мелодичными стонами… Однако демоны не смотрят большими глазами, в которых плещется столько страха и отвращения, что может затопить всю площадь стены Роза. ТАКИМ капрала Смит ещё никогда не видел. Неужели настолько боится обычных насекомых? Вот тебе и сильнейший воин. Впрочем, это не умаляло его заслуг, наоборот, приближало к обычному понятию «человек». Каждый человек чего-то боится. Даже, вот, капрал Леви. И никакой он не демон. — Я шесть лет в сраной казарме живу. — И именно благодаря тебе мы видим их не столь часто, как в казармах других военных подразделений. Леви хотел было что-то ещё сказать, открыл даже рот, но тут же захлопнул, вновь отворачиваясь. Потёр переносицу, вздохнул, помялся. Эрвин с плохо скрываемым умилением наблюдал за ним, за тем, как он настраивается для озвучивания просьбы… И командор даже знал, что это будет за просьба. — Ты можешь… Кхм. Там на второй полке мешочек с отравой… — Конечно! — с готовностью отозвался Смит, пропуская мимо себя к выходу Леви. И не упуская возможность вдохнуть запах цветочного мыла от его волос. — Там на нём ещё пришита заплатка… А я пока…к рядовым на кухню… — Я всё принесу. И, в поисках нужного мешочка задавив тряпкой пару попытавшихся сбежать насекомых, командор с улыбкой подумал о том, насколько же ему дороги такие вот мелочи, раскрывающие наглухо закрытого в мундир и собственные предубеждения капрала чуть больше.

***

Ужин и правда пришлось сдвинуть на час, а затем ещё несколько дней потратить на внеплановую уборку, пока капрал не остался доволен качеством чистоты и оставленной во всех нужных местах отравой. К этому ответственному делу пришлось привлечь практически весь присутствующий в штабе личный состав, кроме, пожалуй, дежурных и командора; последний, отшутившись и сославшись на множество бумаг, спрятался в своём кабинете и не выказывал носу даже ради обязательного приёма пищи — капитан Леви сам носил ему подносы с едой. Никто не решался перечить капралу, в особенности новички, хотя и перешёптывались за спиной, старательно оглядываясь. Ливай не только контролировал одновременно процессы во всех убираемых помещениях штаба, но и сам принимал непосредственное участие в уборке и разбрасыванию отравы, приговаривая «Если их не вынесем мы, однажды они вынесут нас». И только когда вся посуда на кухне и в столовой была перемыта, все столы и стулья протёрты, все имеющиеся единицы запасов на продовольственных складах внимательно осмотрены, а все углы казарм обработаны отравой, только тогда было разрешено отставить уборку, и жизнь пошла своим чередом. Спустя пару дней после масштабной операции против всех насекомых разведкорпус собрался на ужин, проходящий в обычной шумной обстановке. Все болтали, обсуждали неожиданную растянувшуюся на несколько дней генеральную уборку, но, опять же, только в рамках самого процесса. О том, кто этот самый процесс инициировал, если и шептались, то практически неслышно, едва шевеля губами, касаясь ими чужих ушей. Только Ханджи, не обладающая даже зачатком чувства самосохранения, позволила себе с неодобрением высказаться в сторону Леви и его некоторой излишней чистоплотности. — Ты знаешь, что рвение к чистоте считается результатом сексуальной неудовлетворённости? Эрвин, в кои-то веки присоединившийся к ужину, неожиданно закашлялся, подавившись картофельным пюре, Леви раскусил зубочистку, Моблит вздрогнул, поднимая большие глаза на Зоэ. — Бун-тайчо! — Эрвин, тебе следует позаботиться о том, как живут твои капитаны, — спокойно продолжила Ханджи, словно не замечая того, какими глазами на неё уставились все сидящие за капитанским столом. И как покраснели Эрвин и Леви. Впрочем, если судить по блеску её глаз за стёклами очков, всё она прекрасно заметила. — Сам ведь понимаешь. Чтобы никто кукухой не уехал. А то вот… Леви уже… ауч! — Что за дерьмо из тебя лезет, четырёхглазая? — фыркнул капрал, закидывая одну ногу на другую под столом, дёрнув одной, пожалуй, слишком сильно. — А то я ведь могу прийти в твою лабораторию и УБРАТЬ ТАМ ВСЁ. — НЕТ! — сделала большие глаза Ханджи, в неподдельном ужасе отшатнувшись и едва не свалившись с лавки — Моблит вовремя подставил руку под её спину. — Только не лаборатория! — Именно лаборатория. — Теперь была очередь Ривая усмехаться, жуя очередную зубочистку. — Самый рассадник зла и скверны. — Что ж ты за человек-то такой! — взмахнула руками капитан. — Я ж пошутила! — А я вот нет. — Отставить разговоры! — Выебать тебя надо, — продолжил Ривай, при этом глядя на стремительно наливающегося краской Моблита. — Прям в самый сракотан. Моблит, тебе стоит позаботиться о том, как живёт твой… — Я сейчас сам тебя выебу в сракотан, Леви! За капитанским столом воцарилась оглушительная тишина, три пары глаз ошарашенно уставились на командора-солнышко, пытаясь понять, действительно ли он только что сказал то, что сказал, или это групповые слуховые галлюцинации. Только вот безумие, похоже, остановиться не может, особенно если дело касается Ханджи. — А он и не против… Ау! Весь личный состав разведкорпуса обернулись на странный глухой звук с последовавшими за ним болезненным вскриком и звоном битого стекла. И теперь уже несколько десятков пар глаз наблюдали, как командор держит брыкающегося и рвущегося через стол капитана Леви, а напротив него капитан Зоэ держится за лоб обеими руками. — Я кружку любимую об твой тупой лоб разбил, четырёхглазая! — Да я что такого сказала-то?! — Ужин окончен, Ривай, — властным голосом проговорил командор, поднимаясь из-за стола и закидывая на своё плечо капрала. — Всем хорошего вечера и доброй ночи, — обратился напоследок к притихшим солдатам и спокойно вышел из столовой под шипение Леви, который при этом, почему-то, смиренно висел у него на плече. — Мир точно ебанулся, — шепнул себе под нос Эрен и со вздохом принялся за похлёбку.

***

По пустым коридорам штаба стук тяжёлых сапог звучал как-то особенно жутко. Леви, уже смирившийся, что его авторитет отныне и навсегда похоронен под осколками любимой кружки, болтался на плече у Эрвина, не возражая никоим образом такому отношению с собой — ну как мешок картошки таскает, святые стены! — хотя и стоило бы. Но не возражал. В основном потому, что сам дурак, ослушался прямого приказа своего командира, а уж кто-кто, а Эрвин точно не потерпит сомнений в своём авторитете и пресечёт всё на корню. Но всё же Эрвин особенный командор и вместо того, чтобы наказать подчинённого нарядом вне очереди — наказывать Леви таким образом всё равно что пороть мазохиста, — или ещё чем-то таким, он просто притащил капрала в свой кабинет, посадил на диван и вручил несколько подушек. — Сколько суток ты не спал? — спросил в ответ на вопросительный взгляд Ривая, и тот сразу же хмуро отвёл глаза. — Ты так резко на всех бросаешься только в случае долгой бессонницы. А последнее, чего бы мне хотелось, так это чтобы мой лучший солдат перессорился со всеми капитанами и свалился от недосыпа. — Тебе ли говорить о недосыпе, — вздохнул Леви, скинув сапоги и забравшись с ногами на диван. — Я не могу спать, зная, что в любой момент в мою постель может забраться один из этих ублюдков. Эрвин снова закашлялся, глядя на капитана непередаваемым взглядом. А в голове пронеслось множество мыслей от того, что над Леви кто-то издевается до того, что его насилуют. В принципе, одно от другого ушло не так уж далеко. И мужчину даже не смутило то, что нужно быть кем-то вроде Бронированного Титана, чтобы изнасиловать капрала Ривая. — Какие ублюдки? О ком ты? Леви снова замялся, глаза смотрят в сторону, и уже второй раз в жизни командор увидел своего капрала в таком смятении. Первый был несколько дней назад в каморке с различными чистящими принадлежностями, когда выяснилось о наличии в штабе тараканов. Но вот Ривай собрался с мыслями и всё же процедил сквозь зубы: — Тараканы…как спать, зная, что они могут и в постель забраться?.. Густые брови дёрнулись на лоб, и мужчина с силой сомкнул на пару мгновений веки. Кто бы мог подумать, что чтобы изнасиловать капрала, пусть и метафорически, нужно быть прусаком. — Здесь ты можешь спокойно поспать, в моём кабинете не было ещё ни одного насекомого. Ну, пожалуй, кроме мух точно никого. Леви тихо вздохнул, но всё же подушку под бок подложил, устраиваясь удобнее. Да, пожалуй, он принял слишком близко к сердцу появившихся многоногих тварей, но взросление в подземной клоаке дало свои плоды, от которых избавиться теперь во взрослой жизни не представляется возможным. И без того плохой сон стал ещё хуже и не спасало даже кресло, в котором Ривай мог забыться сном на несколько часов. И сейчас командор предлагал ему почти беспроигрышный вариант, как можно отказаться? Голова притянулась к плечу, рука удобнее устроилась под ухом, и вот капитан уже впал в лёгкую дрёму. А командор, усевшийся на своё место за столом, заваленным многочисленными бумагами, не мог отказать себе в удовольствии понаблюдать за в кои-то веки спокойным нехмурящимся лицом Леви. Такие моменты он особенно ценил, а потому завис на пару мгновений, скользя взглядом синих глаз по маленькому молодому человеку, свернувшемуся на его диване. Только вот не терпящая отлагательств работа привлекла к себе внимание самым варварским способом — по бумагам, быстро перебирая тремя парами лапок, нахально пробежал рыжий усач, но оказался прихлопнут папкой почти у самого края стола. На диване мгновенно встрепенулся Ривай, огляделся осоловело, и Эрвин поспешил его успокоить: — Всё нормально, Леви. Отдыхай. — Мне показалось… — Тебе показалось. — Ох… ладно. Командор выдохнул и чуть улыбнулся себе под нос. — Отдыхай, Леви. Я не позволю никому помешать твоему сну. Даже таракашке.